Собравшиеся — Маврокордато, Распутин и оба моих адъютанта-полковника — всем своим видом выражали сочувствие и сопереживание моей боли. Уверен, что перепугались они не на шутку, хотя что они могли в принципе сделать, если подготовленный британский киллер легко уложил двух моих профессиональных телохранителей, а третьим выстрелом умудрился даже зацепить и меня. Ах да, я чуть не забыл представить ещё одного персонажа в моём повествовании. Прошу любить и жаловать — Николай Степанович Батюшин — руководитель органов разведки и контрразведки в Русской императорской армии (я понимаю, сочетание «красная армия» вам, уважаемые читатели, привычнее, но меня от такой привычности увольте, — мне моя собственная куда ближе и роднее).

Думаю, будет уместно сказать несколько слов об этом человеке. Несмотря на весьма молодой возраст, Николай Степанович имел почти двадцатипятилетний стаж военной службы, причём последнее десятилетие занимался именно разведывательной работой (возглавлял разведывательную службу Варшавского военного округа), был замечен мной и повышен в должности. Приезд его в Сараево изначально не планировался, но в силу чрезвычайных обстоятельств был инициирован Добржинским для скорейшего разбирательства в обстоятельствах и мотивах произошедшего.

На этот раз у меня вполне хватило сил, чтобы на некоторое время покинуть кровать, одеться и расположиться, правда пока ещё с посторонней помощью, в просторном и мягком кресле.

— Господа, рад приветствовать всех вас, хотя и не при самых благоприятных обстоятельствах.

— Ваше Величество, простите ради Бога, не углядели, — Анатолий Александрович Мордвинов выглядел ужасно расстроенным и уставшим. Вид остальных участников совещания был примерно таким же.

— Коллеги, что случилось, то случилось — ехали спасать Франца Фердинанда, а пулю пустили в меня. Но я, слава Богу, жив, а потому оставим извинения и переживания и займёмся делом. Меня интересует информация об исполнителе, а также я хотел бы обсудить мотивы произошедшего и наши дальнейшие действия.

— Позвольте мне, — немного хрипло произнёс Николай Степанович.

Оба адъютанта повернулись к нему и посмотрели так, будто увидели впервые и не очень понимали, а что он собственно здесь делает. Однако возражать не решились, ибо сейчас разговор действительно касался материй, подконтрольных службе разведки и контрразведки.

— Как я понимаю, Ваше Величество, Вам уже сообщили об имени и национальности стрелявших…

— Англичане? — уточнил я.

— Ну да. Стреляло двое, причём один расположился слева от выхода, второй — справа, вполне возможно, что были ещё люди на подстраховке, но доказательств этому факту у меня пока нет.

— Итак, стреляли Освальд Райнер и этот, как его…

— Сидни Рейли.

— Ах да, это имя мне уже называли, я просто не думал, что он тоже палил по мне.

— Не совсем так, Ваше Величество.

— В смысле?

— Райнер палил по Вам, а Рейли — по Вашим телохранителям. Этот вывод нам удалось сделать на основе сопоставления оружия и извлечённых пуль.

— Допустим, хотя от перестановки слагаемых сумма не меняется. Но почему внешний контур охраны не среагировал и была допущена эта стрельба?

— Напротив, если бы не внешний контур охраны, Вас бы уже, скорее всего, не было в живых. Один из моих людей, позвольте оставить его имя в секрете, стоял в этот момент как раз рядом с Райнером, и как только он поднял руку с револьвером, кинулся и постарался выбить оружие, однако выстрел успел прозвучать. И кто знает, куда попала бы пуля, не помешай наш агент стрелку.

— А что вам известно о личностях этих двух киллеров?

— Профессиональные шпионы, агенты секретной британской разведывательной службы. Освальд Райнер — двадцати шести лет, из небогатой семьи торговца тканями, закончил колледж при Оксфорде, на большее денег у семьи не хватило, хотя учился он в основном на отлично. С 1910 года в Почтенном обществе Внутреннего Темпла, завербован пару лет назад. И, да, он прекрасно владеет тремя языками — французским, немецким и русским. Что касается Сиднея Рейли, то это гораздо более интересный персонаж. Ему сорок один год, из которых последние два десятилетия он является профессиональным разведчиком. Специализируется в основном на вопросах, связанных с Россией. Родился в Одессе, настоящая фамилия Розенблюм, хотя сам он настаивает на ирландском происхождении, то ли от священника, то ли от капитана дальнего плавания…

— Вот это персонаж, — непроизвольно вырвалось у меня.

— Да, производит впечатление, — согласился Батюшин и продолжил. — В 1895 году наш Розенблюм уезжает из Одессы, зайцем пробравшись на британский корабль. Дальше всё в тумане — скорее всего, год проводит в Бразилии, а может, где-то ещё, но в итоге в марте 1896 года поселяется в Лондоне в районе Ватерлоо. Думаю, в этот момент и произошла вербовка британскими спецслужбами, ибо уже через год возвращается в Петербург как работник английского посольства. Потом опять на несколько лет исчезает из нашего поля зрения, и всплывает уже в 1903 году в Порт-Артуре, где под видом торговца строительным лесом умело входит в доверие к командованию русских войск и добывает план укреплений, который якобы продаёт японцам…

— Да, я припоминаю эту историю. Там всё было не совсем однозначно. Насколько я помню, это же на самом деле была операция нашей контрразведки, и мы умышленно передали таким образом японцам план, далеко не соответствующий действительности…

— Да, Ваше Величество, я поднимал документы, это была наша операция, но потом она немного вышла из-под контроля, и какой план в итоге был продан японцам, я точно сказать не осмелюсь.

— Хорошенькое дельце, и я узнаю об этом через девять лет?

— Ваше Величество, я совсем недавно руковожу ведомством и постепенно расчищаю авгиевы конюшни, но позвольте мне не хулить предшественников, пока я досконально не разобрался в некоторых моментах, это совсем не в моих правилах.

— Кто старое помянет… — вздохнул я, — пожалуйста, продолжайте.

— В сентябре 1905 года Рейли вновь всплывает в Петербурге, на этот раз в должности помощника военно-морского атташе Великобритании. Причём этот прохиндей умудрился жениться на русской женщине Надежде, даже не расторгая брака с предыдущей супругой Маргарет. Помимо всего прочего, в справочнике «Весь Петербург за 1913 год» он значился как «антиквар, коллекционер», а ещё увлекался авиацией и даже помог основать авиационный клуб «Крылья».

— Но как он мог так широко развернуться в Петербурге после пакостной истории 1903 года? — не выдержал полковник Мордвинов.

— Дело в том, господа, что он в некоторой степени и российский агент…

— Что? — воскликнули мы практически в один голос.

— С этого надо было начинать! — зло произнёс Мордвинов.

— Нюанс в том, господа, что работает он не на нашу внешнюю разведку, а на Охранное отделение, то бишь вотчину Владимира Фёдоровича Джунковского. И мы можем лишь косвенно догадываться о том, на кого он реально работает.

— Позвольте, Ваше Величество, немного дополнить рассказ уважаемого Николая Степановича? — неожиданно обратился ко мне Маврокордато.

— Соблаговолите, Георгий Дмитриевич.

— Я не могу ничего утверждать, но я тут успел навести некоторые справки, и мои источники называют Рейли выжигой, плутом и международным аферистом. Есть подозрение, что помимо английской и российской, он работает ещё на французскую и американскую разведки. Причём последнее наиболее вероятно, так как многих удивила его неожиданная дружба с Бэзилом Захаровым, международным продавцом оружия, подобраться к которому без помощи влиятельных американских структур он никак не мог.

— Экий клубок, господа, — я на самом деле даже немного растерялся. — Бэзил, он же Василий Васильевич, османский грек, сын сутенёра из Константинополя. «Международный человек-загадка», «торговец смертью», «европейский призрак». Человек-легенда, видный полиглот, четырнадцать языков в совершенстве и ещё десяток на созвучиях. Мне рассказывал про него Хайрем Максим, изобретатель одноимённого пулемёта. Но давайте вернёмся к нашим баранам, то бишь агентам.

— Что касается Райнера, ходят настойчивые слухи о его бисексуальности и нежной дружбе с князем Феликсом Юсуповым. В последние годы их не раз видели вместе в самых дорогих отелях Европы, причём ими всегда снимались два роскошных смежных номера, соединённых внутренней дверью.

— Какая гадость, господа, — возмущённо воскликнул, молчащий до этого Владимир Фёдорович Козлянинов.

— Гадость не гадость, а в нынешнем веке для получения информации секретные агенты не брезгуют никакими методами.

— Я думаю, у этой дружбы, коллеги, есть и ещё одна не менее важная причина — они совместно ненавидят нашего любезного Григория Ефимовича.

— Маленький меня ненавидит? — крайне удивлённо и в тоже время расстроенно произнёс Григорий Ефимович. — За что? Чем я ему не угодил?

Вот уж воистину — и на старуху бывает проруха. А может быть, и особенность дара — видеть глобальное и не замечать ближнее.

— Ну, во-первых, аристократическая спесь, — он потомок виднейших российских родов, а ты, Григорий Ефимович, к трону ближе и советы можешь давать. Во-вторых, твоё отношение к Ирине Юсуповой. Кто произнёс: «Ангел Божий на землю спустился», когда впервые её увидел? Думаю, Феликс буквально бесится, причём не из-за твоих нежных чувств к его супруге, а из-за того факта, что ты можешь отнять у него главное прикрытие и защиту от слухов, коим данный брак и является.

— Надо же, а ведь мы уже пять лет знакомы. Хотя… помню, когда я впервые увидел его стоящим рядом с родителями, подумал — экий ангелок, но потом потянулся облобызать его, и он отпрянул, состроив недовольную гримасу. — Эх, маленький. А я всё — голубчик, голубчик…

— Возможно, Вы не в его вкусе, уважаемый Григорий Ефимович, — хохотнул Мордвинов, но тут же осёкся, вспомнив про свой статус моего адъютанта.

Однако эта фраза ничуть не смутила Распутина, который сначала немного очумело посмотрел на Мордвинова, а потом неожиданно захохотал.

— Мы ушли в сторону, господа, — довольно резко сказал я. — Все эти личные истории имеют ценность для нас лишь в разрезе политической подоплёки происходящих событий. Куда важнее вопрос — зачем английской резидентуре потребовалось меня устранять?

— Если Ваше Величество позволит, я отвечу, — Маврокордато выглядел необыкновенно собранным и серьёзным. — На самом деле всё предельно просто — они выполняли задание, данное им не руководством английской разведки, а кем-то иным…

— Но кем? — не успел я задать этот вопрос, как двери распахнулись, и в сопровождении нескольких вооружённых военных в комнату вошёл эрцгерцог Франц Фердинанд. Чуть позади него гордо вышагивал Оскар Потиорек.

— Господа, хотим сообщить вам ужасную новость. Только что сербские националисты в центре Сараево бросили бомбу в императорский кортеж. Последствия ужасны — императоры Франц Иосиф и Вильгельм мертвы.

— О, Господи, — буквально простонал Маврокордато. — Убийца схвачен?

— Задержано шестеро террористов — боснийских сербов из студенческой революционной группы, — Оскар достал из кармана бумагу и зачитал: — Задержаны Мухамед Мехмедбашич, Васо Чубрилович, Неделько Чабринович, Цветко Попович, Трифко Грабеж, а также Гаврило Принцип.

Последнее имя было мне отлично знакомо — в прошлой реальности именно Гаврило Принцип убил Франца Фердинанда, в новой — Франц Фердинанд предстал передо мной собственной персоной, но убиты были куда более важные лица.

— Господа, я настоятельно прошу вас немедленно покинуть Австро-Венгрию, в противном случае мне придётся вас арестовать.

Оба моих адъютанта, как по команде, выхватили оружие и нацелили его на Франца Фердинанда.

— Господа, давайте все успокоимся и поговорим, — Маврокордато и в экстремальной ситуации продолжал оставаться дипломатом.

— Нам не очень хочется говорить с возможными заказчиками убийства, — сверкнул в его сторону глазами Оскар Потиорек.

Я собрал в кулак всё своё терпение и максимально спокойно и дружелюбно сказал:

— Хочу напомнить, что меня тоже чуть не убили, причём два английских агента. Или вы считаете, что я сам заказал покушение на себя? — дав небольшую паузу для того, чтобы они обдумали сказанное, я продолжил: — Давайте оставим эту театральщину и поговорим серьёзно. Господа, я прошу всех опустить оружие и покинуть помещение. Думаю, что один на один с Францем Фердинандом нам будет легче договориться до чего-то разумного.

Для того чтобы мы остались вдвоём потребовалось ещё несколько минут, пока горячие головы успокоились, опустили оружие и покинули помещение.

— Ну что же, Ваше Величество. Король умер, да здравствует король! — обратился я к наследнику, внезапно ставшему обладателем австро-венгерского трона.