— Ты со мной не пойдешь? — спросил я.

Пройдя практически через весь лагерь, мы с Юлей наконец выбрались к зданию местной администрации. Хотя «здание» — это громко сказано. За сосновыми ветками пряталась бетонная коробка с мутными окнами, облепленная мхом и заросшая травой — отчего со стороны казалось, что ее утягивает в землю, как бункер. Ступеньки крыльца не было видно, серые стены местами крошились, а из крыши кое-где торчала арматура. Судя по всему, последний ремонт здесь делали еще во времена пионеров. Не знаю, как насчет благословения, но на всем остальном рай явно сэкономил на будущих фамильярах.

— Нет, — Юля осталась у серой стены, — ни одной из девушек она ничего не даст. Умеренность — залог благополучия, — с усмешкой процитировала она плакат из столовой. — Но это только для нас, а ты здесь на особом положении…

Вспоминая слова Лики про то, что она тут к моим услугам, и надеясь, что это не красивая присказка, я поднялся по крыльцу и постучал. Однако ответа не последовало. Я осторожно приоткрыл дверь, и глухой скрип, похожий на кашель, разнесся по коридору.

— Можно?

Вдоль бело-голубых покрашенных стен стояли узкие скамейки и тянулись несколько деревянных дверей. Под потолком на проводе болталась лампочка, а на полу лежал длинный линялый коврик. Местечко было опрятным, но казалось заброшенным.

— Входи, — вдруг раздался игрушечный голосок за одной из дверей.

Я толкнул ее и обалдел. Прямо на потрескавшемся офисном столе, деловито сложив нога на ногу, сидела Лика в строгой светлой блузке и темных брюках — только вот вид у нее был совсем не строгий. Небесно-голубые глаза игриво сверкали из-под соломенной челки, волосы фривольно рассыпались по плечам, а блузка была широко распахнута, открывая просто роскошный обзор. Пышная грудь, казалось, вот-вот выпадет из узкого лифчика, а из расстегнутых, слегка приспущенных брюк, кокетливо выскакивал кружевной край тонких трусиков. Картинка была хоть на обложку мужского журнала — с припиской «ангел месяца». В вытянутой руке Лика держала смартфон и, строя милую улыбку, делала селфи за селфи, крутясь перед камерой и выставляя поочередно все свои прелести.

— Снимки для задротов, — не смущаясь и не отрываясь, пояснила она. — Им и так ничего не светит, пусть хоть понадеются…

Она повернулась в мою сторону и выпятила грудь.

— Может, и тебе прислать?

Камера вспыхнула в ее руке, делая очередной снимок. Я один увидел в этой милой улыбке и шаловливой позе завуалированное оскорбление?

— Да уж обойдусь.

— Ну раз обойдешься, — Лика отложила смартфон, — то зачем пришел?

Ее пальцы ловко натянули брюки, пряча трусики, и запахнули блузку, скрывая лифчик — словно лишая меня надежды любоваться ее бельем и дальше.

— Хотел попросить, — я сразу перешел к цели, — дать мне ключи от особнячка на окраине.

— Зачем? — уточнила она, невозмутимо застегиваясь.

— Хочу устроить вечеринку.

— И девочек пригласить?

Интересно, а как она представляет себе вечеринку без девочек? Я молча кивнул. Лика деловито оправила воротник — и шаловливая красотка вмиг превратилась в строгого администратора.

— И почему ты думаешь, — небесно-голубые глаза внимательно замерли на мне, — что я дам тебе ключ для такого?

— Я не думаю, я надеюсь, — с легким нажимом отозвался я. — Так ведь работает надежда?

После секундной паузы ее губы растянула привычная милая улыбка.

— Молодец. Надейся — и тебе обязательно воздастся.

Ящик стола со скрипом распахнулся. Немного покопавшись внутри, Лика достала оттуда большой железный ключ и протянула мне.

— Только не испытывай мою доброту, — ласково добавила она и приветливо кивнула на дверь, как бы намекая тактично свалить.

Поблагодарив, я взял ключ и покинул комнату. Стоило мне переступить порог, как Лика снова стала расстегивать блузку. Похоже, и ей в этом райском местечке было скучно — вот и развлекалась, как могла. Может, ее тоже позвать на вечеринку? Решив не испытывать судьбу, я закрыл за собой дверь и вышел на улицу.

У домика меня ждала Юля.

— Удалось? — она шагнула ко мне.

Вместо ответа я тряхнул железным ключом.

Вдвоем мы вернулись обратно к особняку и, открыв дверь, отправились исследовать мои новые владения, которые удивляли уже с порога. В отличие от скромности остального лагеря — вернее даже сказать, убогости — здесь было просто роскошно. Интерьер напоминал декорации из пафосного сериала про жизнь богатых и знаменитых.

Солнце, проникая через панорамные окна, щедро рассыпалось по белоснежным стенам огромной гостиной. Как основное украшение тут стоял длинный голубой диван с картинно разбросанными по нему подушками, куда можно усадить с десяток гостей. Огромный зеркальный шар серебрился под потолком, в углу гордо располагалась мощная стереосистема с колонками ростом с меня, а с другой стороны гостиной блестела отполированной поверхностью барная стойка, за которой находился полный бутылок шкаф. Выбор внутри был шире, чем мои познания об алкоголе. Казалось, все, что сэкономили на остальном лагере, с лихвой вложили в этот особняк.

Пробежавшись пальцем по бутылкам, Юля схватила виски — элитный, судя по этикетке. Легко скрутив крышку, она сделала глоток и довольно поморщилась.

— А ты уверена, — я вдруг задумался, — что нам можно это брать?

— Когда мы здесь оказались, — сделав еще один глоток, отозвалась она, — нам сказали, что в этом лагере все наше.

Ну, может, для старых скрипучих коек это и было актуально.

— А мне сказали, — хмыкнул я, — что могу унести отсюда все, что угодно.

— Тогда смотри не продешеви, — она поставила бутылку обратно на стойку.

Осмотревшись, Юля с интересом подошла к небольшой двери у стены и толкнула.

— Зацени, — со смешком позвала она.

Я с любопытством заглянул. Бархатные шторы создавали уютный полумрак. Несколько узких черных диванов тянулись вдоль стен, перед ними висел широкий плазменный экран, а на стеклянном столике лежали микрофоны.

— Класс! Девчонки обожают караоке, — с видом знатока изрекла Юля. — Уверена, это еще не все…

Схватив за руку, она бодро потянула меня в просторный коридор, который оборвался ведущей вниз лестницей. Однако вместо подвала нас ждал просторный бассейн. Изящные ступени вели в кристально чистую воду, стены и пол сверкали небесно-голубым кафелем, а потолок изрисовала плитка с безмятежными облаками. Интересно, а в самом раю такой же дизайн?.. Вдоль бортиков тянулись белоснежные лежаки с аккуратно сложенными полотенцами — мы словно осматривали только открывшийся СПА-курорт.

— Тут еще и сауна, — Юля показала на стеклянные двери в другом конце.

Она расхаживала по дому деловито и привычно, явно не особо удивляясь всей этой роскоши. Похоже, опыт вечеринок у нее побольше, чем у меня, да и опыт роскошной жизни тоже. Чем же она все-таки занималась?

— О чем задумался? — она поймала мой взгляд.

— А тебя ничего тут не удивляет?

— Только твоя реакция, — с улыбкой отозвалась она. — Не надо смотреть так, будто не имеешь на это никакого права…

После бассейна мы вернулись в гостиную. У порога Юля щелкнула по выключателю, и разноцветные блики вылетели из зеркального шара и рассыпались по сторонам, словно соревнуясь с солнечными зайчиками за право раскрашивать стены. Барная стойка приветливо сверкала, вместительный диван ждал гостей, а массивная стереосистема будто просила врубить ее на полную мощь. Местечко больше напоминало не жилой дом, а клуб — казалось, его специально построили для огромного отрыва, предусмотрев все, что нужно для вечеринки.

— И зачем раю вообще такой особняк? — задумался я.

— Нам сказали, что для особых случаев, — отозвалась Юля.

— Например?

— Например, — она игриво стрельнула глазами, — для тебя…

Развернувшись, она стремительно побежала вверх по витой лестнице, словно бросая вызов ее догнать. Второй этаж особняка оказался густо усеян дверьми, как коридор в гостинице. Юля со смехом подлетела к последней в ряду и толкнула ее, и я вбежал внутрь следом за ней, уже примерно догадываясь, что там. Однако реальность заметно превзошла ожидания — здесь была не просто спальня, а настоящий номер-люкс. Большую часть пространства занимала огромная застеленная голубой накидкой кровать. Потолок был усыпан множеством точечных светильников, приоткрытая дверца вела в собственную ванную с джакузи. Уверен, и остальные комнаты на этаже не хуже. А ведь рай мог поселить девчонок сюда вместо того, чтобы истязать их целых два месяца скрипучими койками и холодными половицами — но, видимо, это не входило в программу умеренности.

На тумбочке около кровати стояла изящная стеклянная чаша, доверху заполненная презервативами, как бы намекая, чем тут можно и нужно заниматься. А на стене напротив висело внушительных размеров зеркало в позолоченной раме.

— Знаешь, что такое зеркальная проверка? — вдруг с загадочным прищуром спросила Юля.

Заинтригованный, я мотнул головой.

— Это когда ты смотришь в зеркало, — пояснила она, не сводя глаз с зеркальной глади, — и тебе не нравится тот, кого ты там видишь. Потому что знаешь, что живешь неправильно… И, если честно подумать, то всегда знаешь, кого там хочешь видеть. Такими и надо быть…

Договорив, она задумчиво уставилась на свое отражение, будто давно себя не видела. Если вспомнить, в лагере и не было зеркал.

— А тебе нравится сейчас? — спросил я.

— А тебе? — эхом отозвалась она.

Мой взгляд пробежался по нашим отражениям — ее казалось чуть погрустневшим. Шагнув ближе, я положил ей руку на талию, и зеркальный я сделал то же самое.

— Да, мне все нравится.

— Запомни это ощущение, — она прижалась ко мне, — оно не длится вечно…

Последние слова застыли уже на моих губах. Не отстраняясь, Юля толкнула меня на кровать и усадила так, что я оказался лицом к зеркалу, а она забралась на меня сверху.

— Какой смысл что-то получать, — пробормотала она мне в губы, — если не можешь себя за это вознаградить…

Поерзав бедрами, Юля стянула с себя трусики и расстегнула мою ширинку. Хотя меня сегодня уже изрядно выжали, энергия на нее нашлась легко — едва только кожа ощутила ее тепло и влагу. Моя рука сама нащупала в вазе презерватив.

— Сегодня вечером, — натягивая его на меня, шептала моя любовница, — в этом домике будет жарко…

Она ловко села на меня и горячо задвигалась, будто показывая, что такое жарко.

— Сегодня вечером тут будет музыка, выпивка, смех и куча гостей…

Короткая голубая юбочка взлетала вверх от каждого толчка, в зеркале отражалось каждое движение ее бедер, позволяя мне любоваться происходящим со всех сторон. Нырнув ей под блузку, я сдвинул в сторону чашечку лифчика и сжал упругое полушарие.

— И все это будет, потому что с нами ты… — Юля слегка застонала. — Никогда не забывай, что ты этого достоин…

Меня словно трахал тренер личностного роста, скача словами по извилинам примерно так же, как она сама скакала по мне. Пылающая киска ласкала меня, оставляя на паху липкие влажные дорожки, все настойчивее предлагая и в ней что-нибудь оставить. Впервые мне отдавались в награду, поощряя за сделанное и настраивая сексом на еще большие свершения — пожалуй, это была самая приятная мотивация в моей жизни. Вот чему бы Би стоило поучиться за свои тысячи лет.

Остаток дня я провел бездарно — просто проспал, утомленный рекой, лодочной станцией и Юлей, замотивировавшей меня до изнеможения. Тяжело дыша, мы упали вместе на подушки, не обговорив ничего про будущую вечеринку. Когда, обнимая ее, я закрывал глаза, за окном еще было светло, а когда проснулся, там уже намечался закат. Соседняя подушка была пустой и холодной — Юля куда-то ушла. В зеркале напротив кровати отразилось мое заспанное, чуть припухшее лицо. Надо же, я еще не организовал ни одной вечеринки, а уже выглядел так, будто ни одну из них не переживу.

Сообразив, что почти проспал ужин, я наспех оделся и выскочил на улицу. Лагерь казался опустевшим — среди зелени не звучало ни шагов, ни голосов. Первые признаки жизни мелькнули в горящих окнах столовой. Я торопливо зашел внутрь, в меня мигом ткнулись десятки взглядов, а затем все девушки дружно отвернулись, продолжая коллективный бойкот. И нимфоманка Ксюша, которая наведывалась ко мне ночью и наверняка жаждет наведаться вновь, и даже те три с лодочной станции, будто ничего днем не произошло. Смотрела на меня только местная командирша Кристина, с угрозой стискивая ложку, словно прицеливаясь в мой лоб. И как мне их звать на вечеринку? Залезть на стол и раздеться, показывая, что могу предложить? Это все равно что говорить о карьерных возможностях в дурдоме.

Пройдясь до зоны раздачи, я поискал глазами Юлю, но ее почему-то в зале не было. Дородная дама с презрительной миной выдала мне комковатой каши. Девчонки искоса отследили мой путь до столика у окна, и снова отвернулись, усердно делая вид, что меня нет. Только Кристина, казалось, скоро сломает ложку. В одиночестве я приземлился на стул, понимая, что без Юли вечеринку мне тут не организовать.

Поужинав, обитательницы лагери торопливо составили подносы и всей толпой поспешили куда-то за столовую. Вспомнив, что костер вчера был в другой стороне, я с любопытством направился за ними. Закат уже вовсю разливался по лесу. Следуя за процессией в белоснежно-голубой униформе, я внезапно вышел к амфитеатру из деревянных скамеек, поднимающихся ступенями вверх. На круглой сцене внизу стояли картонные декорации, похожие на древнегреческие колонны, а по ее углам горели старые железные фонари. Парчовая тряпка болталась на ветру, напоминая кулисы.

Взобравшись повыше, я сел на скамейку. В тот же миг устроившиеся поблизости девчонки шарахнулись в стороны, будто воздух рядом со мной становился отравленным. Совсем скоро вокруг меня образовалась санитарная зона радиусом в пару метров. Не давая это обдумать, на сцене заиграла торжественная музыка, и из-за кулис выпорхнули две девушки — обе в длинных белоснежных туниках, по виду сшитых из простыней, и с подобием лавровых венков на головах, сплетенных из еловых веток.

Одна из актрис с пафосом вскинула к публике руки, открыла рот — и полилась душеспасительная белиберда. Нечто настолько же не перевариваемое на слух, как местные ужины на вкус. Поток фраз про гибель за грехи и страшное чудовище, которое приходит к грешникам. Затем первой актрисе стала с надрывом вторить и другая, вещая про спасение для раскаявшихся и призывая раскаяться, чтобы спастись. Они будто цитировали целые куски из брошюрок сектантов. Я уже собрался по-тихому свалить, как вдруг заметил порхающие по рукам остальных девчонок бумажки, которые они тайком передавали друг другу и перешептывались, не особо вслушиваясь в творящееся на сцене.

Внезапно, метнув взгляд в мою сторону, от кучки подружек отделилась Ксюша. Аккуратно прокравшись по рядам, она села на скамейку прямо передо мной, как конспиративный агент. Ее пальцы взбудоражено теребили одну из бумажек, которые уже вовсю гуляли по амфитеатру. Забыв про спектакль, девчонки перебрасывали их друг другу и горячо шептались.

В этот момент со сцены донесся рык, и из-за кулис выпрыгнул лев. Ну как лев: еще одна актриса в длинной облезлой шкурке с привязанным к бедрам хвостом. Зарычав, она бросилась на двух других, и те стали с воплями метаться по сцене и в ужасе заламывать руки. Происходящее все больше напоминало детский утренник.

— Что правда, — Ксюша осторожно подала голос в этом шуме, — переезжаешь в особняк? И вечеринка будет?

— А ты откуда знаешь? — уточнил я.

Вместо ответа моя ночная нимфоманка воровато протянула бумажку — небрежно выдранный из блокнота клетчатый листок, внутри которого было размашисто выведено синей ручкой:

'СЕГОДНЯ!

Для всех желающих у Паши ВЕЧЕРИНКА!

В ОСОБНЯКЕ!

В программе — музыка, выпивка, секс с Пашей!'

Я едва подавил смешок. Коротко, четко и только по делу. Однако, в отличие от самодельных декораций на сцене, эта самодельная реклама хотя бы смотрелась интригующе.

В голову будто одновременно впились десятки взглядов. Я поднял глаза — девчонки на всех рядах с интересом косились на меня и перешептывались, сжимая в руках точно такие же записки.

— А откуда… — начал я, тряхнув своей бумажкой.

— Тише! — рыкнула на всех Кристина.

Все обитательницы лагеря тут же отвернулись и сосредоточенно уставились на сцену. Вот кому надо было льва играть — даже без шкуры похожа. Не сказав ни слова, Ксюша торопливо соскользнула обратно к подружкам, и я снова остался в почтительной изоляции. Тем временем музыка на сцене становилась все тревожнее. Обе актрисы, замерев около фонаря в углу, испуганно жались от наступающего льва, который грозно рычал и спотыкался, когда ненароком шагал себе по хвосту.

Решив, что пора сваливать с этого утренника, я поднялся с места. И тут кулисы снова раздвинулись, и на сцену в белоснежной тунике, сверкая в лучах заката янтарными локонами, вышла Юля. Я снова опустился на скамейку. Она вскинула руку и заговорила, обращаясь ко льву:

'Зачем тебе рычать бессильно и тревожно?

Не лучше ль ощутить тепло руки,

Что дает покой, смиряя смуту?..'

Ее голос плавно полился над сценой. Она словно читала древнюю поэму, отрывок из какой-нибудь «Одиссеи» — искренне и осмысленно, без фальши и глупости всего остального спектакля. Фраза за фразой она рассказывала историю, наконец объясняя, что тут вообще происходило. Это звучало как старинное предание про безжалостного льва, который был послан как наказание небес на грешный город, и девушку, покорившую чудовище своей смелостью и чистотой. Все зрительницы застыли, внимая каждому ее слову.

— Со мной тебе не надо быть плохим… — с чувством закончила Юля.

Склонив голову, лев послушно опустился перед ней на колени, а она грациозно протянула руки к публике, словно даруя всем спасение, покой и свободу. Музыка затихла, и амфитеатр взорвался овациями. Я тоже захлопал, любуясь блеском заходящего солнца в ее янтарных волосах.

Взявшись за руки, актрисы поклонились и нырнули за кулисы. Стоило им скрыться, как с места резко вскочила Кристина и повернулась к рядам скамеек, гневно комкая бумажку в руке.

— Кто это написал? — рявкнула она.

Амфитеатр окутала тишина. На долю мгновения ее взгляд раздраженно застыл на мне, а потом Кристина отвернулась.

— Все сейчас же, — отчеканила она, — на костер! Поговорим о грехах и спасении! Очень советую подумать тем, кто осмелится туда не прийти!

Отшвырнув бумажку в сторону, она сердито удалилась. Остальные ненадолго зависли, словно обдумывая альтернативу: выпивка и музыка или костер и грехи. Да уж, выбор реально сложный — примерно такой же рекламой пользовалась и инквизиция. Спустившись вниз, я подошел к кулисам и слегка раздвинул старую парчу. Три другие актрисы уже успели разойтись, и теперь там стояла только Юля в одном белье. Увидев меня, она неспешно отложила в сторону тунику и потянулась к фирменной юбке.

— А ты не сказала, что играешь, — заметил я, наблюдая, как голубая ткань поднимается вверх по бедрам.

— Да, играю, — она небрежно подхватила блузку, — у меня в этом спектакле главная роль. Как тебе, понравилось?

Застегивая пуговицу за пуговицей, ее пальцы прятали за белоснежной тканью розовый лифчик, который я бы снова не отказался снять.

— Не то слово… Кстати, откуда это? — я показал ей бумажку с приглашением, уже догадываясь, каким будет ответ.

— Написала, — с улыбкой отозвалась Юля. — Чтобы на твою вечеринку пришли, о ней сначала должны узнать. Времени не так много, так что надо использовать его по полной.

Говоря, мы покинули амфитеатр. Вокруг стремительно темнело. На заросших тропинках было безлюдно — лишь с другой стороны лагеря в небо поднимался густой дым. Сегодняшний костер казался просто огромным, будто в качестве дров пошла чья-то избушка. Наверняка кроме Юли там сейчас весь лагерь, и наверняка Кристина не отпустит никого до глубокой ночи, да еще запугает так, что они никуда не пойдут. Это она умеет, а девчонки здесь пугливые.

— Никто не придет, — озвучил мысли я.

— Они придут, — без тени сомнения заявила Юля. — И для того у них как минимум несколько причин. Там, — ее рука махнула в сторону дыма, — костер, нудная Кристина, пустые деревянные домики и удобства на улице. А у нас есть музыка, выпивка и богатый дом, который как шкатулка с сюрпризами. Ну и твой член. Сейчас вопрос лишь в том, чего они больше хотят: развлечься или слушаться Кристину…

Впереди за потемневшей зеленью замаячили белоснежные стены особняка, чьи двери были для нас открыты.

— Расслабься, — прижалась ко мне Юля, — это твой вечер!

— В конце концов, — я обнял ее, — мне и тебя достаточно.

Она громко фыркнула.

— Какой же ты неприхотливый! Зачем довольствоваться малым, когда можно взять все? Надо только…

— Надеяться, — со смешком перебил я.

— А кто мы без надежды?

В ее глазах прыгали озорные чертики, которые могли даже дать фору моему, привычно скалящемуся на груди. Я притянул ее к себе, теплое дыхание коснулось моих губ, руки нежно скользнули по моей шее. Вдруг рядом с хрустом сломалась ветка, и на тропинку из кустов робко выступила Ксюша.

— А здесь вечеринка проходит? — спросила она, косясь на безжизненный особняк.

Вдалеке на тропинке я заметил еще парочку девчонок, которые спешили к нам — так шустро, словно за ними гналось пламя. Кажется, моя мечта про особнячок все-таки начала сбываться.

Музыка гремела вовсю, заставляя колонки дрожать и подпрыгивать. Так громко их врубила Юля.

— Пусть слышат все, — выкручивая звук на максимум, заявила она, — как нам весело!

Зеркальный шар вращался под потолком, разбрасывая по стенам загадочные блики. Будто в такт им, по гостиной с бокалами в руках, к которым то и дело прикладывались, кружились восемь девчонок — именно столько рискнуло не пойти на костер, включая Ксюшу, сделавшую мне днем минет Тому и еще двоих с лодочной станции. Покачивая бедрами, все вертелись передо мной в одном белье — как-то дружно и негласно стащив с себя у входа местную униформу, словно ничего райского не должно было пересечь мой порог.

— Хватит быть послушными овечками! — напутствовала Юля, которую по праву можно было назвать аниматором этого мини-праздника. — Пора развлекаться!

Смеясь и надираясь, девчонки вели себя все развязнее. То одна, то другая тыкалась грудью в меня, сладко проезжалась своими изгибами вдоль моего тела или игриво толкалась бедрами в мой пах. Каждую секунду ко мне ластились и прижимались, пытаясь урвать хотя бы частицу моего внимания — я словно пришел в ночной клуб, где все девушки были только для меня.

Их танцы становились все горячее и безбашеннее. Я и сам не заметил, когда в барном холодильнике Тома нашла взбитые сливки. Встряхнув баллончик, она щедро разбрызгала сладкую липкую массу на свою грудь, а затем потянула ее мне, предлагая угоститься и сладостью сливок, и нежностью кожи, и твердостью бугорков. Не прошло и пары мгновений, как Ксюша бойко выхватила у нее баллончик, набрызгала белых облачков на свои полушария и тоже потянула их мне. А дальше девчонки словно устроили соревнование за право быть облапанными мною. Звенели бокалы, пшикал баллончик, разноцветные блики прыгали по белой сладкой пене на коже, и очередная красотка, нетерпеливо отодвинув других, подсовывала свои политые сливками груди под мои губы и пальцы. Мои гостьи и правда развлекались как отвязные невесты перед будущим браком, напоследок отрываясь вовсю.

Наигравшись со сливками, разогретые алкоголем, доступные и полностью готовые, они всей оравой полезли ко мне, открыв теперь настоящую войну за мои губы. Один поцелуй тут же сменялся другим — не давая передышек, мою голову пылко крутили туда-сюда. Обнаженные бедра терлись о меня со всех сторон, пальцы жадно скользили мне под ширинку — я еще никогда в жизни не чувствовал себя таким востребованным.

— А теперь, — Юля тряхнула бокалом в руке, — тост за Пашу, благодаря которому мы все здесь и собрались!

Радостный гул девчонок разнесся по гостиной. Бокалы дружно взмыли в воздух и, разбрызгивая содержимое, полетели в мою сторону — все пытались чокнуться со мной, а затем снова полезли ко мне целоваться. Казалось, вместе с проникающими в меня языками и припадающими ко мне губами я перепробовал весь бар и в буквальном смысле пьянел от каждого поцелуя. Но, в конце концов, я их освобождаю. Со мной они могут вспомнить, что есть и другие радости жизни, не связанные с раем. Взгляд машинально упал на чашу с презиками, которые, как разноцветные конфетки, примостились на краю стойки. Лика говорила, что я могу унести отсюда все, что захочу. Зачем? Воспользуюсь здесь.

Секс случался внезапно в неожиданных спонтанных местах. Девчонки то и дело притягивали меня к себе, и я не собирался им отказывать. Одну я трахнул на стойке, другую у стены, третья трахнула меня сама на подоконнике. Лица любовниц мелькали со скоростью бликов. Оргазм сменялся оргазмом так же стремительно, как и музыка — я едва успевал восстановиться, как в меня жадно впивались губы и руки. Я даже не думал, что способен кончать столько раз подряд, однако количество партнерш явно увеличивало мои способности.

Уже получившие свое, мои гостьи довольно кружились по гостиной с закрытыми глазами, словно решили танцевать, пока не упадут прямо на месте — они явно хотели взять от этого вечера все. Засмотревшись, я даже не понял, как оказался на диване. Ксюша бодро оседлала меня, и я расслабленно откинулся на спинку, уже ничего не делая, просто позволяя ее бедрам бешено стучать по мне, пытаясь найти и выдавить остатки.

Сидение рядом слегка прогнулось. Пальчики ласково пробежались по моим уже опухшим от поцелуев губам.

— Это твоя мечта? — с улыбкой спросила Юля. — Нравится тебе?..

Потянувшись, она прильнула грудью к моему плечу, щеку обожгло ее дыханием. Закинув голову и закрыв глаза, Ксюша скакала на мне усердно и самозабвенно, слегка постанывая, словно всем видом показывая, что кроме члена ее ничего не интересовало. От тепла двух девичьих тел, прижимающихся ко мне, вдруг закружилась голова. Хотя, возможно, она закружилась от поцелуев, которая начала дарить мне Юля. Пока одна властвовала над моим пахом, другая стала полноправной хозяйкой губ. Они захватили меня со всех сторон, не оставляя вариантов кроме сладкой капитуляции.

— Не будь тебя, этой вечеринки бы не было, — нашептывала между поцелуями Юля. — Ты классный, ты этого заслуживаешь…

Наконец-то! Наконец-то я нашел девчонку, которая считает, что я классный, и говорит прямо, не вынося при этом мозг, как, например, любит делать Саша, или не полируя его, как практикует Алгон, или не выворачивая набок, чем периодически занимается Майя. Закрыв глаза, я сам поймал Юлины губы — самые трезвые и самые вкусные из всех.

Мой оргазм я поделил на всех. Чувствуя в себе мои пульсации, Ксюша стонала все громче, а Юля ловила губами мои резкие рваные выдохи. Я даже не знал, от чего кончал больше: от девчонки, которая сейчас принимала мой член, или от слов, которые другая шептала мне в ухо. Вот такой сексуальной свободы я и хотел все это время.

Стиснув меня внутри напоследок, Ксюша устало сползла с моих колен и плюхнулась рядом. Юля с другой стороны прижалась еще крепче.

— А завтра, — она озорно поцеловала мою мочку, — будет еще круче! Завтра тут будет весь лагерь! Только доверься мне…