Народу в зале набилось столько, что вишенке негде было упасть. Между особо горячими кадетами даже завязались словесные стычки за лучшие места.

На меня тоже с вызовом поглядывали какие-то парни со старших курсов, но так и не рискнули подойти и попробовать занять моё место. А мы-то с девушками умудрились пристроиться аж во втором ряду, практически возле сцены, где пока никого не было.

— Напряжение нарастает, — с улыбкой проговорил я, комфортно восседая в одном из кресел. Они протянулись рядами через весь актовый зал, украшенный декоративными деревьями в кадках и мраморными статуями богов.

— Не то слово, — поддакнула сидящая рядом Белова.

Она пробежалась взглядом по активно шушукающимся людям, взволнованно поглядывающим на сцену. А на ту вдруг выкатилась упитанная мадам и заполошно поставила микрофон со стойкой, после чего дебелой рукой вытерла пот.

— Наверное, ей не очень удобно жить с таким весом, — проговорила Огнева, с сочувствием поглядев на даму.

— Ну, какие-то плюсы в такой фигуре явно есть, — произнесла графиня.

— Ага, плюс тридцать точно, а то и все плюс сорок килограммов, — вставил я свои пять копеек, заслужив осуждающие взгляды аристократок.

Впрочем, уже через миг все их внимание поглотил тяжело подошедший к микрофону ректор, блестя лысиной и сальными щеками.

Он взял микрофон и с одышкой прохрипел:

— Добрый день, уважаемые кадеты. Я много времени у вас не отниму. Однако повод, по которому мы все здесь собрались, очень важный. Вероятно, вы все слышали, что некоторые люди призывают императора отправить войска в Пустошь…

— А-а, теперь ясно, почему нас собрали, — кивнула мулатка, потревожив чёрные короткие волосы, едва закрывающие уши.

Её хищные высокомерные черты лица вдруг исказило выражение глубокого понимания происходящего.

Да и остальные кадеты, кажется, тоже практически сразу смекнули, чем в итоге закончится речь графа Грейца. А тот, не щадя свой толстогубый рот и язык, минут пятнадцать с напором и фанатичным блеском в глазах рассказывал, какая это честь служить на благо своей страны, а уж тем более сражаться за неё против хаоситов.

— … И вот, дорогие кадеты, — подобрался ректор к самому важному, глядя на пасмурные физиономии смертных, — император призывает вас вступить в ряды героев, которые отправятся уничтожать хаоситов! Ведь мы должны победить их! Обязаны раз и навсегда избавиться от этой скверны на лике нашей планеты. Боги помогут нам! Жрецы обещают всем воинам божественное благословение! Так кто же из вас готов послужить на благо родины⁈ Поднимите руки!

— Лес рук, — иронично сказал я, оглядев кадетов, старательно отводящих взгляды.

Да, столичная академия стражей — это не то место, где обучаются герои.

Внезапно Белова и Огнева чуть ли не одновременно вскинули лапки.

— А вот и первые добровольцы! — радостно выдохнул ректор и посмотрел на меня. — А что же вы, Громов, не поддержите подруг?

— Они просто опередили меня, очень прыткие особы, — весело проговорил я, подняв руку.

А чего? Я всё равно уже понял, что эта война действительно никак не может обойтись без меня. Да и я не могу упустить такой великолепный шанс получить хороший опыт и всякие ценные плюшки.

— Молодец, Громов! — вдруг искренне похвалил меня толстяк ректор и едва не пустился в победный танец, словно я только что согласился прыгнуть в пасть дракону.

Чего это он? А-а-а, понял! Просто он рад, что избавится от меня. С глаз долой, из сердца вон. Ректору больше не придётся терпеть меня в академии. Впрочем, и я рад убраться отсюда, ведь все серьёзные события будут происходить в Пустоши.

— Ну, господа кадеты, кто-то ещё желает? — приподнято выдохнул граф, посмотрев на остальных смертных. — Неужели только кадеты из Стражграда любят нашу родину?

Люди стыдливо опускали головы, но всё же нашлись среди них пятеро человек, всё же поднявших руки.

Ректор сразу же заулыбался и выдал хвалебную речь, закончившуюся словами, что все добровольцы уже завтра утром могут отправляться к Стене. Персонально мы с графиней и баронессой должен вернуться в Стражград, где нас уже и определят в какой-нибудь отряд.

На этом граф и закончил, отпустив нас всех на лекции.

Конкретно у моего потока намечалась физика, однако это занятие, как и предыдущее, оказалось сорвано, но теперь по другой причине. Если в прошлый раз все обсуждали произошедшее в библиотеке, то сейчас кадеты принялись как бы вскользь придумывать веские причины, по которым им никак нельзя отправляться в Пустошь. Ну а лично я снова заслужил восхищённые девичьи взгляды.

— Громов, ты покидаешь эту академию звездой, — уже после лекции сказал мне Пётр Ильич Фрост и крепко пожал руку. — Передавай привет графу Багряному и Евграфу Петровичу Чернову.

— Обязательно передам, — заверил я преподавателя и покинул аудиторию.

Последний раз прошёл по коридорам, забрал документы и вышел во двор академии, где мне на прощание жёлтыми листьями помахали деревья.

М-да, это был интересный опыт, пусть и короткий. Я в этом учебном заведении даже недели не провёл, а уже уезжаю, но всё же получил несколько ярких, запоминающихся эпизодов. Да и в самой столице у меня ещё остались кое-какие дела.

Поймав такси, я отправился в кафе «Приют Семаргла». Оно находилось в центре города на одной из набережных. Такси быстро доставило меня к нему. Я расплатился с шофером, вышел из автомобиля и окинул придирчивым взглядом панорамные окна, на которых белой краской был схематично изображён бородатый мужчина с огромными мышцами. Таким «банкам» и Тор с Гераклом позавидовали бы.

Над дверью висел колокольчик, который и возвестил о моём прибытии, когда я вошёл в заведение, сразу погрузившись в восхитительные ароматы выпечки и крепкого кофе.

Запахи витали среди металлических лат, грубоватых столов и люстры, сделанной под средневековое тележное колесо с оплавленными свечами. Она висела на цепи под потолком. И всё вокруг создавало ощущение, что я попал в средневековую таверну.

К слову, это место пользовалось популярностью. Три четверти столов оказалось занято. И два из них занимали знакомые мне личности. За одним ел кулебяку Семаргл, обсыпав крошками чёрную футболку с надписью «не давши слово — крепись, а давши — держись». А за другим восседал крупный мужчина в потёртом плаще, сшитом из обрезков кожи. Он молча цедил пиво из здоровенной кружки, не поднимая головы, покрытой капюшоном.

— Привет, — приподнято проговорил я, проходя мимо стола Семаргла. — Решил уйти из такси и заняться кафе? И как? Оно больше приносит дохода?

— Такси — для души, — усмехнулся он и обвёл рукой кафе. — Да и это тоже.

Бог принялся стряхивать крошки с футболки, будто специально привлекая моё внимание к надписи.

— Остроумно, — улыбнулся я.

— А я уж думал, что слишком тонко и никто не поймёт.

— Я ещё с улицы всё понял, — иронично проговорил я и уселся за стол к Хродгейру, которым и был здоровяк в плаще. — Ну как? Держишься? Нет желания убить меня? На всякий случай почаще поглядывай на футболку Семаргла и помни, что ты дал слово не трогать меня полгода.

— Я всегда держу своё слово, — прогудел асгардец, сделав долгий глоток из кружки.

Из-под капюшона показались длинные грязно-серые волосы и грубое, будто наспех вырезанное из скалы суровое лицо с повязкой, скрывающей незрячие глаза.

— Вот за это я тебя и ценю. Ну ещё за великолепное чувство стиля. Надо будет тоже такой плащ прикупить.

— Я хочу серьёзно с тобой потолковать, — понизил он голос и перешёл на древний диалект Асгарда, попутно поставив кружку на стол. — Как идут твои дела?

— Всё на мази, — тихо ответил я на том же языке, чтобы Семаргл точно ничего не услышал и не понял. — Но подробностей я тебе рассказать не могу. Связан клятвами по рукам, ногам и огромному члену.

— Хм, — недовольно хмыкнул потомок бога Хеда и забарабанил по столу пальцами с жёлтыми обгрызенными ногтями. — Он тебе доверяет?

— Вполне может быть, — уклончиво ответил я, понимая, что речь идёт об Ивриме, то бишь о Безумном боге.

— Я так полагаю, что пророчество всё же не было ложным? Что-то эдакое ты уже совершил?

— Да я много раз что-то эдакое совершал в своей жизни.

— Локки, не юли, — скрипнул крупными зубами асгардец.

— Я ничего не могу тебе сказать. Клятвы, — напомнил я. — Но ты не переживай, у меня всё под контролем.

— Вот это меня и настораживает, что у тебя всё под контролем, а не у меня, — пасмурно выдал Хродгейр, хлебнул пива и огорошил меня: — Если ты предашь сам знаешь кого или у тебя ничего не выйдет, то я поплачусь за это головой. Только на таких условиях мне удалось договориться сам знаешь с кем, иначе бы он убил тебя, невзирая ни на какие последствия.

— Хель мне в печень, никто не вечен! — ахнул я, округлив глаза. — Ты жутко рискуешь, положившись на меня.

— Ты лучше, чем тебе кажется.

— Да куда уж лучше? Я и так считаю себя самым лучшим существом во вселенной. Ну а если серьёзно, спасибо. Не думал, что ты готов ради меня поставить на кон свою жизнь.

— Не только ради тебя. Я всё же верю в благоприятный исход твоей задумки. Ты, на мой взгляд, и вправду можешь разобраться с ним, чтобы он больше никогда не мог угрожать нашему дому.

— Кхем. Ты же помнишь, что слепой? И в свете этого факта совсем по-другому звучит фраза «на мой взгляд».

— Не придирайся к словам.

— Как скажешь, — пожал я плечами.

— Что ж, до встречи, — прогудел Хродгейр, одним махом осушил кружку и, поморщившись, сказал мне, повернув голову в сторону Семаргла, беззаботно потягивающего кофе: — Локки, скажи своему другу, что его пиво хуже козлиной мочи. Такое даже в темнице не подают отъявленным мерзавцам.

— Обязательно передам. Думаю, он сразу же повысит качество продукта, — иронично усмехнулся я.

— И вот ещё что, Локки, никакой он тебе не друг и даже не союзник. Славянские боги наверняка уже поняли, какие у тебя цели, а им на своей территории явно не нужен новый бог, — проговорил асгардец, встал из-за стола и, громыхая тяжёлыми ботинками, направился к выходу.

Смертные проводили его любопытными взглядами, даже не догадываясь, кто перед ними.

— Как прошёл разговор? — сразу спросил Семаргл, усевшись на место Хродгейра, стоило тому покинуть кафе.

— Нормально. Обсудили договор с Одином, вспомнили знакомых, поговорили о пророчестве. Хродгейр всё-таки считает, что оно насквозь лживое. На фоне этого Один может и потерять ко мне всякий интерес, — солгал я, не моргнув глазом.

— М-м-м, — недоверчиво протянул бог, но расспрашивать меня не стал, переведя тему: — Готов присоединиться к нашей войне против Хаоса?

— Готов, но пока ещё не придумал себе награду.

— Да, подумай, подумай над ней.

Семаргл с кривой ухмылкой посмотрел на меня, а я бесстрастно — на него. Мы оба понимали, что я попрошу божественную кровь. Моё желание стать богом никуда не делось. И у меня уже есть полубожественный атрибут, пробудившийся после битвы с Двухголовым, прежде бывшим Эдуардом и Робертом Долматовыми. Правда, я до сих пор так ни разу и не применил его, решив сохранить в секрете ото всех. Этот атрибут ещё должен сказать своё веское и, надеюсь, убийственное слово.

— Понравилось ли гостю пиво? — прервал молчание Семаргл, кивнув на пустую кружку.

— Хродгейр сказал, что им только заключённых пытать. Бурда. Думаешь, почему он так быстро ушёл? Блевать отправился.

— Хм-м, — недовольно нахмурился бог, сощурив глаза. — Ладно, посмотрим, что он скажет в следующий раз.

— Вряд ли ты удивишь его. Асгард впереди всей вселенной по вкусному и качественному пиву, элю и прочим хмельным напиткам.

— Посмотрим-посмотрим, — пробормотал бородач.

Мы ещё немного поговорили с ним, после чего я отправился в отель, где сообщил, что завтра съезжаю. Управляющий, конечно, с фальшивой грустной улыбкой на устах чуть не залился слезами, показывая, как ему горько из-за моего отъезда. Однако деньги не вернул, заплаченные за номер. У меня ведь оставалось ещё несколько дней постоя. Но я махнул рукой на эти гроши. Мне не жалко.

Впрочем, сотрудники отеля оказались не такими уж жадными смертными. Они притащили в мой номер шикарный прощальный обед, что было очень кстати. Я наелся до отвала, покемарил часок и принялся собирать свои вещи. А уже ближе к вечеру начал готовиться к встрече с Ангелиной.

— Неплохо, неплохо, — оценил я свой наряд, стоя перед ростовым зеркалом, отражающим свет хрустальной люстры.

Новый костюм-тройка замечательно сидел на мне. Да и блестящие, как у кота яйца, ботинки шикарно дополняли образ. Я ещё и бабочку нацепил, ведь мы с Ангелиной собирались встретиться в ресторане, пусть и в довольно тихом.

— Замечательно, — улыбнулся я, поправив лацкан пиджака, и вдруг услышал скрип двери в соседней комнате.

Кто бы это мог быть? Служанки всегда стучат.

Я телепортировался в угол комнаты, чтобы оттуда атаковать незваного гостя. А тот, не стесняясь, широко распахнул дверь и вошёл.

— Э-э-э? — вопросительно выдал я, узрев управляющего.

Он повернул ко мне голову, и всё встало на свои места. На меня уставились горящие безумием глаза, а рот смертного перекосился в широкой усмешке, выпустившей на волю струйку слюны. Она скатилась по подбородку человека и упала на униформу.

— Куда-то собрался? — прохрипел Безумный бог.

— Нет, просто решил встретить вас при полном параде, — хмуро сказал я. — Жаль, оркестр с фанфарами не успел подъехать, и смазливая девица с караваем не подошла.

— Иди за мной. У нас нет времени, — не терпящим возражений голосом проговорил Иврим и вышел из комнаты.

Вот же гад! Как он не вовремя! Но делать было нечего, пришлось последовать за Безумным богом. А тот и вправду вёл себя так, словно у него совсем мало времени. Чуть ли не побежал по коридорам отеля, почему-то припадая на правую ногу, будто ему было неудобно в этом теле.

— Заходи, — проронил он, открыв дверь одного из самых дешёвых номеров.

Я вошёл внутрь и увидел скромную, но чистенькую комнату. Почти чистенькую. Кое-где всё же лежала пыль, как бы намекая, что этот номер давно не сдавался.

На полу же, где раньше лежал ковёр, теперь свёрнутый около стены, красовался уже знакомый мне магический рисунок, выведенный человеческой кровью. Её металлический запах смешивался с еле заметными цветочными нотками.

— На сей раз у тебя будет всего два часа, — просипел Иврим, взяв с прикроватной тумбочки пиалу со свежей кровью.

— Да какого хрена⁈ — недовольно выдохнул я, быстро разоблачаясь. — Почему так мало? Я на какой-то другой уровень сложности перешёл?

— Я сделал все, что мог. И никто во всей вселенной не сумел бы сделать больше, чем я, — гордо вздёрнул подбородок Безумный бог, полыхнув глазами.

— А что меня там ждёт? Есть какие-то подсказки? — мрачно поинтересовался я, оставшись в одних трусах и держа руку с живой татуировкой так, чтобы Иврим не видел ее.

— Каменный сад, полный ловушек. Ключ должен быть в центре него.

— И, естественно, нет никакой карты, ведущей к нему? И уж тем более нет описания, как мне миновать ловушки?

— Не гневи меня, Локки, — процедил Иврим, нахмурив брови. — Ты ведёшь себя как ребёнок. Ты же знаешь, как мне важен твой успех. И если бы мне было известно больше, то я бы непременно всё рассказал тебе.

— Понимаю, — нехотя сказал я. — Но нервишки шалят. Надо бы как-то взбодриться.

— Вспомни, что тебя ждёт великая награда, — посоветовал Иврим и указал мне рукой на пол. Мол, ложись.

Но я не лёг, сначала вытащил из брюк сотовый телефон и отправил Ангелине сообщение: «Извини, сегодня не получится». А уже потом устроился на полу, положив руку так, чтобы татуировка не попала на глаза Ивриму.

Безумный бог принялся выводить на моей груди странные символы, похожие на извивающихся червяков. Попутно он начал что-то шипеть на том самом незнакомом языке.

А я попытался сконцентрироваться на своей задаче, не обращая внимания на причитания Громова-младшего. Парень ужасно боялся идти за ключом. Он же помнил, что с нами приключилось в прошлый раз. Стражи из мрака едва нас не сожрали. Их живая татуировка до сих пор на мне. Надо будет, кстати, исполнить свою часть уговора и, активировав её, выпустить стражей на волю, чтобы они пообедали. Только это надо сделать с умом, с выгодой для себя, а не абы когда и абы где.

Внезапно все мои мысли прогнал тяжёлый полог тьмы, намекающий, что перенос начался.