...Наташа жила в маленькой однокомнатной квартире. На большом столе, возле окна, лежала гора книг.

— Я рецензент, — сказала она, — этим и живу.

— Не хлебом единым жив человек, — улыбнулся Никита. — Дети на кухне, случаем, газ не включат?

— Не достанут, я отъединяю сеть. Хотите кофе?

— Хочу.

Наташа вышла на кухню. Никита огляделся. В комнате ничего не было, кроме большого письменного стола возле окна, маленькой кроватки Сани и узенькой кушетки, застеленной полосатым пледом. На стене висел портрет Хемингуэя, сделанный черно-белой краской. Писатель щурил глаза и улыбался скорбной, всепонимающей улыбкой. На кухне Дунечка играла с Саней и смеялась своим круглым смехом, будто колокольчик.

— Вот, — сказала Наташа, — пожалуйста.

— Слушайте, — спросил Никита, — а вы что, развелись?

— Нет. Я просто не выходила замуж.

— А как же...

— А вот так. Как-нибудь в другой раз мы устроим вечер вопросов и ответов.

— Наверно, это довольно глупо, что я к вам напросился?

— В какой-то мере.

Наташа сидела возле стола, и солнце делало ее еще более светлой, но если смотреть на ее профиль долго, то появлялась черная четкая линия, повторявшая лоб, нос, брови, и губы, и подбородок.

— Вы похожи на бабочку-траурницу, — сказал Никита.

— Тоже неплохо.

— А в остальные дни ваш сын живет дома или в садике?

— В садике. Там сегодня карантин.

— Что, если я к вам загляну завтра?

— Не стоит.

— Почему?

— То, чего хотите вы, совсем не хочу я.

— Это реакция на то, что было? — спросил Никита, кивнув на дверь, которая вела в кухню, где что-то кричал Саня.

— К тому, что было, дети не должны иметь никакого отношения. То, что было, — мое.

— Вы ненавидите то, что у вас было?

— Почему?

— В книгах так пишут.

— Смотря в чьих.

— У вас кто-нибудь бывает днем?

Наташа улыбнулась, поглядела на Никитины торчащие вихры и ответила:

— Да.

Никита почувствовал внутри холод.

«Идиот, — подумал он. — Не хватало мне еще в нее втюриться. Любовь с довеском». Он покраснел, потому что про «довесок» он подумал со зла, и ему стало стыдно.

— Знаете, — сказал Никита, — боюсь, что вы мне нравитесь.

— Вы мне тоже, — ответила Наташа, — смешно, но это правда.