Кот за мутным окном внимательно глядел, как я задумчиво хмурю брови и смотрю на три трупа и женщину, лежащую без сознания. Девица меня мало интересовала, а вот трупы очень даже. Вернее, их одежда, а уж если быть совсем точным, то меня интересовали вещи того дуболома, чьё лицо напоминало пригоревшее дно кастрюли.

Его брюки и тёплые полуботинки совсем не пострадали. А у кожаной куртки на груди всего лишь наличествовала проплавленная артефактом дыра. Однако эти вещи всё равно лучше и теплее тех, что были на мне. Потому-то я и принялся раздевать труп. Снял куртку и прикинул, что она будет мне великовата, но не очень сильно. Пойдёт.

Я надел её и взялся за ремень, чтобы снять с трупа штаны. Они с виду тоже были мне впору.

И в этот момент вдруг женщина издала слабый стон, придя в себя. Она приподняла голову и уставилась на меня, быстро-быстро моргая, словно пыталась взлететь, используя длинные ресницы.

— Это не то, что ты могла подумать! — выпалил я, поспешно убрав руки от ремня трупа. — Мне просто нужна нормальная одежда.

— Кто… кто ты? — пролепетала она, приподнявшись на локтях.

Полы её серого плаща распахнулись, показав тонкую розовую вязаную кофточку, натянувшуюся на внушительной груди.

— Какой популярный вопрос. И я ведь уже несколько раз отвечал на него. Бог. Ну, почти бог, — нехотя поправил я сам себя и снова стал стягивать с трупа штаны, решив не обращать внимания на женщину.

А та, кажется, всё же не поверила мне. Наверняка она посчитала меня каким-нибудь сбрендившим магом.

Женщина судорожно вздохнула и торопливо встала, будто вспомнила, что от лежания на холодном асфальте можно и цистит заработать. Её взволнованный взгляд метнулся к аристократу, вольготно устроившемуся в луже собственной крови. Она всего миг смотрела на него, а затем согнулась пополам и с характерными звуками исторгла под ноги содержимое своего желудка.

— Простите, — прохрипела она, поспешно вытерев губы рукавом плаща.

— Да это для меня обычный понедельник.

— Сегодня среда, — автоматически проговорила девица, обратив на меня пристальный взор, внезапно зажёгшийся какой-то безумной надеждой. — Вы ведь маг, да⁈

— В том числе, — проронил я и, нисколько не смущаясь, снял кожаные штаны, дабы надеть современные брюки дуболома.

— Заклинаю вас, спасите мою дочь! — метнулась ко мне женщина и упала на колени, схватив меня за обнажённую волосатую ногу. — Она при смерти. Возможно, она уже… уже…

Губы смертной задрожали, а из горящих безумной мольбой широко раскрытых глаз снова брызнули слезы. Они заскользили по её щекам, срываясь с подбородка.

— Я… я буду служить вам, всё отработаю, — лихорадочно прошептала она, сглатывая слёзы. — Только спасите мою дочь!

Признаться, даже моё чёрное и чёрствое сердце дрогнуло, робко шепча, что я всё же могу выкроить немного времени на то, чтобы потратить его на горести смертной.

— Ладно, хватит плакать. Ты и так уже выплакала годовую норму. Веди меня к своей дочери. Посмотрю, что можно сделать. Только быстрее. У меня дел невпроворот, — пробурчал я, пытаясь казаться хмурым и мрачным, хотя, конечно, это довольно трудно сделать, стоя в одних трусах.

— Благодарю! Благодарю! — жарко выпалила она и попыталась расцеловать мои руки.

Пришлось отпрыгнуть от неё и поспешно натянуть брюки. А женщина уже вскочила на ноги и горячечно махнула мне.

Я пошёл за ней по хитросплетению узких проулков, арочных проходов и дворов-колодцев.

В один из последних она меня и привела. В совсем крошечный, окружённый четырьмя узкими трёхэтажными деревянными домами, шириной в пять мутных окон. Тут на бельевых верёвках сушились простыни и чьи-то кальсоны, а возле истёртых деревянных ступеней стояла размокшая картонная коробка с пустыми бутылками из-под дешёвой водки.

Женщина прошмыгнула мимо неё и открыла обшарпанную дверь подъезда. Внутри пахло отсыревшей побелкой, вонью из подвала и наваристыми щами. Я даже сумел определить, что их варили за дверью со ржавым номером «1».

Мы со смертной быстро прошли мимо этой квартиры, поднялись на второй этаж и остановились на лестничной клетке с разбитым кафелем.

— Сейчас, сейчас, — лихорадочно пробормотала женщина, трясущимися от волнения руками вытащив из кармана связку ключей.

Она выбрала один и попыталась вставить его в замочную скважину коричневой дерматиновой двери с торчащим из дыр жёлтым поролоном. Однако её пальцы тряслись так, что ключ тыкался куда угодно, но только не в щель замка. От тревоги за дочь женщину колотило крупной дрожью. Казалось, что она даже инстинктивно прислушивается, пытаясь через дверь уловить дыхание своего ребёнка.

— Дай, — протянул я руку к ключам, зажатым в её пальцах.

Женщина с мимолётной благодарной улыбкой сунула их мне и вздрогнула, когда с грохотом открылась дверь соседней квартиры.

— А чего это у нас тут? — дохнул на нас перегаром крепкий высокий детина в тельняшке с жёлтыми пятнами жира.

Его колючие, поблескивающие от алкоголя глаза въедливо уставились на нас, а рука с дымящейся сигаретой огладила посеребрённый седой щетиной массивный раздвоенный подбородок.

— Добрый день, Сергей Николаевич, — поспешно бросила ему женщина, рефлекторно в испуге отшатнувшись от него, как от дикого животного, выскочившего из клетки.

— А кто это с тобой? — недовольно процедил сосед, оценивающе глядя на меня. И видел он загорелого небритого юнца со шрамами на лице и в чужой одежде, а не аристократа, поскольку у меня даже на пальце не сверкал дворянский перстень. — А-а-а… понял. Всё-таки решилась? Сообразила, как можно денег заработать? Так чего ты рожу воротила, когда я тебе предлагал, а?

Он яростно глянул на неё, стиснув челюсти так, что желваки вспухли под рябой кожей.

— Вы неправильно подумали! Этот маг просто вылечит мою дочь! — выдала девица, кивнув на меня, пока я открывал дверь.

— Ага, ври больше! — насмешливо ухмыльнулся мужик, показав жёлтые от никотина зубы. — Так я тебе и поверил. Придёт в эту дыру маг, как же! Да ещё забесплатно! Гы-гы! Это твой клиент, но я буду первым.

Он вдруг схватил женщину за тонкое запястье волосатой лапищей и потянул её в свою конуру, из которой воняло табаком, сивухой и горелым хлебом.

— Отпусти! — взвизгнула смертная.

— Чего ты ерепенишься⁈ Заплачу я тебе! Я что, твою мать, хуже этого прыща в куртке⁈ — прорычал он, брызжа слюной. — А ты, малец, вали отсюда, найди другую проститутку!

— Зоопарк какой-то, — в сердцах вздохнул я, открыв дверь и повернувшись к мужику, чьи короткие волосы на голове топорщились, как щетина боевого ежа.

— Только не убивайте его! — взмолилась женщина, бросив на меня отчаянный взгляд.

— Так неинтересно, — проворчал я, закатав рукава.

— Да я сам откручу его тупую башку! — взревел мужик и попытался ударить меня свободной рукой, пока другой тащил к порогу смертную, упирающуюся изо всех сил.

Мне не составило труда уклониться от кривого хука мужика, после чего я всадил кулак в его печень. Тот охнул и выпучил зенки, отпустив женщину. Она сразу же скрылась в своей квартире, спеша проверить состояние дочери.

А я познакомил смертного со своей пяткой. Она влетела в его колено, заставив то хрустнуть. Нога завывшего от боли мужик подломилась, и он упал на одно колено, а затем и вовсе растянулся на спине, когда я врезал ему в подбородок, практически наяву услышав гром аплодисментов, которыми наградили меня все жители этого дома. Наверняка этот хрен уже всех тут замучил.

Однако стоит отдать ему должное, мужик оказался довольно крепким. Он не потерял сознания. А прерывисто хрипел, глядя на меня мутными глазами.

— Ну как? Появилось желание уважать женщин и жить со всеми в мире? — насмешливо спросил я, подойдя к квартире смертной.

— Да я… я просто пьян! — взбешённо прохрипел тот и приподнялся, наградив меня злопамятным, многообещающим взглядом. — Но как только протрезвею, найду тебя, тварь, и вырву кадык через жопу!

— Уверен? — ехидно усмехнулся я и продемонстрировал ему руку, окутанную зелёным магическим туманом «взрыва энергии».

Мужик замер, перестав дышать. Его глаза округлились, зрачки расширились, а от рябых щёк отхлынула вся кровь. Он мигом протрезвел, даже стал трезвее, чем когда родился. А запаниковавший мозг подбросил ему древнюю, как сам мир, идею…

Смертный с неожиданным проворством вскочил на ноги и рванул вглубь своего логова. Там раздался звук бьющегося стекла и уже из двора донёсся болезненный стон.

— Кардинально, — хмыкнул я, смекнув, что мужик выпрыгнул из окна и подвернул ногу.

Но несмотря на травму, он всё равно, наверняка хромая, удирает отсюда подальше.

— Маг! Маг! — раздался из квартиры отчаянный женский вопль, пропитанный невероятной тревогой.

Я шустро вошёл внутрь и рванул через короткий коридор к открытой межкомнатной двери, попутно оценив небогатое, но чистенькое убранство. Даже на полинявших половиках не было ни соринки, а дыры на стареньких обоях пытались умело скрыть заплатками похожего цвета. На подоконнике же стояли полевые цветы, а мебель украшали безделушки, сделанные своими руками.

Квартира дышала уютом, а вот небольшой уголок в единственной комнате пах болезнью и надвигающейся смертью. Там на узкой койке под одеялом лежала девочка лет трёх. Её светлые волосы прилипли ко лбу, блестевшему от пота, хотя в квартирке было довольно прохладно. Видимо, отопление не работало.

Лицо ребёнка осунулось, а кожа казалась тоньше шелковой бумаги. Под закрытыми глазами залегли иссиня-чёрные тени, дыхание едва-едва пробивалось между приоткрытыми бледными губами, а ресницы мелко дрожали.

— Вы спасёте мою малышку⁈ — надрывно выдохнула женщина, стоя возле кровати на коленях и бережно гладя ребёнка по головке.

— Кхем, — кашлянул я в кулак, мигом поняв, что девочка уже одной ногой в царстве Марены.

Мне много раз приходилось видеть последние мгновения жизни смертных: и на поле брани, и в госпитале, и на плахе. Девочке способен помочь только высококлассный маг жизни. А где его взять? Нет, я теперь знаю номер телефона одного. Того, кто поклялся помочь Доброславу Румянцеву. Но он-то в Поволжье! И как его доставить сюда? У меня нет такой возможности. Кубок-портал способен перенести лишь одного. А ребёнку срочно требуется помощь. Думаю, полчаса или час — и её душа отправится к Марене, а может, и того меньше. Нужно что-то делать прямо сейчас. Безотлагательно.

Видимо, женщина всё поняла по моему помрачневшему лицу. Она всхлипнула и уткнулась лбом в постель дочери, тоненько завыв. Слёзы больше не текли из её глаз. Они просто-напросто кончились.

— У тебя есть сотовый телефон? — хмуро спросил я.

Смертная вскинула голову и с вновь проснувшейся надеждой посмотрела на меня сухо засверкавшими глазами человека, каждую минуту перемещающегося из Ада в Рай и обратно.

— Есть! — поспешно выдохнула она и судорожно полезла в карман плаща.

Миг — и в струящихся из окна холодных серых солнечных лучах появился старенький дешёвый кнопочный телефон. Я взял его и начал набирать номер, сверяясь со своей безупречной памятью.

— Кому вы звоните? — жадно спросила женщина, не вставая с коленей. — Доктору?

— Императору, — пробормотал я и изумлённо вскинул брови, увидев на небольшом экране, как властитель государства сбросил мой звонок. — Ты гляди чего, сбрасывает.

— Им…императору? — заикаясь, тихонько произнесла смертная, явно ещё больше убедившись в том, что я полоумный.

В её взгляде даже мелькнула досада, что она поверила сумасшедшему и привела его в дом к больной дочери.

— Сейчас я ему ещё наберу. Может, он в туалете или на каком-то важном совещании? Да и кто в наше неспокойное время сразу же отвечает на звонки с незнакомых номеров? — проговорил я и повторил вызов. И пока устанавливалась связь, спросил у женщины, кивнув на ребенка: — А где отец?

— Он бросил нас, как только она родилась, — автоматически ответила смертная, тонущая в чёрной пучине отчаяния, но тут же добавила, тревожно глянув на меня: — Но он живёт недалеко, на первом этаже. И он точно прибежит сюда, если я закричу.

— В этом нет нужды, — с мягкой улыбкой сказал я и быстро приложил трубку к уху. — Ваше Императорское Величество, наконец-то вы ответили. Да, это я. Совещание с высшей аристократией? Да плюньте на них. У меня дело поважнее. Хотя нет, не плюйте. А соберите всех, кого можно в большом зале и пригласите телевидение. У вас есть минут тридцать, не больше. Почему такая срочность? Я всё объясню, когда перенесусь в ваш зелёный кабинет. Но поверьте, вы не скажете мне ни одного худого слова, когда я вам растолкую, для чего это было нужно. Всё, отбой.

Я под странным взглядом смертной сбросил вызов и на всякий случай стёр номер телефона, а потом глянул на неё и попросил:

— Принеси нож.

— Н-н-нож? — снова заикаясь, повторила она, распахнув глаза ещё шире.

— Ты жаждешь, чтобы я помог твоей дочери? Тогда неси нож.

— Вы хотите за-зарезать меня? — проблеяла она.

— Тю, я разве похож на маньяка? Хотя… ладно, не будем касаться этой темы. Нож мне нужен, чтобы отрезать кусок яблока, — проговорил я и с тяжёлым вздохом вытащил из кармана чудесный фрукт.

Тот блеснул золотом, отражая солнечный свет.

Хм, как странно, что на моём жизненном пути появился умирающий ребёнок, когда у меня в кармане по странному стечению обстоятельств оказалось то единственное, что может спасти его.

Причем, надо помнить, что магические свойства молодильного яблока начнут исчезать, стоит повредить его структуру. Потому-то я и приказал императору шевелить царственными копытами, ведь как раз через полчаса яблоко и начнёт терять силу.

Такое ощущение, что всё это неслучайно. Но кто мог подстроить подобную ситуацию? Только какие-то богини судьбы. Либо… либо кто-то ещё более могущественный. Древний? Но зачем ему это? Он испытывает меня?

— Какое необычное яблоко, — пробормотала женщина, резко встав с коленей.

— Оно волшебное. Неси скорее нож.

Смертная поколебалась немного, но всё же ураганом ринулась на кухню. Она решила до конца пройти безумную тропинку, на которую ступила, поверив в то, что какой-то свихнувшийся маг, говорящий, что он бог, способен спасти её дочь.

Но всё же женщина мне не доверяла.

Я даже не успел подойти к койке, как она появилась в дверном проёме с ножом в руке. Её взгляд тут же метнулся к ребёнку, проверяя — не сделал ли я с ней что-то плохое во время её отсутствия.

— Вот, — подскочила она ко мне и протянула нож, разрываемая противоречивыми чувствами.

— Открой дочери рот, — приказал я, взяв нож.

Та поспешно склонилась над дочерью и без труда раздвинула её челюсти.

Я отрезал от яблока небольшой кусок и передал женщине. Та понятливо сунула его в рот девочке, где он, соприкоснувшись со слюной, начал быстро растворяться, как мороженое на жарком солнце.

Плоть яблока всасывалась в тело ребёнка, омолаживая его и прогоняя всяческие болезни. Подобной дозы должно было вполне хватить, чтобы вылечить девочку. И в то же время она вряд ли сильно помолодеет. Думаю, сбросит лишь полгода или год.

— Что… что с ней происходит⁈ — тревожно выдохнула женщина, глядя, как её дочь уменьшается в размерах.

— Она молодеет — это, в общем-то, основной эффект чудесного яблока, но на данный момент — побочный. Без него никак не вылечить ребёнка. Кстати, обрати внимание, что у неё уже прошёл жар, на щёчках появился здоровый румянец, а дыхание выровнялось.

В этот миг девочка открыла небесно-голубые глаза, радостно улыбнулась и проговорила, глядя на смертную:

— Мама.