В лучах утреннего солнца спальня особняка казалась еще больше и еще роскошнее. Огромная кровать — с разбросанными подушками, смятыми простынями и торчащими из-под одеяла пятками — напоминала поле боя, где ночью я одерживал одну победу за другой. Словно возвращая силы, тепло девичьих тел согревало с двух сторон. Слева, закинув на меня ногу, спала Ксюша, а справа, горячо дыша мне в шею, дремала Юля. Обнимая обеих, я вдруг почувствовал себя в этом лагере как дома. Интересно, как там мои две? Связь здесь по-прежнему не ловила, и интернета не было, так что, чем занимаются мои девчонки, мне оставалось только догадываться. Надеюсь, они наслаждаются роскошным СПА и сильно без меня не скучают.

— Проспали зарядку… — сонно пробормотала рядом Ксюша, потеревшись бедром о меня.

— Да плевать… — зевнула с другой стороны Юля, нежась в моих объятиях.

— Но она будет сердиться…

— Плевать.

Как выяснилось, на ночь в особняке остались все мои вчерашние гостьи, предпочтя скрипучим койкам просторные мягкие кровати. Утром девчонки от меня не шарахались и спешно сбегать, делая вид, что ничего не было, не собирались. Мятые, сонные, растрепанные, слегка опухшие от вчерашней выпивки и веселья, они все же выглядели довольными. Всей компанией — восемь красоток и я — мы направились на завтрак.

Стоило зайти в столовую, как все глаза мгновенно замерли на нас — с опаской, любопытством и даже завистью. Только Кристина смотрела со злостью, будто обвиняя во всех грехах. Под ее гневным взглядом мои спутницы неуверенно замерли у порога. Словно подавая пример, Юля с равнодушным видом зашагала к зоне раздачи, и оставшиеся семеро робко, но дружно потянулись за ней. Дородная дама хмуро набросала каши на тарелки, ворча что-то себе под нос — вид девушек явно противоречил плакатам на стенах, твердящим про умеренность и добродетель.

Решив не разбивать компанию, я сдвинул вместе несколько столов. Однако только все расселись, как рядом застучали шаги. Пошептавшись с подружками, из-за соседнего столика поднялась блондинка и несмело подошла к нашему. Покосившись на меня, она перевела глаза на Юлю.

— А сегодня вечеринка тоже будет?

— Что ты у спрашиваешь меня? — пожала плечами Юля. — Вот хозяин, — и с улыбкой показала на меня.

Блондинка повернулась ко мне, нервно выкручивая рукав белоснежной блузки.

— Паша, а можно к тебе в особняк?..

— Приходи, — охотно ответил я.

Шепот волной пронесся по залу. За спиной снова послышались шаги, и к столику подошла еще одна девчонка, глядя на меня гораздо смелее, чем предыдущая.

— А мне можно?

— Конечно, — громко произнес я, чтобы слышали уже наверняка все, — места хватит на всех!

В тот же миг в другом конце столовой грозно прогрохотал стул, и к нам с перекошенным лицом подлетела Кристина.

— Что за разврат вы здесь устроили? — процедила она и, не дожидаясь ответа, резко повернулась ко всем остальным. — Никто никуда больше не пойдет! Понятно вам⁈

Шептавшиеся за столиками девчонки мгновенно притихли и опустили головы.

— А кто ты такая, — холодно бросила Юля, — чтобы решать за всех?

Обернувшись, Кристина с яростью впилась в нее глазами.

— Никому из нас, — громогласно, на всю столовую отчеканила она, — не нужны ни особняк, ни выпивка, ни этот демон!..

Ее рука запальчиво махнула на меня. Надо же, а я даже не заметил, как перекочевал в демоны. Би бы на этом моменте расхохоталась.

— Может, тебе и не нужны, — отрезала Юля, — а те, кто хотят развлечься, могут сделать это в особняке!.. Девчонки, — она обвела глазами остальных, — осталось всего два дня! Сегодня и завтра! Подумайте, что теряете!

Обитательницы лагеря снова подняли головы, как заводные игрушки, чей ключ провернули. Казалось, за эти два месяца умеренности и послушания, костров, зарядок, комковатых каш, безделья и изоляции в лесной глуши они разучились принимать решения самостоятельно, надеясь, что кто-то другой — кто знает лучше — скажет, как им быть. И сейчас словно шло голосование, чья точка зрения предпочтительнее.

Стул рядом протяжно скрипнул, и Юля поднялась.

— Ну вы что? — она взмахнула руками. — Паша здесь для нас, а мы телимся! Давайте-ка оторвемся напоследок в особняке! По полной! Без запретов!..

С каждым словом ее речь становилась все пламеннее — с таким пылом можно поднимать народ на бунт.

— Давайте устроим себе выпускную вечеринку! Чего тянуть и стесняться? Осталось всего два дня!..

— Да ты… — прошипела Кристина.

Заглушая остаток фразы, раздались шаги — легкие, но при этом отчетливые, будто забирающие все внимание. К нашему столу подошла Лика и неспешно обвела всех небесно-голубыми глазами.

— Кристина, я не понимаю, почему ты хочешь помешать девочкам отдыхать? — игрушечным голоском выдала она.

Кристина, злившаяся всего миг назад, растерянно захлопала ресницами.

— Но… — забормотала она. — Но они же…

— Здесь каждый вправе сам решать, чем заняться, — спокойно перебила Лика. — Не забывай об этом.

Послав мне милую улыбку, она направилась к выходу из столовой. Я невольно проводил глазами стройные бедра — обтягивающие тонкие брюки явно давали надежду рассмотреть каждый изгиб. После секундой паузы Кристина сердито поджала губы и развернулась так резко, что ее длинный хвост, как в наказание, шлепнул ее по бедрам. Юля с довольным видом опустилась на стул.

— Да здравствует вечеринка! — победно сообщила она.

Вечеринка началась сразу после завтрака, решив не дожидаться вечера. Весь день в особняк прибывали девчонки: одни робко подбегали ко входу, словно боясь быть увиденными, другие заглядывали в окна, проверяя, что творится внутри, и только потом решались, а третьи сразу уверенно стучались в дверь. Мне оставалось только впускать гостей и устанавливать правила. Правило коворкинга: где расположишься, там и будет твое место. Правило хиппи: все друг другу друзья и не ссорятся. Правило дресс-кода: по особняку ходят только в белье, а бело-голубую униформу снимают прямо у порога. И наконец мое личное правило: если от меня хочешь чего-то большего, просто подойди с презиком и скажи. И да, все эти правила работали.

К вечеру не пришла только Кристина и ее ближний круг. Таким образом, за исключением пары человек, здесь собрался весь лагерь. Девчонки разбрелись по особняку, ища занятия по душе. Одни, сжимая в руках бокалы, самозабвенно танцевали в гостиной, словно вспомнив, что в прошлой жизни любили танцевать. Вокруг вовсю гремела музыка, зеркальный шар бешено крутился под потолком, разноцветные блики мелькали по стенам и довольным лицам.

Другие гостьи, прихватив с собой бокалы, обосновались в сауне, расслабленно вытянувшись по скамейкам, щебеча и отмокая. Третьи прямо в белье плескались в бассейне, ныряя, разбрызгивая воду и звонко хохоча. Сам собой вспомнился бассейн у Бахуса с полуголыми нимфами, который он ласково называл своим аквариумом — и ведь я мог организовать себе не хуже, даже лучше.

— Так, новое правило, — сказал я.

Все дружно уставились на меня — не испуганно и робко, а с любопытством. Некоторых из них я уже даже трахал.

— В бассейне, — продолжил я, — можно находиться только голышом.

Не став спорить, лукаво поглядывая на меня, они стянули белье. Мокрые лифчики и трусики, как опавшая листва, распластались по бортикам бассейна, а их хозяйки со смехом нырнули в кристально чистую гладь, которая не скрывала от меня ничего. Голые бедра, как буйки, замаячили перед моими глазами. Несмотря на все правила, вечеринка проходила под лозунгом «здесь можно все» — по крайней мере, мне.

Сочные груди шлепали по воде, так и приглашая к себе присоединиться. Обстановка была как в ярком клипе какого-нибудь репера: я один среди кучи классных, сговорчивых, податливых и готовых ко всему девчонок. Вот только камер вокруг не было, а значит, это все-таки реальная жизнь. Ну, если не считать ту камеру, которую Юля обнаружила днем в одной из спален и теперь не выпускала из рук, бегая с ней по всему особняку — косплея этакого начинающего режиссера.

— Нравится? — она навела объектив на окружающих меня красоток. — В любом особняке такие должны быть, у любого уважающего себя плейбоя. Я называю их девочки из подтанцовки, массовка, живой реквизит. Всегда готовые дать, встать в любую позу…

Камера плавно скользила по сторонам, словно и правда снимая клип.

— У них нет особых принципов, нет особой совести, нет особых сомнений. Самые обычные шлюшки, — усмехнулась Юля. — Им и в рай-то не особо нужно. Но за ту заботу, которую он дает, они готовы на все. Просто проходят фоном, чтобы картинка была красивее. Вот и на моем видео будет так же.

Я попытался ее обнять, однако она ловко увернулась и перевела камеру уже на меня.

— Подожди, хочу еще немного поснимать. Радостные моменты надо запоминать, их надо сохранять в памяти, потому что они очень быстро проходят. Улыбнись…

Так же внезапно, как появилась, она убежала с камерой обратно на первый этаж. Музыка там играла все громче, но теперь к ней добавились и девичьи голоса, не то вопящие, не то завывающие. Оставив своих рыбок плескаться, я поднялся обратно в дом. В гостиной как и прежде танцевали и пили, а вот в комнате с караоке, откуда и доносились вопли, не только пили, но и пели. Пять девчонок, цепляясь за микрофоны, не попадая в ноты, усердно растягивали слова — под клип на экране, где уничтожалось мое лицо.

— Обманщик… Обманщик… Обманщик… — вразнобой вторили они красоткам из «Миссии».

Я невольно поморщился и закрыл дверь, надеясь, что они скоро сменят репертуар. Стоило сделать шаг, как в меня, будто ослепленная разноцветными бликами, врезалась Тома. Ойкнув, она начала заваливаться назад, и я едва успел ее перехватить. Ее ноги слегка пошатывались, пышная грудь выскакивала из узкого лифчика, а в руке болтался бокал с чем-то очень ядреным, судя по запаху.

— А ты знал, — даже не скривившись, пригубила она, — что одна из солисток «Миссии» — бывшая порнозвезда?

— Да ну, — не поверил я, аккуратно прислоняя ее к стене.

Даже специально как-то гуглил с не самыми приличными целями. Однако на «Миссию» в сети не было никакого компромата — если не считать хентайных картинок от фанатов. А уж такой горячий факт журналисты бы точно не пропустили.

— Реально, — Тома сделала еще глоток, — порнуха была по всему интернету!

— И куда делась?

— Исчезла. Как только она прошла лагерь и стала фамильяром, все исчезло. Само собой. Представляешь, как круто?

Эту историю можно было бы с легкостью списать на пьяную фантазию, если бы не одно «но». В голову вдруг пришла девушка, которая уже давно туда не приходила — Алина, сестра Майи и моя университетская преподавательница, которую я почти весь год хотел. До встречи с раем у нее была похожая ситуация, а потом все будто забыли про ее грешки, даже она сама вела себя так, будто забыла, читая другим мораль и раздавая нотации. А что удобно — все равно что прошлись по жизни ластиком, убрав все смущающее и ненужное.

Тома рядом начала пританцовывать в такт завываниям из караоке.

— А у тебя что за история? — спросил я.

— Я что дура это рассказывать?

Фыркнув, она допила остатки и, пошатываясь, побрела наполнять свой опустевший бокал.

— Паш! — позвали из центра гостиной. — Иди к нам!..

Танцующие девчонки соблазнительно выставили бедра, как бы предлагая мне их хорошенько потискать. Из-под резинок нескольких трусиков торчали квадратики презервативов, заботливо припасенные на всякий случай. Такое у меня точно было впервые: где бы я ни появлялся, мне все улыбались, моего внимания жаждали, меня хотели и были готовы дать — мне даже не надо было просить. Возбужденные долгим воздержанием, весельем и алкоголем, они сами набрасывались на меня, присасываясь как к бутылке.

Хотя сам я почти не пил, мне казалось, что от меня уже несло: мои губы пахли вином, грудь и шея — виски, а член — самым крепким коньяком, который тут только можно найти. Бокалы звенели не переставая, вливаясь в этих бездонных красоток — я бы столько не выпил, сколько влезало в них. Они словно пытались нагрешить как можно больше перед тем, как поступить на службу раю.

— Паш, сделай мне искусственное дыхание… — томно просили в бассейне и лезли мне в шорты.

— Паш, помассируй спинку… — выдыхали в сауне, устраиваясь голыми бедрами кверху на горячих скамейках.

— Паш, а угости чем-нибудь вкусненьким… — отлавливали меня по углам и просяще раздвигали губки.

Девчонки будто соревновались, кто даст мне раньше, и в таких высококонкурентных условиях мой член оказывался самым желанным местом во всем лагере. Разумеется, я не мог им отказать. Вторым по популярности органом был мой рот, и пока одни губы обсасывали меня снизу, другие, нежные и податливые, целовали меня сверху, вовсю соревнуясь, кто ублажит лучше. Такого количества партнерш у меня еще не было — в непрерывном калейдоскопе женских лиц и тел я даже не мог их точно сосчитать. Но это и неважно. Смысл был не в том, что я должен трахнуть всех — смысл был в том, что я мог трахнуть любую.

— Теперь чувствуешь себя рок-звездой? — подлетела с камерой Юля, снимавшая тут все подряд.

Не то слово! Я был как Лилит — нет, даже круче, чем Лилит. Сам устраивал себе секс-мероприятие, которое с каждой минутой становилось все жарче и безудержнее. Ближе к полуночи девчонки из караоке и бассейна подтянулись в гостиную — разгоряченные и довольные. Музыка играла так громко, что, казалось, тряслись стены. Блики как одержимые скакали по женским прелестям, а неподалеку от барной стойки сверкал железом шест. Я даже точно не знал, где они его здесь нашли и когда установили. Пьяно расталкивая друг друга, девушки поочередно крутились вокруг него — большинство неумело, однако некоторые, например Тома, вертелись так, что я невольно залюбовался.

Закрыв глаза, запрокинув голову, она самозабвенно обвивала шест ногами и вращалась на нем, демонстрируя отличную растяжку. Даже будучи в стельку, делала это она весьма грациозно. Крепко сжимая шест между бедер, Тома расстегнула лифчик и отбросила в сторону. Обнаженные полушария запрыгали как два мячика. К моему восторгу она тут же обхватила ими железо и потерлась, словно полируя его. Недавний вопрос отпал сам: видимо, в прошлой жизни она была стриптизершей.

— Все для тебя, — сказала Юля, переводя камеру на меня.

— И почему?

— Потому что, — объектив замер на мне, — я тебя люблю.

Сердце аж треснулось о ребра.

— Правда, что ли? — растерялся я.

— Станет правдой, если ты в это поверишь…

Игриво подмигнув, она упорхнула в отрывающуюся толпу. Не зная, что и думать, я проводил ее глазами. Что за девчонка — голову мне кружила не хуже, чем трахалась. Тем временем Тома все усерднее полировала прелестями шест. Отвлекая, в кармане моих шорт вдруг заерзал смартфон. Хотя сеть по-прежнему не ловила, мне пришло новое сообщение — от незнакомого номера.

Заинтригованный, я щелкнул по нему, и по экрану услужливо расплылся снимок. Небесно-голубые глаза кокетливо щурились из-под соломенной челки, расстегнутая блузка открывала вид на роскошную еле помещающуюся в узком лифчике грудь. Лика отправила мне один из тех снимков, которые она — с ее слов — делала для задротов. И как понимать, зачем она прислала это мне?

Словно давая ответ, следом пришло еще одно сообщение — на этот раз текстовое:

«Не принимай на свой счет. Просто хочу сделать тебе немножко приятно. Небольшой аванс за хорошую работу. Расчет будет потом».

А вот эти слова меня уже устроили. Пусть ангелам трахаться и нельзя, но отсосать она вполне может. На такой расчет я готов.

— Паш, — теплая ладонь внезапно сжала мою руку, — я тебя хочу…

Затянутые томной поволокой глаза впились в меня, сочная грудь прильнула к моей, а темные локоны прощекотали щеку. На миг я напрягся, пытаясь вспомнить, как ее зовут. Люба? Алена? Света?.. Имена большинства девчонок спутались, как впрочем и их лица — они вроде все были такими разными, но к концу вечера почему-то казались одинаковыми. Я даже с уверенностью не мог сказать, трахал ли я сегодня эту брюнеточку — этого в памяти тоже не осталось. Однако абсолютно ничего не мешало мне войти в нее сейчас…

— Зачем снимаешь? — вдруг смущенно пробормотали рядом. — Мне стыдно…

Симпатичная блондиночка, чье имя я тоже почему-то не помнил, однако помнил, как увлеченно она опустошала бар целый день, неожиданно смутилась, когда камера Юли поймала ее сразу с двумя бутылками, к которым красотка жадно и без разбора присасывалась.

— Не надо стыдиться, — покачала объективом наш самодельный режиссер. — Это все равно все пропадет, как станем послушницами. Рай о нас позаботится. Что происходит в лагере, остается в лагере. А так у Паши будет что-то от нас на память. Ты же, — она обратилась ко мне, — не выложишь в интернете?

— Не выложу, — ответил я, чувствуя, как все жарче протирается о меня брюнетка.

— Видишь, не выложит, — отвернулась к блондинке Юля. — Так что давай улыбнись в камеру! Чтобы Паша запомнил тебя на всю жизнь…

Глазок камеры загадочно поблескивал в полумраке гостиной. Блондиночка, звякнув сразу двумя бутылками, пьяненько улыбнулась, а страждущая брюнетка неторопливо отволокла меня в темный угол, где повернулась ко мне спиной, спустила трусики и наклонилась — глубоко-глубоко, будто показывая, что не зря делала по утрам зарядку. Оставалось только в нее войти, поощряя такой энтузиазм…

Кажется, я нашел свой потерянный рай в этом чокнутом местечке.

Я был просто на вершине успеха, переживая вместе с этой вечеринкой один из самых крутых моментов в моей жизни. Идеальный день, на который мне хотелось, чтобы были похожи все остальные. Море секса, в центре которого плавал я — и никакой ответственности и обязательств, никаких обраток и сомнений. Правда, ночью я уже напоминал бревно, которое в спальне, забравшись сверху, запойно трахала Ксюша. Что в принципе тоже было отлично. Напоследок хорошенько стиснув бедра, она кончила сама и выдавила остатки из меня.

— Ах, хорошо… — простонала она и изможденно скатилась с меня на кровать.

Немного поерзав по простыне, она прильнула ко мне разгоряченным обнаженным телом. Чуть позже с другой стороны придвинулась Юля, которая тоже ночью проскользнула ко мне. Две пары рук легли на мою грудь, бедра крепко прижались к моим с обеих сторон, согревая получше любого одеяла.

— Так хорошо… — выдохнула Ксюша. — Ты такой хороший!..

Она приподнялась на подушке, сверкая глазами восторженно и даже чуточку одержимо.

— Я решила бросить рай! — торжественно сообщила она. — Он мне больше не нужен! Возьмешь меня вместо них?

Так, а вот это уже нехорошо. Дома у меня, конечно, еще есть место, и кое-кого я бы мог забрать к себе, но для всех места явно не хватит. Пока я обдумывал, как бы помягче ей это объяснить, внезапно вмешалась Юля.

— Ну вот что ты несешь? — она тоже приподнялась на подушке, строго глядя на Ксюшу. — Паша здесь для нашего удовольствия, считай, это его работа. А не хочешь в рай, так вали на все четыре стороны! А Паша вернется к себе домой, он нам ничего не должен.

— Да я понимаю, — помрачнев, пробормотала Ксюша, — пони…

— Тогда и нечего ныть просто так! — перебила Юля. — Радуйся жизни, тому, что у тебя есть сейчас. Мы здесь все благодаря раю, так что имей уважение!

Больше не сказав ни слова, Ксюша плюхнулась на подушку и обиженно засопела. Я погладил ее, немного успокаивая, и она еще теснее прижалась ко мне, буквально обжигая своим горячим телом. На мой взгляд, Юле следовало быть немного мягче, однако ей удалось найти слова, которые не мог найти я. Закрыв глаза, она опустила голову мне на плечо, и я обнял ее свободной рукой. Янтарные волосы, заплетенные на ночь в косу, причудливо свернулись на подушке. Луна кокетливо подсвечивала красную бархатную резинку с золотистой каймой — ту самую, с которой у нас все и началось. И почему-то мне казалось, что эта вещица имеет для Юли значение — возможно, она напоминает ей прошлую жизнь.

Ксюша вскоре мирно засопела, а Юля лежала рядом и ровно дышала, но я чувствовал, что она не спит.

— Можно спросить? — тихо начал я.

— Ты уже начал, — так же тихо отозвалась она.

— Почему ты здесь?

Ее ресницы еле заметно дрогнули — или мне просто показалось.

— Чтобы все исправить, — пробормотала она. — Себя, свою жизнь…

— А тебе для этого точно нужен рай? — осторожно спросил я.

— А у меня есть варианты?

С другой стороны сонно заворочалась Ксюша. Следом Юля уткнулась в мое плечо, словно показывая, что разговор окончен. Совсем скоро ее дыхание стало безмятежно ровным. Мне же не спалось — я задумчиво рассматривал ее профиль, сверкающую янтарем косу. Чувство было такое, будто я давно ее знал. Смелостью и открытостью она напоминала Сашу, озорством и кокетливостью — Майю, а тем, как заботилась обо мне, оплетала собой — Алгон. Можно сказать, я получил вместо трех девчонок одну. Может, это и называется идеал? Хотя скажи я это Саше, она бы, скорее всего, меня убила.