— Всё, не могу больше! — надсадно на бегу выдохнула Рысь и покатилась по мосткам, едва не грохнувшись в зелёную поганую воду.

— Да и не надо, — проговорил я, глянув на призрачников.

Их многочисленные светящиеся фигуры застыли метрах в двадцати от нас. Выстроились как на параде в шеренгу. Будто какая-то невидимая стена не давала им пройти дальше. И её начало совпадало с углом последней хаты.

Кажись, твари не могут покинуть пределы местной деревни на сваях. Данный факт наводил на всякие размышления. Однако я их отложил на потом и посмотрел на раскрасневшуюся после бега потную Рысь.

Её грудь ходила ходуном, а глаза смотрели на пострадавшую руку. Синее пятно сменилось молодой розовой кожицей, вокруг которой бахромой свисали клочки прежней, омертвевшей от могильного холода. Повезло, что у девицы оказался артефакт с регенерацией.

Рысь подрагивающими пальцами оторвала клочки мёртвой кожи и встала на ноги, тяжело отдуваясь.

— Хорошо размялись, — улыбнулся я её и махнул рукой. — Пойдём дальше. Далеко ли до тропки, по которой Сломанный рог поведёт воинов?

— Близко уже, — пропыхтела она, мрачно глянув на меня.

Однако перечить не стала и повела меня дальше.

Вскоре топь сменилась обычным болотом. Снова показалась раскисшая тропинка, а затем земля заметно отвердела. И вот тут-то вдалеке среди хилых деревьев и показалась вереница крупногабаритных фигур, цепочкой идущих на север. До ушей донеслись обрывки разговоров, бряцанье оружия и звяканье доспехов.

— Добрались, — облегчённо выдохнула Рысь и ускорила шаг.

Зверолюды обратили на нас внимание и вытащили оружие. Но уже через минуту опустили его, узнав Рысь. А я, в свою очередь, узнал Сломанного рога, отделившегося от зверолюдов. Он шёл мне навстречу, щеголяя новой «причёской». Его единственный оставшийся рог куда-то делся. При ближайшем рассмотрении я сумел понять, что минотавр его спилил.

— Это сейчас модно так? — кивнул я на «пенёк», оставшийся от рога.

— Рад тебя видеть, Человек из-за Стены, — прогудел зверочеловек, проигнорировав мои слова. — С чем пожаловал?

— Дельце хочу одно предложить.

— Предлагай, — сказал минотавр и строго посмотрел на Рысь.

Та всё поняла и пошла к воинам. А те сразу же принялись расспрашивать её, почему она идёт со стороны Жутких Топей? Неужели Рысь отважилась пройти их? Ну, та и стала под восторженные охи и ахи рассказывать, как мы оставили призрачников с носом.

— Мне нужно знать, где находится главный храм богини Маммоны, — прямо сказал я, глянув на посветлевшее небо. Солнце уже показалось из-за горизонта.

— То мне неведомо. Клянусь Сваргом, — помрачнел зверочеловек, будто искренне хотел помочь мне. — Но… я знаю того, кто точно знает, где сокрыт храм.

— Так говори.

Минотавр хитро посмотрел на меня и сказал:

— Скажу, ежели ты убьёшь его, узнав от него всё, что тебе нужно.

— Убью, если это будет в моих силах.

— Его имя Жёлтый глаз. Он глава Совета города.

— А-а-а, убираешь конкурентов? — ухмыльнулся я. — Далеко пойдёшь.

Тот тоже ухмыльнулся, но как-то странно. Радостно, что ли? Словно я его благословил.

Минотавр быстро принялся объяснять мне, где живёт этот Жёлтый глаз и как он выглядит, а также какая у него охрана. Я всё это запомнил, прикинув, что сделка получилась выгодной. Смерть Жёлтого глаза поможет минотавру ещё больше возвыситься среди зверолюдов, а я от этого только выиграю. Нет, мы, конечно, не союзники, но такой знакомый мне может пригодиться. Поэтому Пустошь я покинул с довольной улыбкой на губах.

Кубок-портал перенёс меня в уже хорошо знакомую ванную комнату. Судя по звукам, Румянцев ещё спал, но уже не храпел, а просто ворочался и плямкал губами. Скоро проснётся. Придётся сделать вид, что я проснулся раньше него.

Бесшумно раздевшись, я сложил всё своё добро в чемодан и вернулся в ванную, где встал под душ. Холодные упругие струи воды заметно взбодрили меня, отогнав сонливость. Но спать всё же хотелось. Рот так и кривился в зевках.

— Не выспался, что ли? — спросил у меня проснувшийся Румянцев, стоило мне выйди из ванной.

— Есть маленько, — сказал я, принявшись натягивать брюки.

— А ты куда вчера после бала исчез? — поинтересовался Доброслав, почесав мускулистую грудь, поросшую светлыми курчавыми волосами.

— О, это интересная история. Сейчас расскажу, но ты её держи в секрете.

— Могила, — заверил меня лысый здоровяк и развесил уши.

Я в подробностях поведал ему о вчерашних приключениях. А он осуждающе цыкнул, пару раз обозвав уже бывшего жениха Беловой.

— Совсем этот Алексей одурел, как кот от валерьянки, — выдал Румянцев. — Зря его графиня пожалела. Надо было полицейским сдать.

— Это её дело, — дипломатично ответил я и услышал стук в дверь. — Марена, это ты явилась по мою невинную душу?

— Громов, ты когда-нибудь дошутишься, — мрачно сказала баронесса Огнева, стоя в коридоре. — Надеюсь, ты уже собрался? Нам нельзя опаздывать.

— Иду, иду, — проронил я, накинул пиджак и вышел вон.

Мулатка придирчиво осмотрела меня и недовольно поджала губы, остановившись на моей физиономии.

— Чего? — спросил я.

— Лицо какое-то у тебя помятое.

— Ну извини, другого нет, придётся с этим ходить.

— Ты не спал ночью? — с осуждением произнесла девушка, двинувшись за мной по коридору.

— Ага. Румянцев храпел как трактор. Всю ночь из-за него ворочался.

— А как прошла дуэль Рыльского с его оппонентом? — полюбопытствовала Огнева, понизив голос.

— Нетривиально. Большего я сказать не могу. Увы, остальное может поведать лишь Белова или сам Рыльский, а я не имею права разглашать эту информацию.

Глаза девушки заблестели от интереса, но она не стала пытать меня. Воспитание сыграло свою роль.

Баронесса перевела разговор:

— Ты так и не видел Маргариту Дмитриевну, бывшую жену Шилова? Она так и не появилась. Рафаэль Игоревич сам не свой, не знает, что и думать. Даже рассматривает версию, что её похитили. Хотя кое-кто считает, что она просто уехала с бала каким-нибудь красавчиком. А ты как думаешь?

— Да шут её знает, — пожал я плечами, миновал пустую столовую и вышел на улицу.

Там нас с мулаткой окутали звуки большого города и осень.

— Едем в «Императрицу», — оповестила меня девушка, двинувшись к такси, которое уже ожидало нас возле бордюра. — И постарайся вести себя хотя бы нормально. Я уже не говорю о том, чтобы ты вёл себя хорошо. Назло же мне будешь вытирать руки о скатерть и ковыряться в носу.

— А ты меня хорошо знаешь, — усмехнулся я и сел в машину.

Шофер повёз нас в центр города, включив новости. Ведущий тревожным голосом сообщил, что орда Хаоса снова движется к Стене. Теперь хаоситы попробуют взять штурмом западную её часть. А учитывая потери империи во время прошлого отражения наступления Хаоса, битва предстоит жаркая.

— Проклятый Хаос, — с ненавистью процедила баронесса, сжав руки в кулаки.

Я смолчал, но рот мне всё равно пришлось открыть, поскольку позвонил Громов. Поднеся телефон к уху, выдохнул:

— Слушаю.

— Александр, доброе утро, — приподнято сказал мужчина. — Спешу сообщить хорошие новости. Наша семья только что заехала в новый дом. Павел без ума от него, как и Лидия. Вот хочу позвать тебя на новоселье. Может, ректор отпустит тебя на полдня?

— Поговорю с ним в понедельник, — сказал я, почувствовав толику любопытства.

Что там за дом, которым прежде владел какой-то барон?

— А ещё я начал набирать отряд охотников на монстров, — похвастался смертный и тут же пасмурно добавил: — Правда, народа маловато. А всё из-за очередной попытки Хаоса взять Стену. Многие охотники Стражграда отправились защищать её, простимулированные солидными деньгами, обещанными властью тем, кто встанет в ряды защитников.

— А что, разве стражей и кадровых военных не хватает?

— Видимо так и есть. Даже из нашего города взяли кое-кого.

И это учитывая, что Стражград недавно пару раз навещал чёрный дракон Хаоса. Кажется, с воинами совсем дело туго, раз власть наплевала на то, что Стражграду, возможно, грозит очередной налёт дракона. Нет, я-то знаю, что его не будет. Но другие-то не в курсе.

— Подъезжаем, — бросила мне баронесса, напрягшаяся как перед боем с хаоситами.

Я распрощался с Громовым и вышел из остановившейся машины, воспитанно подав руку Огневой.

— А я и не знала, что ты так умеешь, — иронично прошептала она, воспользовавшись моей помощью.

— Просто я хочу остаться в памяти семьи Огневых. Чтобы они до самой смерти вздыхали и говорили, восхищённо закатывая глаза: «А помнишь, какой у тебя был жених, милочка? Как сейчас помню этого Громова. Красавец, могучий маг, а какой обходительный! Не то что твой нынешний муж: пузатый, лысый и с тремя подбородками».

— Не думаю, что сбудется хоть что-то из твоих слов, — дёрнула щекой девушка, напустила на себя чуть высокомерный вид и в моём обществе двинулась к кафе, находящемуся в старинном особняке с мраморными атлантами и барельефами.

Внутри пахло роскошью и чудовищно завышенными ценами. Вышколенные официанты встретили нас дежурными улыбками, осветившими интерьер, похожий на императорскую гостиную. Картины, дубовый паркет, резные стулья и мягкие парчовые диваны с гнутыми ножками, изображающими медвежьи лапы.

— Вон они, — прошептала баронесса, держа меня под руку.

Она двинулась в сторону физически развитого парня лет двадцати пяти и стройной женщины далеко за сорок. Они расположились за круглым столом.

Мать Огневой надела строгое платье и ограничилась минимумом драгоценных побрякушек. Однако те, что сверкали на ней, стоили нехилых денег и подчёркивали ещё не увядшую красоту дамы. Она обладала смуглой кожей, чёрными глазами и такого же цвета волнистыми волосами. Как говорится, семейное сходство налицо.

Брат баронессы оказался из того же смуглого теста. Его не слишком дружелюбные глаза внимательно ощупывали меня, выискивая изъяны.

— Доброе утро, матушка, брат, — с лёгкой улыбкой проговорила моя спутница. — Позвольте представить вам Александра Громова.

— Безмерно рад с вами познакомиться, — приподнято сказал я, одарив обоих счастливым взглядом.

— Взаимно, — улыбнулась женщина. — Зовите меня Анастасия Павловна.

— Моё имя Артём Владимирович, — буркнул парень и намеренно крепко пожал мою руку.

Но я ответил ему не менее крепким рукопожатием. Тот вроде как усилил нажим, но почти сразу сдался, поняв, что по твёрдости моя ладонь не уступает его лапе.

Мы уселись за стол, на котором уже красовались серебряные подставки с варёными яйцами, вазочки с чёрной и красной икрой, а также тарелочки с деликатесами и чашки с ароматно пахнущим кофе. Завтрак настоящих аристократов.

Мой шальной внутренний голос весело предложил мне заказать пивка с воблой, дабы сразу поразить Огневых до самых корней волос, но я быстро угомонил его и заказал то же самое, что и моя заметно напряжённая спутница.

Юная баронесса напряглась ещё сильнее, когда её матушка вроде бы завела ничего не значащую беседу о погоде и городе, но в то же время умудрялась задавать мне вопросы, касающиеся моей семьи, планов на будущее и отношения к её дочери.

Я со всеми вопросами блестяще справился, отвечая именно так, как хотела бы того Анастасия Павловна. Кажется, мне удалось произвести на неё хорошее впечатление. Взгляд женщины потеплел. А вот брат Огневой всё более придирчиво смотрел на меня.

Наконец он не выдержал и довольно бестактно спросил, несколько пренебрежительно глядя на меня, как истинный аристократ на вчерашнего простолюдина без гроша в кармане, да ещё и в лаптях в навозе:

— Позвольте узнать, Александр, а как обстоят ваши финансовые дела? Моя любимая сестра привыкла к роскошной жизни. Сможете ли вы обеспечить ей такую? Или будете полагаться на помощь моего отца?

— Артём! — шикнула на него мать и следом добавила, глянув на меня с извиняющейся улыбкой: — Простите его, Александр. Артём просто переживает за сестру. Можете не отвечать на этот вопрос.

— Да нет, я отвечу. В вопросе нет ничего оскорбительного. Знаете, полгода назад у меня практически ничего не было, а теперь имеется просторный новый дом. Живу я в общежитии «элиты». Обо мне восторженно пишут в газетах, показывают передачи по телевизору, приглашаю на балы в столицу. Я числюсь одним из лучших кадетов империи. И это, подчёркиваю, всего за полгода. Страшно подумать, чего я достигну ещё через год. Императору впору начать беспокоиться за свой трон. Ха-ха, — хохотнул я в конце своей речи, показывая, что пошутил, а то мало ли… не поймут ещё.

Мой взгляд обратился к парню. Дескать, съел? У меня блестящее будущее, я всего добьюсь сам, а не возьму у отца, как ты.

Смертный уловил мой посыл и слегка покраснел.

Мать паренька тут же положила ладонь на его руку и мягко посмотрела на сына. Тот немного попыхтел, но смолчал и до самого конца завтрака больше не пытался уколоть меня. А после окончания оного я тепло попрощался с Анастасией Павловной и холодно пожал руку Артёму.

Огнева же поцеловала обоих в щёчку и удалилась вместе со мной.

И уже когда мы забрались в такси, мулатка облегчённо выдохнула:

— Фух-х-х, кажется, всё прошло более-менее неплохо. Хотя, конечно, ты чуть не поцапался с моим братом.

— А нечего провоцировать меня, — буркнул я, глядя за окно авто, где мелькали дома, магазины и кафе. — Он ещё легко отделался.

— Громов, поклянись, что никогда не тронешь моих родственников, — лязгнула сталью в голосе девушка.

— Дорогуша, ты забываешься, — холодно глянул я на неё.

Девушка смешалась под моим взглядом и опустила глаза.

— Просто я переживаю за них и люблю, — проговорила она.

— Переживай и люби. Я-то тут при чём? Мы по плану уже завтра разругаемся и разбежимся по углам. И дальше нас ничто не будет связывать, поэтому твои родственники вряд ли ещё когда-то познают счастье завтракать со мной.

Огнева криво улыбнулась и торопливо отвернулась, чтобы я не успел заметить тень печали, возникшей на её лице.

Баронесса всю оставшуюся дорогу молча смотрела в окно. А когда мы приехали в гостиницу, она, также не говоря ни слова, пошла собирать свои вещи. Нам уже надо было скоро отчаливать.

Причём, как оказалось, отчаливать под моим руководством, поскольку взъерошенный Шилов с красными от недосыпа глазами встретил меня в лобби и назначил ответственным за кадетов. Он передал мне все билеты, пароли и явки, и сказал, что остаётся в Петрограде, дабы продолжить поиски бывшей жены. Я пожелал ему удачи и принял взваленное на меня бремя.

Благо народ после бала был квёлый и неактивный, словно все силы и эмоции оставил на этом мероприятии. Поэтому что в такси, что в самолёте, что на судне практически никто не разговаривал, а предпочитал дремать. Я тоже перехватил несколько часов сна. После бессонной ночи они мне были жизненно необходимы. Оттого-то в Стражград я вернулся довольно бодрым.

Вечерний город встретил нас тёплым воздухом, пылью и практически пустыми дорогами. Нет, они всегда в такой час были немноголюдными, но сегодня машин и жителей оказалось как-то совсем мало.

— Кажется, многие стражградцы отправились на защиту Стены, — предположил Румянцев, глядя из окна микроавтобуса на пустые тротуары. — У местных людей есть большой опыт борьбы с монстрами.

— Да, наверное, вы правы, Румянцев, — неожиданно поддержала его графиня Белова.

Рыльский открыл было рот, желая что-то сказать, но следом захлопнул его и почему-то с ещё большей, чем обычно, ненавистью посмотрел на меня. Кажется, дело в то, что паренька уязвило решение Шилова. Тренер же назначил меня главным, а не его.

Мне, ясен хрен, было плевать на чувства Рыльского. Главное, что я без происшествий привёз всех кадетов в академию, после чего мы все устало разбрелись по своим комнатам.

Однако мне покой только снился. В моём логове уже кое-кто поджидал мою скромную персону.