Сломанный рог не подвёл меня. Он действительно нашёл проводника. Но такого, что плакать хотелось. С другой стороны, минотавр ведь ничего и не говорил о том, что качество этого проводника оставляло желать лучшего.

— А он не помрёт по дороге? — шёпотом спросил я Сломанного рога, скептически глядя на низенького, сгорбленного старика, опирающегося на палку.

Его грязно-седая борода чуть ли не касалась ступеней Дворца Совета, а лысая голова отражала свет луны. На его узких плечах красовалась побитая молью шкура, а на худощавом лице с ввалившимися щеками и длинным крючковатым носом поблёскивали диковатые глаза пациента, сбежавшего из психиатрической лечебницы.

— Не помрёт, — без особой уверенности в голосе сказал Сломанный рог, стоя возле входа в бывший храм Перуна. — Его едва не каждый год хоронят, а он всё не помирает. Бывает, пропадает куда-то надолго, и тогда уж точно все считают, что старик Мых концы отдал или его сожрал кто-нибудь. Ан нет. Каждый раз снова в городе появляется и травки целебные продаёт.

— М-да, мне знаком такой тип стариков, — покивал я, скользнув взглядом по домам, окружающим площадь, где и стоял Дворец Совета.

— Другого проводника всё равно предложить не могу, — виновато развёл руками минотавр. — В те места, где обитают отшельники, только старик Мых и не боится ходить. Там и призраки всякие обитают, и монстры. Да и братья-изгои не больно-то рады тем, кто топчется рядом с их жилищем. Могут и убить. А старик Мых… Чего ему терять?

— Да, ему наверняка уже прогулы ставят в загробном царстве Сварга, — вздохнул я, на прощание похлопал минотавра по шерстяному мускулистому плечу и спустился по ступеням на площадь. — Пойдём, Мых. У нас мало времени, а конкретно у тебя его может быть и того меньше. Ты уже знаешь, куда меня нужно проводить?

— Знаю, знаю, господин. Идите за мной да не отставайте.

— Думаю, это будет очень просто — не отставать от тебя, — иронично усмехнулся я краем рта.

Старик щербато мне улыбнулся, показав чёрные пеньки зубов, а потом нырнул сморщенной ручонкой под шкуру и вытащил оттуда кожаный мешочек. Вытянул из него какую-то поганку и забросил в рот, принявшись тщательно пережёвывать.

Чавкал он с таким аппетитом и жадностью, что даже у меня слюни потекли.

— Ты это… не увлекайся грибами, а то приведёшь меня в страну грёз, фей и единорогов, — бросил я ему и двинулся через площадь.

— Я меру знаю, — важно заметил Мых и неожиданно легко поравнялся со мной.

Более того, он прибавил скорости, обогнав меня. Только пятки его грязной кожаной самодельной обуви засверкали.

— А грибочки-то у тебя непростые! — выдохнул я, догнав старика.

— Очень, — улыбнулся тот, горя лихорадочной энергией, которую дают некоторые наркотические вещества.

Правда, потом они, конечно, берут своё, и человек становится вялым, сонным. И такое состояние может продлиться пару дней. Да и для здоровья подобный допинг довольно вреден. Удивительно, что старик столько прожил, балуясь подобными грибами. Но в любом случае пока-то он жив, так что надо его использовать.

— Давай пошустрее, Мых. Времени в обрез, — поторопил я его.

Тот снова кивнул и припустил лёгкой рысью, перекинув бороду через плечо, чтобы не путалась в ногах.

Мы быстро преодолели улицы города и начали пробираться через болото. Под ногами зачавкала мягкая склизкая почва, и появились хилые чёрные деревья, тянущие к нам голые перекрученные ветки, напоминающие руки мертвецов.

Деревца порой росли прямо из зелёной вонючей воды, чья поверхность иногда шла пузырями. При этом во влажном воздухе царил тяжёлый запах гниющих растений, а толстые бородавчатые жабы провожали нас подозрительными взглядами.

Понятное дело, что никаких тропинок и указателей с надписями «там живут отшельники-изгои» нигде не было, но старик вёл меня по болоту с уверенностью отменного навигатора. Он будто назубок знал здесь каждую кочку, каждую травинку и деревце.

Более того, Мых по пути успевал срывать какие-то бледные цветочки, что-то бормоча себе под нос.

Я напряг слух и разобрал его бормотание:

— Ох и хорошо в этом году зацвёл «мёртвый глаз», ох и хорошо.

Приглядевшись к цветочкам, я подумал, что они и правда похожи на буркала трупов.

— Мых, ты не увлекайся. Время уходит, — всё же напомнил я ему.

— Последний токмо сорву, — прошамкал тот и потянулся к цветку, выглядывающему из травы.

Внезапно из зарослей раздалось сердитое шипение и оттуда метнулась змея, влажно блеснувшая кожей в свете звёзд и луны.

— Фу-у-у, брысь! — только и успел на автомате выдохнуть я, уже мысленно видя старика, корчащегося из-за яда, стремительно убивающего его.

Но Мых успел отдёрнуть руку, избежав укуса змеи.

— Ай-я-яй, не безобразничай, — погрозил он кривым пальцем змее и вдруг ловко шлёпнул её ладонью по голове. И та, сконфуженно зашипев, поспешила скрыться в зарослях.

— Да ты факир, — удивился я.

— Кто это? — поинтересовался старик, сорвав-таки цветок.

— Что-то вроде человека, дрессирующего змей.

— А чего их дрессировать? Глупые они, — махнул рукой Мых, шумно втянул длинным носом воздух и двинулся дальше, тыча своей палкой в особо топкие места, чтобы не провалиться. — Скоро появится Дорога духов, с неё нельзя сходить, иначе смерть. А сами духи безобидные, если их не трогать, не слушать и не злить.

— А на что духи могут обидеться?

— На неуважение к их останкам — это основа основ, — с апломбом сказал старик, закинул в рот ещё один грибок и шустро поскакал по болоту.

Я с помощью «телепортации» двигался за ним ровно до тех пор, пока мы не добрались до брусчатой дороги, разрезающей поле жидкой грязи. Здесь мы остановились.

— Тут магией лучше не пользоваться. Духи этого не любят, — произнёс Мых, поглядывая на каменные столбы, стоящие по краям дороги. К некоторым из них ржавыми кандалами были прикованы скелеты, чьи черепа испускали мертвенно-бледное сияние, словно креативные уличные фонари.

— Милое местечко, — пробормотал я, пробежавшись взглядом по костям, разбросанным по брусчатке.

Среди них лежали давно проржавевшее доспехи, клинки, топоры и прогнившие остатки щитов да стрел.

— Не наступай на кости, господин, — предупредил старик и осторожно пошёл по дороге, переступая или обходя останки.

— У этой дороги есть какая-то история? — спросил я, двинувшись за ним.

— Историй много, но какая из них правдива, не скажет никто, — просипел Мых, взяв палку в другую руку. — Я могу сказать, что видел сам. Раньше просто топь тут была, а потом глядь — дорога ента появилась. Кто-то скажет, что из топи она и поднялась. Но столбы-то эти, что по краям её стоят, выше восьми локтей, а прежде их не было видно. Значится, глубоко дорога лежала и не могла за одну ночь так высоко подняться.

— Хаос и не на такое способен.

— Есть такое дело, — согласился Мых, блеснув выцветшими глазами. — Но по мне, Хаос её откуда-то перенёс. Не из топи он её поднял.

— Может и так, — пробормотал я, поняв, что моё любопытство не будет удовлетворено. Не узнать мне тайны происхождения Дороги духов.

— Глядите, господин, глядите да не пугайтесь, и их не пугайте, — внезапно поспешно протараторил Мых, вскинув руку.

Он указал на два туманных облачка, появившихся над серединой дороги. Они коснулись лежащих там скелетов и начали вытягиваться, принимая форму людей. Причём местные духи, в отличие от призраков, выглядели более реальными, прям как очень правдоподобные иллюзии.

Всего за пару ударов сердца туманные облачка обернулись двумя женщинами. Одной было лет шестьдесят, и она носила длинный сарафан. Он облепил её располневшее тело с крупной грудью, свисающей чуть не до пупка. Лицо её напоминало печёное яблоко, а длинная седая коса опускалась до грязных голых пяток.

Второй же женщине на вид было не больше двадцати пяти. Статная, с бледным прекрасным лицом и с серебряной диадемой на чёрных волосах. Последние были заплетены в такую длинную косу, что её пришлось обернуть вокруг тонкой талии. Из-за этого коса напоминала пояс, подчёркивающий широкие бёдра смертной и её сочную задницу, обтянутую тканью светлого сарафана.

— Ну и зад, а волосы-то какие длинные! Настоящая Жопунцель, — восхищённо проговорил я.

— Да, хороша чертовка. И плевать, что сиськи едва не по земле волочатся, а талия растеклась хлебным мякишем, — поддакнул старик, пожирая взглядом старушку. — А я и не думал, господин, что у вас такой отменный вкус.

Я покосился на Мыха. Он меня подкалывает или всерьёз решил, что мой восторженный комментарий относился к бабке? По его глуповатому виду невозможно было выяснить, чем руководствовался старик, вперившийся в бабку.

А та вдруг вместе с молодой обольстительно улыбнулась нам и поманила рукой, шагнув с дороги в топкую грязь. Духи, естественно, не провалились в неё, а вот мы с Мыхом наверняка с головой уйдём в жижу — и поминай, как звали.

— Не идите за ними, — встревоженно посмотрел на меня старик.

— И в мыслях не было.

— Это хорошо, хорошо, — мелко покивал тот и снова пошёл вперёд, косясь на духов.

А те принялись активнее махать нам руками и всё шире улыбаться. В их жестах и мимике появились игривость и толика томности.

А уже когда мы миновали середину дороги, даже не подойдя к её краю, обе женщины перешли к более решительным действиям. Они стали изгибаться будто под музыку, которую слышали только они. А их сарафаны начали медленно скользить к ногам, обнажая голые тела.

Я смотрел только на молодую женщину, а вот старик с ярко горящими глазами наблюдал и за той, и за другой.

В какой-то миг он прям на ходу начал ритмично хлопать в ладоши и по-стариковски подвывать:

— Э-э-эх! Ух-ух!

— Под ноги не забывай смотреть, — напомнил я разошедшемуся старику, чья физиономия раскраснелась.

Тот молча кивнул и через десяток секунд перестал хлопать. Буквально в тот же миг оба обнажённых духа замерли. Мых словно знал в какой именно момент закончится бесплатный стриптиз.

Между тем с лиц духов стремительно уходили гримасы похоти, а из глаз пропало обещание неземных наслаждений, сменившись злостью и жутким разочарованием волков, упустивших сочных ягнят.

— До встречи! — помахал им старик.

Духи пронзительно взвыли и пропали.

— И часто они тут выступают со своими народными танцами? — с ухмылкой спросил я, сойдя с брусчатки на берег.

— Почитай каждый раз, как кто-то идёт по дороге. Ну, ежели никто кости не трогает. Тогда просто голышом танцуют, а если косточки тронуть — тада всё, смертным боем идут.

— А ты наверняка частенько тут ходишь, да? — широко улыбнулся я.

— А чего не ходить-то? — подмигнул мне старик и закинул в рот грибочек.

— Может, и отшельники тут поселились из-за этих танцев?

— Может, — не стал спорить Мых и пошёл между деревьями, собравшимися в настоящий чёрный лес. — Они уже рядом живут. Ещё четверть часа хода — и будем на месте.

— А ты не боишься отшельников? — полюбопытствовал я, чавкая жирным чернозёмом под ногами. Его покрывал слой опавшей листвы и мелких веточек. — Говорят, что они так же дружелюбны, как та змея, что едва не укусила тебя.

— А чего мне их бояться? Всё одно помирать, — философски прошамкал старик и покосился на обглоданный человеческий череп, лежащий между бледными древесными корнями, выступающими из земли.

— Ну да, ну да, — покивал я, пробежавшись внимательным взглядом по согнутой фигуре Мыха.

У Громова-младшего он вызывал нервную дрожь. Впрочем, как и окружающий нас лес. Тёмный, мрачный, пахнущий плесенью и смертью. Отвратительные наросты и гирлянды седого мха уродовали деревья, а в дуплах порой поблёскивали чьи-то голодные глаза. Под ногами же иногда встречались кости людей и животных.

А когда над нашими головами кто-то ухнул, Громов-младший едва в обморок не грохнулся. А я даже не вздрогнул, хотя очень хотелось.

Старичок же мелко захихикал и просипел, погрозив кулаком во тьму, шевелящуюся в кронах деревьев:

— Филин тутошний. Тот ещё разбойник.

— Угу, шутник, — поддакнул я, услышав удаляющееся хлопанье крыльев.

— Всё, дальше я не пойду, — остановился Мых и указал палкой на просвет между деревьями. — Вон полянка отшельников. Тама они живут.

— Не пойдёшь со мной? Испугался? А как же «всё одно помирать»?

— Так-то оно так. Но зачем лишний раз смерть за бороду дёргать? — хитро усмехнулся старик. — Я, господин, вас тут подожду, на пеньке.

— Жди, — бросил я и дальше пошёл один, дивясь странному представлению Мыха о смерти. Откуда у неё борода? Да и как-то странно, что он не упомянул какую-нибудь богиню смерти или бога.

Выйдя на полянку, я в свете луны обнаружил избушку из чёрных от времени брёвен, покрытых жёлтыми пятнами грибка. На крыше из дёрна росла трава, за мутными стёклами плясал огонь свечей, а к входной двери вели десять прогнивших ступеней, поскольку избушка стояла на четырёх сваях, торчащих из раскисшей почвы.

Видать, отшельники решили обезопасить своё жильё от подтопления. Потому и подняли его на пару метров от земли.

— Чем-то всё это мне одну сказку напоминает, — пробормотал я и не таясь двинулся к ступеням.

Но мне не суждено было подойти к ним. Вдруг с диким скрипом несмазанных петель открылась дверь и на пороге появился лохматый дед в длинной ночной рубашке. Из-под неё виднелись только мосластые ступни с кривыми узловатыми пальцами, оканчивающимися внушительными ногтями.

— Кто такой? Чего тебе надобно тут? — неприветливо прохрипел он, с прищуром глядя на меня.

Из-за его узкой спины лился свет свечей, а на худой шее на верёвке висел небольшой черепок какой-то птицы.

— Разговор есть, — произнёс я, заметив за оконным стеклом чью-то физиономию.

— Так говори, покуда можешь, — выхаркнул тот, хмуря разросшиеся седые брови, нависающие над колючими глазами.

Магией от старика не тянуло, но говорил он с такой уверенностью в собственных силах, словно у него в избушке пировал десяток-другой друзей-богов, готовых встать на защиту дедка.

— Ты один из братьев, которых называют отшельниками?

— Ну и что.

— Как тебя звать-величать?

— Не надо меня звать-величать. Иди отсюда, пока цел, — зло выдал сварливый старик, тряся бородой.

— Без разговора никуда не уйду, — отрезал я. — Говорят, что ты с братьями умеешь открывать порталы на дальние расстояния? Правда ли это?

— Какое тебе дело, пришлый?

— Меня зовут Человек из-за Стены…

— Ты такой же человек, как я сисястая девка, — перебил меня дед. — У тебя только тело человечье, а нутро пахнет божественной силой. Но ты ещё не бог, хотя и на пути к тому, чтобы стать им. Так чего ты хочешь? Говори, не юли. Нет у меня времени слушать тебя. А был бы ты обычным человеком, даже говорить бы с тобой не стал. Утопил бы в болоте — вот и вся недолга.

О как! А старик-то непростой! Даже сильный маг не способен почувствовать во мне божественную кровь, а этот сварливый хрен уловил её.

— Да ты, видать, и сам не человек, раз сумел понять, кто я. Какого бога ты потомок?

— Такого, — огрызнулся старик, начиная выводить меня из себя. — Чего тебе надо?

— Хочу заключить сделку, — ровным голосом проговорил я, мысленно прокручивая в голове успокаивающую мелодию. — Мне нужен устойчивый портал на несколько часов. И я готов заплатить за вашу помощь. Назови цену.

— Ничего нам не надо! — рявкнул старик и взялся сморщенной рукой за дверную ручку, явно вознамерившись скрыться в хате.

— А имеешь ли ты право говорить за всех братьев? Может, только за того, что прилип к стеклу? А тот брат, который привёл меня сюда, вполне может иметь другое мнение. Давай, Мых, выходи уже, не стесняйся. Подключайся к разговору. И третьего своего брата зовите. Я ведь не уйду, пока вы не согласитесь помочь мне.