- Ну и что скажешь про нашего «Умника»? – когда товарищ Шелепин устроился на своем месте, спросил у него Председатель Совета министров.

- Интересная личность, - глядя на так и не открытую папку на столе, задумчиво произнес министр госбезопасности. – Интересная… И весьма необычная. Знаешь, если б мы не могли подробно проследить его прошлое и настоящее, то я мог бы подумать, что он вообще какой-нибудь инопланетянин! Или, как минимум, работает не один. Однако все наши источники говорят об обратном…

- И в чем причина для таких предположений? – поинтересовался товарищ Пономаренко.

- Да даже гению сложно хорошо разбираться сразу в таком множестве областей знаний! – резко ответил Шелепин. – Сельское хозяйство, машиностроение, климатология, политика… А теперь еще и электроника! Хочешь интересный факт?

- Давай…

- Недавно мы вызывали его сюда в Москву, и в поезде он – абсолютно случайно, это мы уже проверили! – встретился с парой инженеров из НИЭТИНа, занимающихся разработкой СВЧ-приборов для космической связи… Чисто случайно в разговоре они упомянули про одну возникшую у них проблему – так он буквально за десять минут не только нашел решение проблемы, но и подкинул кое-какие полезные идеи на будущее…

- Вот даже как? – произнес товарищ Пономаренко. – Интересно выходит…

- Вот и я о чем, - заметил Шелепин.

- А что показала ваша проверка… других подобных случаев? – спросил Председатель Совета министров.

- В ходе проведенной работы моими подчиненными был проведен анализ информация о тех, кого мы привыкли называть гениями, - произнес товарищ Шелепин. – И в истории есть немало хорошо задокументированных случаев рождения таких людей… Более того, на фоне некоторых из них наш «Умник» может даже выглядеть ничем особо не примечательным человеком.

- Даже так, значит? – удивился Пономаренко.

- Ага, - согласился министр госбезопасности. – Вот, например…

Все же раскрыв лежащую перед ним на столе папку, глава советской госбезопасности быстро достал из нее один из интересовавших его листов и подвинул его поближе к главе государства, который немедленно приступил к чтению. «Кристиан Генрих (Фридрих) Хейнекен, 6 февраля 1721 — 27 июня 1725 года. Согласно имеющейся информации, свободно разговаривал в возрасте десяти месяцев. К году знал наизусть библейское пятикнижье, к двум годам изучил мировую историю, изучил французский язык и латынь. В три года изучал математику, биологию и теологию, любил поговорить о достоинствах рейнских вин или обсудить генеалогию древнейших германских родов. В трехлетнем возрасте выступал с докладами о географии и анатомии на кафедре гимназии города Любека»…

- Интересно выходит, - заметил Пономаренко, но затем сразу же вернулся к чтению…

Дальше родители привезли Кристиана в Копенгаген к королевскому двору, где он выступил с лекцией по истории, чем сразу ж вызвал фурор среди придворных. В дальнейшем люди буквально выстраивались в очереди чтобы пообщаться с ребенком-гением… Кончилось все, правда, плохо – и тут уж сложились два фактора. Во-первых, неправильное питание, вызвавшее у ребенка целиакию. Во=-вторых, чрезмерное нервное напряжение и переутомление от бесконечных встреч с самыми разными людьми, которые не прекращались даже тогда, когда Кристиан лежал больной у себя в постели. В итоге всего в четыре года «любекский гений» умер…

Что ж, «поехали» дальше… Вот и следующая страница. «Уильям Джеймс Сайдис, 1 апреля 1898 — 17 июля 1944 года». Родился в семье уроженца Российской империи, эмигрировавшего в США и имевшего собственную теорию воспитания детей, которую он применил к сыну. В возрасте полутора лет Уильям Сайдис читал газеты, в четыре написал первую книгу, к восьми годам изучил восемь языков и создал свой собственный. В десять лет Сайдиса поступил в Гарвардский университет, став самым молодым студентом за всю его историю. Тогда же начал читать лекции по высшей математике в математическом клубе. После окончания университета несколько лет преподавал геометрию, но студенты не воспринимали его как преподавателя. Уйдя из университета, Уильям заинтересовался политикой, участвовал в социалистических митингах, объявил себя пацифистом, социалистом и атеистом с шести лет. С двадцати трех лет работал бухгалтером, писал статье и железнодорожных перевозках и коллекционировал билеты… Умер от инсульта в возрасте 46 лет.

Иван Петров… родился в 1823 года в семье крепостных крестьян. К десяти годами самостоятельно, без каких-либо учителей, в совершенстве освоил устный счет, легко решал в уме сложные математические задачи, чем обратил на себя внимание преподавателей гимназии. Дело дошло аж до самого царя Николая, велевшего взять его учиться в гимназию и выделившего тысячу рублей на его последующее обустройство. Увы, дальнейшая судьба Ивана неизвестна…

И это были далеко не все случаи! Список оказался на удивление большой – причем, в нем присутствовали как никому не известные фамилии, так и вполне себе знаменитые люди вроде Моцарта. Впрочем, взгляд Пономаренко зацепился лишь за одну из последних в списке – Рушева Надежда Николаевна. Родившись в 1952 году в Монголии, она умерла два года назад от инсульта… Однако за свою короткую жизнь успела стать достаточно известной в СССР художницей. Хотя, кажется, он даже слышал ее фамилию – еще до того, как началась Долгая зима…

- Интересно получается, - заметил Пономаренко. – Значит, гении – далеко не редкость, причем нередко их гениальность проявляется уже в раннем возрасте…

- Да, - подтвердил Шелепин. – Только их гениальность нередко сочетается с различными психическими или физическими отклонениями… Кто-то становится аутистом или шизофреником, кто-то рано умирает от инсультов или других заболеваний…

- Но у нашего «Умника» такого нет?

- На первый взгляд – да, - согласился министр госбезопасности. – Но так однозначно я бы не утверждал… Тем более, что некоторые странности мои люди за ним отмечали.

- Какие, например? – заинтересовался Пономаренко.

- Самое простое – принципиальное нежелание переезжать в Москву или куда-либо иначе. Хотя, казалось бы, здесь у него было бы куда больше возможностей, - заметил министр. – Сам он объясняет это тем, что тут у него все родные, друзья – и потому он должен быть рядом с ними, должен помогать им. Тем же самым, кстати, он объяснил и отказ от путевки в Абхазию. Я поначалу не понимал этого, но наши психологи, тщательно все проанализировав, пришли к интересному выводу.

- И к какому же?

- А вывод на удивление прост! В отрыве от дома и родных он чувствует себя некомфортно, даже в какой-то мере подавленно. И потому переезд в другое место или даже просто длительный отъезд оказывает на него отрицательное психологическое влияние…

- Вот даже как, значит? Но это, как понимаю, не единственная его странность?

- Пожалуй, да, - произнес министр. – Другой такой мы в какой-то мере можем считать его постоянный страх переворота в стране… И хотя его доводы в этом плане логичны, но в своих опасениях, даже на мой взгляд, он слишком сгущает краски. По этой же причине я считаю целесообразным держать его подальше от политики…

- Есть сомнения в политической благонадежности?

- В том-то и дело, что нет, - усмехнулся Шелепин. – Скорее я опасаюсь того, что он из лучших же побуждений и сделает какую-нибудь глупость. Будучи свято уверен, что именно так оно и надо для светлого коммунистического будущего…

- Идеалист…

- Именно что! – согласился министр. – Который именно поэтому может залезть и в какой-нибудь заговор против «предателей советской Родины».

- И все ж одно различие с теми случаями есть, - задумчиво произнес Пономаренко. – те гении обычно проявляли себя уже в детстве… Здесь же до поры до времени был вполне себе обычный… советский пацан. И хоть говорить о том, что он изменился в одночасье, вряд ли имеет смысл, но одно мы можем сказать точно. До какого-то момента его способности то ли «спали», то ли он по каким-то причинам ими не пользовался. Пока не случилось… какое-то событие…

- Мы тоже так думаем, - согласился Шелепин. – И на данный момент мы предполагаем, что это было что-то из области личных отношений. Ведь именно в тот же период времени он резко прекратил уделять внимание своей прежней «подруги», а спустя некоторое время на место нее пришла нынешняя жена «Умника»…

- Я помню про это, - согласился Предсовмина. – Могу даже заподозрить, что дело было в том, что он узнал про нее некую информацию, что заставило порвать все прежние связи… Вопрос лишь в одном – почему это оказало столь сильное влияние на его мышление?

- Сделал для себя вывод, что «все бабы стервы» и решил посвятить всего себя науке? – усмехнулся Шелепин. – По-0моему, вариант вполне себе возможный…

– Но как тогда его нынешняя жена?

- Тут как раз у нас есть объяснение, - ответил министр. – Как-то в разговоре он случайно обронил фразу о том, что их «свела Долгая зима»…

- Еще раз переосмыслил свои убеждения?

- да, есть такое предположение, - ответил Шелепин.

- Что ж, - после некоторого раздумья подвел итог Пономаренко. – Приглядывать за «Умником» нужно, конечно… Но так, чтобы он сам ни в коем случае об этом не догадывался. Пока вреда от него никакого не видно, а вот польза несомненна… А там уж будем решать проблемы по мере их поступления.

«Тем более, что проблем и так хватает!» - когда Шелепин уже вышел и закрыл за собой дверь кабинета, мысленно продолжил товарищ Пономаренко. Да, как ни крути, но на дворе до сих пор стоит Долгая зима… И пусть сейчас уж не 67-й и даже не 68-й год, но трудностей по-прежнему хватает. Скоро уже будет пять лет со дня того памятного ноябрьского совещания 1966 года, когда было вынесено решение о введении в стране особого положения – и оно действует до сих пор. Пять лет с того времени, как стало понятно, что прежняя жизнь уже не вернется. Что если хочешь выжить, то придется жить и работать по-новому…

С тех пор и впрямь все стало сильно по-другому… Но, как и когда-то в войну, советский народ не сдался и доказал всему миру, что и в вулканическую зиму можно выжить. Впрочем, откровенно говоря, именно СССР и советский народ оказались больше всего готовы к выживанию в таких условиях… Хотя даже так пришлось нелегко – о чем уверенно говорит и статистика. Даже сейчас, спустя пять лет, советская экономика не достигла тех показателей, что были накануне Долгой зимы! Особенно тяжело обстояли дела с добывающей промышленностью… Отчего многое из того, с чем раньше не было никаких проблем, теперь переходит в разряд дефицита. И когда еще удастся выправить эту ситуацию?

Не меньше проблем было и в сельском хозяйстве… Да, в Средней Азии урожаи собирают исправно – но плодородие тех земель оставляет желать лучшего! Частично вопрос, конечно, решается удобрениями, которые вагонами везут на юг… Ради этого даже, несмотря на все трудности, восстановили добычу апатитов в Мурманской области, где теперь работают заключенные ИТЛ. Чего это стоило – это уж вопрос отдельный! Частично – за счет завоза черноземов. Но ведь, помимо всего этого, нужна еще и вода! И если в первые годы избыточного увлажнения в этих местах хватало, то уже этот год стал гораздо суше. Как утверждают ученые, температура океана наконец-то стабилизировалась на новом уровне, испарение уменьшилось… С одной стороны, это означает, что больше не будет гигантских снегопадов и снежных заносов зимой, пойдут на спад тропические шторма на той же Кубе. А, с другой, уменьшатся осадки в Средней Азии и Иране… Пустыни, конечно, в ближайшие десятилетия точно не вернутся, но воды скоро будет не хватать. И тут единственная надежда на ведущееся ударными темпами строительство Иртышско-Аральского канала и сети местных оросительных сооружений. А также на постепенно разрастающиеся лесополосы – благо, туда высаживали максимально неприхотливые деревья.

Но и на этом проблемы ведь не заканчиваются… Взять хоть уже четко видную демографическую катастрофу. Когда вся жизнь проходит в работе, в борьбе за выживание, людям уже становится просто не до детей! В стране нехватка буквально всего… Молоко выдают по карточкам только маленьким детям. Детские вещи, детское питание – все по карточкам в строго регламентированном количестве! Лекарства – тоже если не дефицит, то близко к этому. Ведь люди болеть стали куда чаще. Так что даже рекомендации партии и правительства, пожалуй, можно было бы считать излишними. Куда тут детей рожать? Чтобы они с весьма значительной вероятностью умерли во младенчестве? Не те нынче времена! Это при царе детская смертность была привычным делом: «Бог дал – Бог забрал». Сейчас все совсем иначе… Так что родившиеся нынче дети – чаще всего результат стечения обстоятельств. Не планировали, но так уж вышло! И пусть после окончания Долгой зимы, как и по окончанию войны, будет новый взрыв рождаемости, но возникшую «яму» так просто не закрыть. Аукнется еще Советскому Союзу Долгая зима!

И на этом фоне еще и стоящие перед страной новые задачи… Как те же микропроцессоры! Откровенно говоря, товарищ Пономаренко в этом плане не шибко-то и рассчитывал на «Умника». Ну да, вызвали его в Москву на совещание… Вот только, чем бы там все не кончилось, результат был уж предопределен. Не удалось бы Солнцеву убедить академиков – глава государства просто поставил бы их перед фактом. Хотя так получилось даже лучше – ведь одно дело приказ сверху, а другое – когда человек сам убежден в необходимости тех или иных решений.

Вот только скольких средств оно будет стоить стране! Одна только разработка необходимого для перехода на новый технологический процесс оборудования – это миллионы советских рублей и несколько лет работы. А потом еще построить завод, подготовить специалистов, наладить работу… Успеть бы за пятилетку!

И ведь и этого мало… Атомщики вон, например, требуют строительство нового завода по производству корпусов для водо-водяных реакторов. И тоже задача, как сказал бы товарищ Ленин, архиважная! По сути, решение на этот счет уже принято. Ведь как только закончится Долгая зима – по всей стране развернется строительство целой сети больших и малых АЭС! И еще реактор БН, который все те же атомщики продвигают как важный элемент атомной программы – ведь он, потенциально, позволит «дожигать» отработанное ядерное топливо с обычных АЭС. И это надо!

Или железные дороги… Вон как раз на углу стола лежит предложенный товарищем Бещевым, на основе опыта эксплуатации железных дорог в условиях Долгой зимы, план железнодорожного строительства… Тысячи километров железных дорог надо фактически переложить заново чтобы обеспечить бесперебойную работу в любых климатических условиях. Еще тысячи километров – замена наспех построенных «времянок» на нормальные линии. Перешивка оставшихся железных дорог Ирана под советскую колею. Строительство целой кучи обходов и линий-дублеров по всей стране для обеспечения надежной работы железной дороги. Где-то для этого предстоит построить маленькие кусочки-перемычки между тупиковыми ветками, достроить «треугольники» или переложить пути по новым требованиям, а где-то предстоит построить сотни километров новых дорог. Реконструкция ряда станций для увеличения пропускной способности. Повсеместное внедрение систем автоблокировки. Окончательная замена паровозов тепловозами… и это – тоже огромные расходы!

Впрочем, даже обычное жилищное строительство требовало немалых ресурсов… «Эвакуационки» - не жилье, а времянка. Лет двадцать, положим, они еще постоят, а что дальше? Замену надо готовить уже сейчас! Вот только на строительство «ободранных сталинок» или «пономаренок», как в народе прозвали строившиеся до Долгой зимы дома, в стране просто нет ресурсов! Добыча и производство строительных материалов резко упали. Но и из того, что осталось, немало уходит на промышленное строительство. И с этим, увы, ничего не поделаешь! Ведь для того, чтобы построить дома, с начала надо хотя бы построить заводы по производству стройматериалов. Иначе из чего строить будешь? Забрать из промышленного строительства и все бросить на жилищное? В перспективе двух-трех лет это еще может дать результат, но потом экономика просто захлебнется нехваткой стройматериалов! Волей-неволей вспоминались когда-то предлагавшиеся к рассмотрению дома «пониженной комфортности» с крошечными квартирками, низкими потолками и тонкими стенами… Тогда этот проект не приняли с простой аргументацией: «да нас за такие хибары народ с дерьмом сожрет!» Вот только это тоже не выход! Чем такое жилье радикально отличается в лучшую сторону от все тех же эвакуационок? Хотя более низкие потолки… Пожалуй, это можно пустить в дело! Если что, так объяснение всегда простое будет – меньший объем проще обогреть!

***Прода***

***

1972 год начинался, можно сказать, с радиообращения Председателя Совета министров и Генерального секретаря ЦК КПСС товарища Пономаренко… Правда, в эфире оно шло не за несколько минут до Нового Года, а в десять вечера. «На сон грядущий», как говорили некоторые остряки… и в этом обращении глава государства уже традиционно подводил итоги года. И уже традиционно особое внимание уделялось сельскому хозяйству… Впрочем, ему теперь уделялось как бы не в разы больше внимания чем оно было в прежние времена даже в этом мире. Не говоря уж про родную реальность Михаила…

- Ну вот и Новый Год наступает, - дослушав обращение, произнесла Вика.

Практически все обращение они так и просидели в тишине на кровати, прижавшись друг к дружке… А Вика так и вовсе положила голову на плечо Михаилу – и, казалось, в этот миг во всем мире нет никого счастливее их двоих.

- Наступает, - согласился Михаил. – И так хочется верить, что он будет счастливым…

- Мне тоже, - улыбнувшись, произнесла в ответ Вика.

В том, что Долгая зима идет к концу, нынче не сомневался уже практически никто… Говорили, правда, про грядущее начало нового ледникового периода – ну да когда это будет? Даже по самым пессимистическим прогнозам на это уйдет под сотню лет. А потому на данный момент на эту проблему можно просто забить болт…

Этот же год можно было считать очень даже неплохим. Как для страны в целом, так и для их семьи в частности. Например, в этом году проживавшей до того в старом доме семье выдали квартиру в эвакуационке, а на их место переселились старшая сестра Михаила с ее мужем, что несколько уменьшило имевшую до того место скученность на малой жилплощади. Учебу в этом году наконец-то закончили – Михаил так и вовсе с красным дипломом… Закончилось то время, когда приходилось учиться и работать одновременно. А еще в этом году наконец-то вернулись в свободную, за деньги, продажу некоторые промтовары, которые до того выделялись только по карточкам по нормативам. Мелочь? Для кого-то, может быть, да. А для кого-то это – верный признак того, что жизнь в стране налаживается…

С продовольствием ситуация тоже не в пример лучше первых лет Долгой зимы… Разнообразие, конечно, не особо, но вести полуголодное существование уже не приходится. Еды теперь хватает на всех… С маслом, правда, ситуация по-прежнему не особо – льняное с конопляным хоть и выдают, но нормативы по-прежнему очень жесткие. Но тут уж ничего не поделать… Подсолнечник нынче не сеют – все земли на юге отведены под зерновые и овощные культуры. По той же причине нет и хлопка. Одежда теперь шьется преимущественно льняная или меховая.

Шерсти нынче тоже стало мало – хотя в этом плане все же несколько помогают латиноамериканцы, поставляя шерсть своих альпак с ламами… Связи с последователями Фиделя Кастро и Че Гевары вообще стали очень тесными… Даже по телевизору нередко показывали сюжеты про жизнь далекой Тихоокеанской республики. А недавно стало известно про заключенные с ними концессионные соглашения на разработку месторождений Южной Америки и Кубы… Поддерживались еще кое-какие связи с «Объединенными коммунами Скандинавии» - тут преимущественно шел обмен рыбы на различную технику. Конечно, были связи с выжившими странами СЭВ. Но на этом все внешнеполитические связи, можно сказать, и заканчивались…

Старший брат продолжал служить где-то в Иранской ССР… Обстановка там, вроде как, потихоньку утихала. Закончились самые большие мятежи, закончились попытки прорвать приграничную санитарную зону. Практически забыли и про Турецкую лихорадку… Уж слишком мало стало людей на Ближнем Востоке, а выжившие стремились жить закрытыми общинами. И это, в конце концов, остановило распространение заразы. Неизвестно было лишь одно – что сейчас творится в Африке…

Что еще примечательного в этом году смог бы отметить для себя Михаил? Да, пожалуй, больше и ничего. В Москву его больше не вызывали… Хотя письма пару раз еще присылали, но то были уже мелочи. Так что жизнь шла тихая и спокойная… Даже зима получилась какая-то «не та». Куда делись те снегопады и бураны первых лет? Снега, правда, хватало. Но то было на уровне обычной снежной зимы прошлых времен… Не было больше и тех экстремальных морозов – ниже сорока с небольшим градусов температура больше не опускалась.

За то вдруг вспомнилась недавно прочитанная научная статья про Долгую зиму… И в ней подробно анализировались причины и ход произошедшей пять лет назад глобальной катастрофы. И вывод из статьи был, можно сказать, парадоксальным. Могло быть все и куда хуже! Ведь тот самый Лонг-Вэлли по меркам «сверхвулканов», как стали их теперь называть, практически малявка! И если б вместо него произошло извержение Тобы, Йеллоустона или Пакана, то все было бы гораздо хуже! И этот короткий список – лишь те сверхвулканы, что уже успели обнаружить и хоть мельком изучить! Сколько же их всего кроется на планете – этого пока не знает никто!

Гораздо худшая ситуация могла бы произойти и при падении на планету астероида… И тут уж в зависимости от его размера! Ситуация могла быть как на уровне извержения Тамборы в XIX веке, так и могла бы переплюнуть все вышеупомянутые извержения сверхвулканов вместе взятые! Все это ставило перед человечеством важную стратегическую задачу научиться максимально точно предсказывать, а при наличии возможности и предотвращать, подобные события…

Впрочем, события такого масштаба случаются крайне редко… А уж вероятность того, что оно случится уже в этом веке, и вовсе ничтожно мала. Ведь в параллельном мире такого не было, так что Михаил был на этот счет спокоен. Куда больше его беспокоила опасность «перестройки» и развала страны. Хотя, кажется, в этом мире такое уже вряд ли возможно… Ведь в какой-то мере правы все эти комсомольские и партийные руководители! Агитировать советский народ за советскую власть теперь не нужно… То, что они до сих пор живы, что не развалили страну и не деградировали – само по себе лучшая агитация за советскую власть и социалистический строй. Да и некому, по большему счету, нынче вести враждебную пропаганду… Некому слушать «вражеские голоса» попросту потому, что этих голосов больше нет. Некому составлять планы по разложению изнутри и развалу советского государства… Оставалась лишь одна угроза – угроза перерождения правящей верхушки. Но смогут ли они что-то сделать в тех условиях, когда люди привыкли быть коммунистами и комсомольцами не на словах, а на деле? Когда со всякими уродами борются не лозунгами о «перевоспитании» и выговорами по партийной линии, а винтовкой с наганом? Тут как бы перерожденцев во власти самих к стенке не поставили! Как до того поступали со всякой бандитской сволочью.

И, в то же время, было почему-то обидно… Прежний СССР, мир романтиков и мечтателей, оказался безжалостно растоптан Долгой зимой, а на смену ему пришел совершенно иной мир. Страна «людей дела», кому плевать на всякие отвлеченные мечтания… Мир гораздо более суровый и бескомпромиссный, более жесткий, а порой и жестокий. Но именно за счет этого он смог задавить не только всяких баев и «басмачей» Средней Азии, но и, казалось бы, просто неистребимый преступный мир… Который оказался просто не готов к тому, что давить его будут не только власти, но и сам народ. Вот только избавиться от грусти по прежнему миру почему-то все равно не получалось. Пусть тот мир был, может быть, и менее справедливым, но при этом он был словно добрее и, в какой-то мере, даже наивнее… Словно то был какой-то верящий в светлое будущее ребенок, которого вдруг швырнули из уютной семьи в суровый окружающий мир. Да, он выжил, он даже нашел в себе силы противостоять этому миру и не погрузиться во все его пороки… Но при этом он перестал быть ребенком, став взрослым мужиком – хмурым, неулыбчивым, готовым на любые обиды или насмешки ответить кулаком в нос.

- Ну что? – прервала молчанье мать Михаила. – Пошли за стол что ли?

- Пошли! – первой откликнулась сидевшая в другом конце комнаты Кветка.

Было несколько странно, но эта девчонка-словачка и впрямь успела стать для них фактически новым членом семьи… Как и Василиса, ее дочка. Только та давно уж спала… А сама Квета все еще училась в мединституте, желая стать педиаторшей. Что ж, работа во все времена полезная… Недаром медики даже в нынешнее трудное время продолжают учиться в дневную смену. Впрочем, в газетах уже писали, что со следующего года в большинстве университетов и институтов СССР восстанавливается дневное обучение. Более того, отчисленным в прошлые годы предлагалось восстановиться. Вот только жизнь большинства из них уже сделала такие повороты, что не до учебы больше! Большинство отчисленных в прошлые годы студентов нынче не просто работают, а давно уж и семьями обзавелись. Да и знания – они ведь тоже постепенно теряются…

Выпивки не было – не «деревяшку» ж на новогодний стол ставить! За то салат – вон он, практически настоящий «оливье»… Только с куриной колбасой и произведенный по разработанной немцами технологии сметаной «с заменителями молочных жиров». Вкус у нее, конечно, не чета настоящей, особенно той, что от частников, но другой нынче просто нет. Совсем нет! Остался только племенной скот, так что молоко и молочные продукты выдаются по карточкам только детям.

Но хорошее предновогоднее настроение сегодня нельзя было испортить даже этим. А вот мандаринов нынче больше не было… В Абхазии теперь выращивали не их, а яблоки с грушами да сливами. Впрочем, даже эти новые сады всего второй год начали давать свои плоды – хоть и высадили их в первое лето, но пока еще деревья разрастутся! Как и новые мандариновые сады в Иране. Перед новым годом их таки раздавали детям… По одной штучке!

- Ну за Новый год! – разливая по бокалам компот из сухофруктов, произнес отец Михаила. – Чтобы он был лучше этого!

«Чокаться» компотом – это уже можно было считать новой традицией. Даже в анекдоты войти успело! Взяв в руки ложки, они всей семьей принялись уплетать салат… Тот самый «как бы оливье», что заставило Михаила вспомнить первую зиму. Год, когда в стране царило такое настроение, что отмечать какие-либо праздники не было ни малейшего желания. Как, впрочем, и возможности. Когда все висело буквально на волоске. А тем временем по радио пустили какие-то новые песни… И, к большому удивлению, одну из них исполнял Высоцкий – наверное, впервые за всю историю его пустили в эфир… Главным героем песни оказался эвакуированный в Среднюю Азии, кто как бы рассказывал о своей жизни в тех местах – про работу в поле, налеты басмачей, про то, как после работы слушали радио в сельсовете… И хоть Михаил никогда не был любителем Высоцкого, из всего иго творчества ему нравилось едва ли больше десятка песен, но эта ему понравилась. Не зря ее и в эфир пустили!

- А почему вы называете этот салат в честь француза, а европейцы называют его русским? – когда они уже доели «оливье», вдруг спросила Квета, чем привела всех буквально в недоумение.

- А хрен его знает, - только и смог ответить Михаил.

- Вообще «Оливье» его не так давно стали называть, - усмехнулся отец Михаила. – В моей молодости, помнится, его называли «Столичный»…

- Понятно, - только и улыбнулась в ответ девушка.

Посидев еще немного и поговорив на самые разные темы, они все начали вылезать из-за стола и отправляться спать… В конце концов, хоть завтра и выходной день, но спать все равно нужно!