— Какая к чёрту Матильда? — незнакомка как будто произнесла вслух мои мысли, отчего я испугался ещё сильнее. — Ларс, неужели ты не узнаёшь меня, негодник? Это же я, Михалина Ольшаньска. Мы вместе снимались в фильме «Матильда» у Алексея Учителя. А, кстати, кто это с тобой? Неужели Жерар Депардьё? Надеюсь вы летите не в Мордовию смотреть его новые хоромы?

Неизвестная расхохоталась, чем похоже сняла с пожилого таможенника чары, наложенные Распутиным. Я сделал ещё шаг и протянул ему свой злосчастный паспорт.

— Вы мне ещё студенческий билет и зачётку протяните, молодой человек. Попрошу Ваш загранпаспорт.

Распутин оглянулся, мгновенно оценил ситуацию и устремил свой гипнотический взгляд сначала на таможенника, который сразу как-то сник и сдулся, а потом и на Матильду-Михалину, которая после этого мгновенно потеряла интерес к моей персоне.

— Куда это Вы? — послышалось за спиной Распутина. — Выход из международной зоны запрещён.

Голос принадлежал молодому охраннику, который с интересом наблюдал за развернувшейся сценой. Распутин обернулся к нему и установил зрительный контакт.

— Не надо меня гипнотизировать, я не поддаюсь на такие штуки, — промолвил охранник. — Вот сейчас сообщу куда следует про Ваши проделки. Что это Вы себе позволяете?

Распутин подошёл к нему вплотную и взял за руку своей левой ладонью, а взгляд устремил точно в переносицу. Молодой человек растерянно захлопал глазами, хотел что-то сказать или прокричать, но уже через несколько секунд подобно прочим обмяк и потерял к нам интерес.

— Экий шибутной, — усталым голосом, хотя и немного удивлённо промолвил Распутин. — Сколько энергии пришлось потратить. Простите, Ваше Величество, но теперь до самого Белграда я буду высыпаться, моя энергия нам ещё понадобится. Кстати, и Вам советую отдохнуть. Если голоса меня не обманули, а, впрочем, такого ещё не бывало, буквально через несколько часов нам предстоит оказаться в таком водовороте событий, что сил потребуется немерено. Можно было бы пожить в Сараево в данном времени, благо я и жильём, как Вы помните, обзавёлся, да только время не ждёт.

Долетели, слава Богу, без особых приключений. Хотя, честно признаюсь, думал, что сердце моё остановится, когда гигантская металлическая махина начала разгоняться, а потом резко взмыла в воздух.

На вопрос симпатичной девицы в ладном костюмчике: «Курица или рыба?» я ответил: «Курица», хотя, признаться, курятина оказалась пресной и безвкусной, в какой-то дурацкой мягкой ёмкости, вкупе с такими же невыразительными макаронами и безвкусным соусом. Как я понял — чай и кофе здесь было принято наливать, случайным образом наполняя ими освободившиеся ёмкости, ничем иным привкус горелой кофейной горечи в моём чае было не объяснить.

Пару раз я выглянул в круглое окошко в стене самолёта, но ничего, кроме густых белых облаков внизу, не увидел. По прибытию в Белград мы, не выходя из международной зоны аэропорта, перекусили в небольшом уютном кафе, а потом зарегистрировались на рейс до Сараево. Как объяснил Распутин, лететь нам предстояло около часа. В принципе можно было бы добраться и на автобусе, но семичасовая дорога явно не прибавила бы нам сил и настроения.

Думаю, не стоит говорить, что при посадке на рейс и проверке наличия шенгенской визы, да ещё и в отсутствующем паспорте, проблем не возникло только из-за чудесных способностей Распутина…

Сараево предстало передо мной в виде какой-то дикой смеси современных зданий с архитектурными формами древности, хотя, признаться, рассматривать весь этот калейдоскоп стилей мне было некогда и недосуг. Внимательно осмотрелся я только один раз, когда мы, предварительно посетив квартиру Распутина, и прихватив какие-то заранее приготовленные вещи, подъехали на такси к зданию Храма Святого Архангела Михаила и слились с одной из туристических групп. При входе в храм Григорий Ефимович взял меня за руку и повёл куда-то в сторону от центрального прохода.

— Вот там, впереди, в нише над нами — Детская могила, которая, судя по всему, и является межвременным проходом или порталом, как принято говорить в том времени, в котором мы сейчас находимся. Ваше Величество, давайте на всякий случай троекратно перекрестимся, уж это точно не помешает нашим замыслам, потом я прочту специальную краткую молитву, и вперёд за мной, навстречу Вашему трону и былому величию.

Довольно быстрой ходьбой мы прошли под Детской могилой. Никаких особых ощущений у меня это не вызвало, разве что лёгкую головную боль и что-то похожее на порыв ветра, а точнее — немного затхлого воздуха, этакого коктейля из пыли и тлена.

Когда мы вышли из Храма на улицу, я даже не сразу понял — сколь разительны изменения пейзажа, окружающего нас. Яркое солнце после тьмы храма на миг ослепило меня, но когда я вновь обрёл возможность видеть, то узрел, что «французский асфальт» превратился в булыжную мостовую, многочисленные, летящие на большой скорости автомобили уступили место достойным и неторопливым конным экипажам, лишь изредка разбавляемым вкраплением металлического блеска солидных авто, спокойно и важно передвигающимся в общем транспортном потоке. Дома вокруг словно осели и проредились, а оставшиеся немного посвежели и помолодели. Сам воздух стал гораздо чище и приятнее… В целом, волшебное превращение было достойно прекрасной сказки о Золушке, которую своими магическими силами фея собирала на бал. Феей в нашей страшной сказке явно был Распутин, а моей главной задачей, судя по всему, было не превратиться в тыкву с двенадцатым ударом часов, на фоне нервных потрясений последнего времени.

Распутин посмотрел на карманные часы, которые мы захватили при посещении его квартиры из Сараево будущего, удовлетворённо хмыкнул и произнёс:

— Голоса вновь не обманули. Время здесь идёт гораздо медленнее, чем в той точке, куда ты перемещаешься. Жаль только, что моя квартира осталась в будущем, здесь бы она нам тоже пригодилась почистить крылышки перед решающей встречей, но ничего, — снимем гостиничный номер в каком-нибудь невзрачном отеле. Я понимаю, Николай Александрович, что Вы привыкли к роскоши и комфорту, однако…

— Любезнейший Григорий Ефимович, я успел порядком отвыкнуть от них за последние сумасшедшие месяцы, так что за меня особо не волнуйтесь.

— Ну что же, отлично. Мы в том самом дне, из которого я и отбыл за Вами, а это значит — вечером Вам предстоит встреча с самозванцем. Я знаю место и время.

— Святой Божий угодник, великий Николай Чудотворец! Взываю к тебе…