— Вашу мать! — взбешённо выдохнул я, видя, как упавшую Рысь накрыли тела монстров.

Другие же твари все так же охотно атаковали меня, визжа и завывая. Они уже практически уничтожили «золотой доспех», забрызганный кровью. Где-то даже прокусили его, но «регенерация» залатала раны, высосав приличное количество маны.

От усталости меня шатало, а грудь горела огнём. Да ещё и Громов-младший тоненько вопил от ужаса.

Однако я решительно стиснул челюсти и впервые в этом мире активировал восьмой атрибут. Из моих рук ударил гудящий белый поток обжигающе холодного воздуха.

Температура в коридоре сразу же резко упала. А те твари, что угодили под действие моего атрибута, быстро окоченели, покрываясь коркой льда или инея. Пол, статуи и стены тоже украсили ледяные наросты. А оставшиеся монстры рванули прочь, тоненько завывая.

— Бегите, ублюдки, — просипел я и не сумел удержаться на ногах. Упал на одно колено и тяжело задышал.

«Холод» выпил последние силы. Этот атрибут и так был очень маназатратным, а уж в моём нынешнем состоянии, да в тушке смертного, — вообще мрак. Чуть сердце не остановилось.

Я с трудом смахнул с лица замёрзшие капли крови и глубоко вдохнул холодный воздух. Он обжёг лёгкие и вернул ясность в мыслях.

Мой взор тут же нашёл Рысь. Её кольчуга оказалась изорванной, но грудь вздымалась.

Я на четвереньках подобрался к ней и быстро осмотрел в свете керосинового фонаря, каким-то чудом уцелевшего. Раны на теле девушки имелись, но быстро затягивались. Видимо, у неё был артефакт, включающий регенерацию.

Но почему Рысь без сознания? Ударилась головой? Да, кажется, так и есть.

— Эй, пора, красавица, очнись, — похлопал я её по щекам.

Та со стоном открыла кошачьи глаза, затянутые дымкой непонимания. Но уже через пару мгновений девушка полностью пришла в себя и судорожно вытаращилась, оглядев лёд, покрывающий эту часть коридора.

— Где мы⁈ Нас убили, и мы перенеслись в царство Сварга⁈

— Нет. Мы победили, так что хватит разлёживаться. Пойдём, у нас ещё куча дел, — проговорил я, с кряхтением выпрямился и протянул руку девушке.

Та ухватилась за неё и встала на ноги. Торопливо осмотрела себя, осталась довольна увиденным и только потом спросила, указав рукой на обледеневших монстров:

— Кто их так?

— Дедушка Мороз. Они плохо себя вели, — криво усмехнулся я и посеменил по коридору, отметив, что от разгорячённого тела шёл пар.

— Кто это? Какой-то дух? Голем? Ты его вызвал? — посыпались вопросы от Рыси, как-то очень быстро пережившей, что она была на волосок от гибели.

Девушка уже будто забыла об этом. Никакой рефлексии и слёз. Только кошачье любопытство в глазах. Оно и понятно, в Пустоши нет места переживаниям. Не помер в бою — ну и хорошо, можно жить дальше.

— Дед Мороз — это сказочный персонаж из одной очень далёкой страны, — начал я объяснять, вспоминая ту Землю, где выдумали данного индивидуума.

Рысь принялась слушать меня, не забывая внимательно смотреть по сторонам и прислушиваться к тишине, воцарившейся в коридоре.

Я тоже не снижал бдительности, несмотря на то что ватные ноги того и гляди хотели подломиться.

— Интересная история, — подытожила Рысь, уже смекнув, что это я заморозил монстров, а не какой-то Дед Мороз. — А как ты думаешь, почему тот старик-шептун сцепился с девицей с кошачьими ушами?

— Вероятнее всего, ей не нравилось, что он удерживает соплеменников от нападения на людей, — принялся я размышлять, допив остатки горлодёра.

Жижа огнём пронеслась по пищеводу и приятным теплом разошлась по телу.

— А кто она такая и откуда здесь появилась? И почему старик не желал крови путников?

— О-о-о, боюсь, на эти вопросы мы никогда не узнаем ответов. Хотя… может, вернёмся, изловим кошкодевочку и допросим? Кажется, среди трупов не было её тела.

— Нет уж, спасибо, — помрачнела Рысь. — Я как-нибудь переживу, что не узнаю подоплёки этой истории.

— Точно? А то ещё не поздно пойти обратно, — ухмыльнулся я и кивнул на черноту, темнеющую позади нас.

— Точно, — буркнула она и прибавила шаг.

Больше мы не разговаривали и берегли силы. По крайней мере, пока шли по городу Потерянных.

Нам пришлось потратить несколько часов, чтобы преодолеть коридор, кажущийся бесконечным. А когда мы вышли из города, то увидели всё ту же холмистую пустошь с бурой почвой, ломкой серой травой и низко висящей красноватой дымкой.

Тут мы немного передохнули, съели то, что Рысь прихватила с собой, а затем продолжили путь. И уже шли до самого вечера. В густых сумерках взобрались на холм и увидели у его подножия руины небольшого городка, освещённого немногочисленными кострами, чьё пламя плясало от порывов ветра, швыряющегося пылью.

— Чёрный город, — устало прохрипела девушка, указав рукой на руины. Оттуда порой раздавались стоны, кто-то бессвязно кричал, а некто тянул заунывную хвалу богине Маммоне. — Пристанище безумцев, уродов и калек, доживающих свой век. Но ходит слух, что это место порой посещают жрицы Маммоны, чтобы помочь этим отщепенцам.

— И как они помогают? Лечат их? — спросил я, подумав, что Чёрный город — замечательная маскировка для главного храма, находящегося под ним.

Сюда даже жрицы могут свободно приехать под вполне благовидным предлогом. Конечно, на грядущее эпохальное событие большинство из них прибудут тайно.

— Не знаю, — пожала плечами хаоситка и со стоном уселась на холм.

Интересно, где вход в главный храм? Где-то там, в руинах. Пойду поищу его.

— Рысь, жди меня тут. Я скоро вернусь.

Девушка ничего не стала спрашивать, лишь молча кивнула. А я наложил на себя иллюзию зверочеловека-горбуна и незаметно спустился с холма.

Руины встретили меня смрадом и кривыми тропками между полуразрушенными домами, исписанными хвалебными словами в адрес Маммоны.

Ну а местными обитателями действительно оказались кривые, косые, сгорбленные и увечные зверолюди, которые явно тут не жировали. Их мех выпадал клочьями, кожу покрывали нарывы, а рёбра выпирали так сильно, что их можно было пересчитать. Выглядели они убогими и болезненными, но я всё равно не хотел связываться с ними. Скользил в тенях, стараясь оставаться незамеченным.

Хрен знает, может тут все друг друга знают в лицо? А кто-то наверняка и по запаху способен опознать чужака. Нет, лучше к местным не приближаться.

Придя к такому решению, я быстро осматривал все подвалы, где не было зверолюдей, но ничего, кроме дерьма и костей, в них не нашёл. Однако я во время своих поисков заметил довольно прилично выглядящее большое здание, находящееся под охраной. Уж больно систематически вокруг него двигались зверолюды как часовые.

Благо «телепортация» и иллюзии позволили мне проникнуть внутрь. А там меня поджидали дорогие обои, резная мебель, курящиеся благовония, ковры и прочая роскошь. И везде стояли статуи Маммоны во всех её обличьях, включая людское и драхнидское. Охраны тоже было до одного места, поэтому я с большим трудом незамеченным добрался до подвала и обнаружил коридор, уходящий под землю.

Спустившись по нему, я оказался перед закрытыми золотыми воротами. И не было никакой возможности пройти дальше. Впрочем, мне и этого было достаточно, поскольку я уже точно знал, что за воротами находится главный храм Маммоны. Об этом косвенно говорили обрывки разговоров, которые вели охранники в доме. Мне удалось подслушать их, попутно выяснив, в какое время завтрашней ночью начнётся призыв богини.

Вооружившись этими сведениями, я активировал кубок-портал и вернулся на холм к Рыси. Та вздрогнула, когда я появился, и удивлённо посмотрела на артефакт.

— Сильная вещь, — протянула она, восхищённо глядя на него.

— Простая побрякушка, — усмехнулся я и достал золотой амулет жрицы Маммоны. — Готова отправиться домой?

— Готова, — тут же радостно кивнула она.

А Громов-младший вторил ей с неменьшей радостью.

Я активировал амулет, и тот перенёс нас в ближайшее к болотам подземелье Маммоны, которое мне доводилось посещать. Мы быстро прошли его, попутно убив несколько существ, дабы зарядить энергетические ловушки. А уже они наполовину подзарядили кубок-портал.

— Фух-х, — с облегчением выдохнула Рысь, когда наш дуэт выбрался на поверхность.

— Да, мы что-то долго бродили, но столько всего успели… — довольно произнёс я, покопался в карманах и протянул девушке золотой амулет жрицы Маммоны, приплюсовав к нему два артефакта, которые когда-то снял с трупов зверолюдов, павших от моей руки, когда я впервые добрался до болота. Они могли частично отразить магию. — На, держи. Награда за твои заслуги.

Девушка отказываться не стала и взяла все три цацки.

— Благодарю, — кивнула она, облизала губы и спросила, внимательно уставившись на меня жёлтыми кошачьими глазами: — А кто ты такой на самом деле? Ты же не просто Человек из-за Стены.

— А ты как думаешь? — спросил я, достав наполовину заряженный кубок-портал.

— Жрец Сварга.

Я многозначительно подмигнул ей и перенёсся в свою комнату, наверняка оставив в душе Рыси полную уверенность, что и правда служу богу Хаоса.

— Ну и денёк, — пробормотал я, с наслаждением снимая порванную окровавленную одежду, пропитавшуюся грязью и пылью.

Я сложил её в отдельный пакет, чтобы потом выбросить, а затем посмотрел на стрелки часов. Они говорили, что ужин уже прошёл, но ещё рано ложиться спать.

Что ж, сейчас помоюсь и тихонько что-нибудь свистну на кухне, а то живот крутит от голода.

Пока же я отправился в душ, где провёл не меньше получаса, а когда вышел оттуда свежим и улыбающимся, за окном уже сидел Рарог.

— Кар-р-р! — требовательно каркнул он, ударив клювом по стеклу.

— Сейчас, — проронил я, поправил полотенце на бёдрах и отворил оконную створку.

Рарог влетел в комнату и уселся на спинку кресла.

— Кар-р-р, — снова выдал он, повернул голову и посмотрел на меня одним глазом, похожим на каплю раскалённого докрасна металла.

— Хочешь узнать последние новости? Тогда слушай…

Я рассказал ему, когда и где собираюсь атаковать Маммону.

— Кар-р, — удовлетворённо каркнул Рарог и расправил крылья, намереваясь улететь.

— Больше ничего мне сказать не хочешь?

Тот отрицательно помотал головой и улетел.

Хм, кажется, Хродгейр пока ещё не связывался с пернатым. Долго как-то Один думает. Не откажется ли от моего шикарного предложения? Или он действительно отрезал Хродгейру яйца, и тот теперь ищет того, кто их пришьёт ему обратно?

Вымученно улыбнувшись, я накинул халат, покинул комнату и пошёл в сторону кухни по коридорам и ступеням, освещённым мягким светом настенных бра. По пути мне встретилась всего одна служанка, а на кухне вообще никого не было, кроме большого рыжего кота.

— Откуда ты взялся? — задумчиво прошептал я, включив свет.

Животное с табуретки весьма прохладно посмотрело на меня примерно с тем же вопросом в глазах. Причём кот не собирался убегать и вёл себя по-хозяйски. Видать, он достался Громову вместе с этим домом.

— Ладно, давай налаживать контакт, — пробормотал я и открыл обе створки большого блестящего холодильника.

Внутри обнаружились настоящие залежи всего и вся. У меня аж глаза разбежались. Но шустро подбежавший кот оперативно помог мне, влюблённо уставившись на копчёный окорок. Его-то я и взял. Положил на большое блюдо, поставил на стол и начал ножом нарезать на мелкие кусочки. Одни я бросал довольно урчащему коту, а другие ел сам, попутно пытаясь связаться с Апофисом.

Тот откликнулся далеко не сразу, а когда всё-таки вышел на связь, я первым делом уточнил, где он находится. Дракончик сказал, что дремлет в пещере у матери. Это было мне на руку, потому что я как раз и хотел поговорить с его родительницей.

Апофису пришлось выступить в роли телефона. Он передал своей матушке моё предложение. А та подумала-подумала, да и согласилась, понимая, что такой шанс упускать нельзя, хотя риск и был очень высок.

* * *

Громов-старший бодро спускался по каменным ступеням, держа руки в карманах домашнего халата. На его лице блуждала предвкушающая улыбка, а тапочки отбивали незатейливый ритм шагов.

Он миновал пару витков лестницы и щёлкнул выключателем. Несколько лампочек в красивых абажурах тут же осветили небольшой винный подвал с пыльными бутылочками, каждая из которых хранилась в специальной секции в стене.

— Красота, — довольно протянул смертный и скользнул гордым взглядом по винному подвалу.

Он отдал немало денег предыдущему владельцу, чтобы тот не забирал свою коллекцию алкогольных напитков. А теперь это все его, Громова! Настоящий винный подвал, какой был у его предка, Семёна Ивановича Громова, последнего, кто жил в просторном особняке и мог позволить себе такую роскошь.

— Но теперь род возрождается, — взбудораженно прошептал мужчина и принялся выбирать вино. — Так-с… урожай этого года я уже пробовал. Белое пил вчера. О, вот это будет в самый раз. Ей точно понравится.

Деловито насвистывая, Громов взял бутылочку, поставил её на небольшой дубовый столик и достал особый штопор, с помощью которого он без проблем и повреждений вытащил пробку.

Следом Громов воровато оглянулся, достал из кармана небольшой пакетик и принялся сыпать его содержимое в бутылку, попутно будто оправдываясь:

— Пора признать, что я уже не молод, посему нет ничего зазорного, дабы пользоваться такими волшебными порошочками. Да и моя милая тоже уже не девочка. А как выпьет вино с этим порошочком, так становится прям ух-х-х! Не баба, а ураган в постели. Тигрица. Эх, будь она дворянкой, женился бы. Она ведь и умна, и хороша собой. А какая у неё грудь! Два спелых арбуза. Она и так уже заправляет всеми бытовыми вопросами, касающимися особняка. Оно и к лучшему. У Лидии остаётся больше времени на себя.

Пересыпав порошок в бутылку, мужчина вставил пробку обратно. Да так ловко, что невозможно было понять, что ее открывали. Потом Громов потряс вино, дабы порошок окончательно растворился.

И в этот ответственный миг в кармане смертного запиликал сотовый телефон.

— Вашу мать! — от неожиданности воскликнул Громов и выпустил бутылку из рук.

Та упала на стол и покатилась по поверхности. Буквально в последний момент мужчина успел схватить её и облегчённо выдохнул, а затем вернул её в исходное положение и процедил, доставая телефон:

— Ну, сейчас кто-то у меня получит.

На экране красовалось имя дочери. Мужчина тут же недовольно цыкнул, понимая, что экзекуции не будет.

— Да, Лидия, — мягко выдохнул он в трубку, приложив ту к уху. — Почему из храма убрали идолов? Ну-у-у, слушай… тут такое дело… Нет! Не надо! Ничего не делай! Я сейчас! Дождись меня.

Громов поспешно сбросил вызов и помчался в храм, попутно лихорадочно размышляя, как бы пройти между двух огней в лице Локки и Лидии. Последнюю сильно рассердило, что кто-то выкинул идолы из храма. И теперь она вознамерилась вернуть их на место.

А Громов очень не хотел злить взбалмошного Локки. Так не хотел, что даже выбежал из подвала, позабыв о подготовленной бутылке, которая так и осталась стоять на столе, отражая свет лампочек.

А спустя всего пять минут свет ламп упал на задумчивое лицо графини Беловой, неслышно спустившейся в подвал. Она удивлённо хмыкнула, посмотрев на довольно хорошую коллекцию вин.

— Неожиданно, — пробормотала блондинка и прошлась вдоль полок с вином. — Не то, не то. Не то, но очень даже ничего, однако для другого раза. О, а это что?

Её взгляд упал на бутыль, поблескивающую на столе. Девичьи пальцы взяли её, а глаза прочитали название.

— Вот это то! — довольно улыбнулась графиня и, повеселев, покинула подвал.