Пустошь, город Гар-Ног-Тон

Минотавр задумчиво смотрел, как по внешней стороне окна стекают струйки дождя. Рокот грома заставлял дребезжать висящее на стенах комнаты оружие, а за красной туманной дымкой сверкали молнии, отражаясь в глазах Хамелеона, восседающего в углу на пошарпанном кресле.

— Рысь не заметила тебя? — наконец спросил Сломанный рог, стоя у подоконника.

— Нет, — ответил Хамелеон, потревожив раздвоенный язык. — Мы вернулись в город раз-з-зными путями.

— Так, человек из-за Стены пропал, — пробормотал минотавр, словно говоря сам с собой.

Его соглядатай уже успел поведать ему, что произошло. И теперь минотавр решал, что делать дальше.

— Кажется, придётся играть с открытыми картами, — вздохнул Сломанный рог. — Скоро пойдёт слух, что мой клан связан с тем человеком.

— Повелитель, я уверен, что ты использ-з-зуешь этот слух на благо нашего клана, — преданно сказал Хамелеон.

— Клянусь Сваргом, это действительно так, — кивнул минотавр и приказал Хамелеону: — Возвращайся к логову высшей жрицы Маммоны и следи за тем, что там будет происходить. Рысь сказала, что человек из-за Стены нападёт через две ночи, но он мог и соврать. Так что поторопись.

* * *

Судно «Дух водяного»

В кают-компанию не вошла, а буквально вплыла статная молодая блондинка с длинными волосами ниже тонкой талии. Её голову украшало что-то вроде серебряной диадемы, длинное облегающее платье до пят скрывало стройное тело, а на холодном бледном лице, казалось, жили лишь чёрные глаза, способные заглянуть в самую душу.

Девушка была поразительно красива, но какой-то неживой красотой, как идеально выполненная статуя. При этом от неё буквально веяло аурой власти. Она грациозно присела за пустующий столик и обвела всех ледяным взглядом. Румянцев аж поёжился, словно голым упал в прорубь.

— Ох и хороша! — восхищённо прошептал сидящий за моим столом кадет из «элиты», во все глаза глядя на блондинку, к которой подскочил официант. — Что-то не вижу дворянского перстня на её пальце. Но она не может быть простолюдинкой. Поглядите, как она держится. Минимум графиня. Наверное, путешествует инкогнито.

— Подойди и познакомься, — усмехнулся я.

Тот покосился на меня и облизал губы. Он явно был не прочь познакомиться с ней, но его пугал холодный вид красавицы. Такая может и отшить при всём честном народе, а это удар по репутации.

Однако один из пассажиров набрался храбрости и подошёл к блондинке. Но та так на него глянула, что слова буквально примёрзли к губам парня. Он лишь сумел выдавить что-то невнятное и сконфуженно вернулся на своё место, где мигом побагровел от стыда под насмешливыми взглядами мужской части пассажиров.

— Нет, к такой девушке на хромой козе не подъедешь, — покачал головой Румянцев, вспомнив свои провинциальные присказки.

— О, глядите! Кажется, Рыльский расхрабрился, — удивился кадет из «элиты», посмотрев на юного графа, одёрнувшего пиджак с вышитым гербом рода. — Неужто он пытается заставить Белову ревновать его? Пфф, вот сейчас будет шоу!

Смертный злорадно усмехнулся, но тут же заставил своё лицо принять безучастное выражение.

Белова же презрительно скривила губки, глядя на Рыльского, вставшего из-за стола. Он с галантной улыбкой подошёл к блондинке. А та встретила его пробирающим до костей взором и что-то тихо сказала.

Парень вздрогнул и слегка нахмурился.

Блондинка его явно отшила, но граф Рыльский понимал, что покроет себя позором, если сейчас подожмёт хвост и вернётся на своё место. Потому юнец начал что-то настойчиво шептать девушке. Но та лишь надменно усмехнулась.

Тогда граф поиграл желваками, склонился над столом и что-то яростно просипел. Он угрожает ей? Просит хотя бы для вида пустить его за столик?

Однако и на сей раз блондинка отмахнулась от паренька как от назойливой мухи и переключила внимание на принесённый ей поднос с чашечкой ароматного кофе.

Граф попыхтел пару секунду, а затем что-то резко проронил и с гордо поднятой головой пошёл к своему стулу. Аристократ всем своим видом показывал, что не девушка отшила его, а он сам счёл её недостойной его внимания. Классическая хорошая мина при плохой игре. Ведь все в кают-компании понимали, как на самом деле обстоит дело. Оттого-то графиня Белова окинула своего воздыхателя насмешливым взглядом.

— Теперь к этой ледышке только безумец подойдёт, — хмуро выдал капитан Морозов и подозвал одного из официантов.

— Да вы, Иван Петрович, провокатор, — улыбнулся я и принялся торопливо диктовать заказ подошедшему простолюдину.

— Что значит «провокатор»? — удивился капитан, изогнув брови.

— Буквально заставили меня попытать счастье, — усмехнулся я и велел официанту: — Принесите мой заказ к столику той прелестной блондинки. Думаю, я пообедаю там.

Румянцев, Морозов, кадет и даже простолюдин удивлённо выдохнули, выпучив глаза.

— Громов, ты точно никуда не выходил из кают-компании в последние пять минут? — подался ко мне Иван Петрович, обдав крепким запахом табака. — Или ты как-то по-другому видишь мир, не как все остальные?

— Господа, не надо желать мне удачи. Я и так справлюсь.

Подмигнув капитану, я встал со стула и двинулся к столу блондинки.

Тут же все разговоры затихли, а взгляды устремились на меня. Ясен хрен, что все ждали моего провала. Особенно Рыльский. Он аж весь загорелся и прикусил нижнюю губу, рассчитывая, что мой провал перекроет обсуждение его неудачи. Так сказать, пожар дома затмит собой сгоревший сортир.

— Разрешите? — спросил я у блондинки, изобразив свою самую дружелюбную улыбку.

— Долго, — хмуро ответила та.

— Знаю, но выбирал подходящий момент, — виновато вздохнул я и уселся за стол.

По кают-компании прокатился изумлённый вздох, словно я превратился в дракона.

Рыльский же буквально застонал, пойдя красными пятнами. Да, неприятно, когда твой враг, казалось бы, идёт на верную смерть, а возвращается с сундуком золота и вереницей юных гурий.

— Моего божественного внимания требуют тысячи дел, поэтому у меня каждая минута на счету, а ты выбирал момент, — укоризненно сказала Марена, глянув на меня чёрными глазами, внутри которых клубилась сама эссенция тьмы.

— Понимаю, потому искренне рад, что вы всё-таки приняли моё приглашение встретиться, — проговорил я, покосившись на изумлённого официанта, подошедшего с подносом еды.

Он быстро всё сгрузил на стол и пошёл обслуживать других людей. А те принялись шушукаться, поглядывая на нас с богиней. Правда, они-то не знали, что с ними в одной кают-компании находится сама Марена.

Она пригубила кофе и произнесла, пристально изучая меня:

— Признаться, ты заинтересовал меня, потомок Локи. Ты привнёс элемент неожиданности в наше болото. Не прошло и месяца, как ты в нашем мире, однако столько всего успел сделать. А если тебе удастся расправиться с Маммоной, тогда наш мир ждут ещё большие потрясения. Начнётся война богов.

— Но воевать, конечно, вы будете руками смертных и не совсем смертных, — вставил я, чуть быстрее чем надо наворачивая жареную форель с фасолью.

Марена тут надолго не задержится. Допьёт кофе и уйдёт, оставив меня одного. А это будет смотреться не очень хорошо, ежели мне в одиночестве придётся доедать свой обед. Как будто блондинка кинула меня. Мои недруги тут же начнут зубоскалить.

— Отчего же? Возможно, столкнутся и боги, но на других планах бытия, куда ты никогда не попадёшь, — щёлкнула она меня по носу, чтобы показать моё место.

— Да, я всего лишь далёкий потомок Локи. Однако именно я стану тем, кто нарушит баланс в этом мире. Не Велес, не Перун, а я.

— Поглядим. Больше шансов, что тебя постигнет неудача.

— Поглядим, — философски повторил я за Мареной, подумав, что в свете последних событий смерть Маммоны лично мне не очень-то и нужна. Ведь оказывается, она всего лишь пыталась завладеть Ларцом вечных зим, потому и хотела грохнуть меня руками своих слуг. Однако я уже заключил сделку с Семарглом и теперь должен убить Маммону. Я, конечно, попытаюсь сделать это, но без прежнего азарта.

А вот Марену надо как-то расшевелить. Всё-таки у нас чуть ли не свидание, а мы ведем какие-то тухлые речи, нагнетающие совсем не душевную атмосферу, а душную.

Я тут же попытался исправить ситуацию, включив на полную всё своё обаяние и остроумие.

Задача оказалась не из лёгких. Всё-таки передо мной богиня смерти, а не какая-нибудь смешливая Афродита или, на худой конец, Фрейя.

Но я всё же справился. Под конец нашей беседы ни о чём и обо всём сразу по лицу Марены скользнула улыбка. Так могла бы улыбнуться мраморная статуя, красующаяся на кладбище.

— Я уж думал, ты никогда не улыбнёшься, — честно сказал я и смахнул со лба воображаемый пот.

— Да, немногие способны заставить меня улыбаться. Последний раз я улыбалась, глядя, как Живу засыпало камнями храма, посвящённого ей же. Конечно, она не погибла, но зрелище было уморительным, — вспомнила богиня и встала из-за стола. — Раз уж мы столь чудно провели время, открою тебе кое-что… На одном из твоих спутников лежит печать скорой смерти. Он умрёт, причём от твоей руки. До встречи, Локки.

Она повернулась и ушла, провожаемая восхищёнными взглядами. А я изо всех сил сжал вилку, сдерживаясь, чтобы не выругаться.

Ненавижу такие игры богов! Вот знает же она, кто именно погибнет, а говорит загадками! Могла бы ткнуть пальцем в конкретного человека. А теперь гадай, кого из них я убью и за что. Пока мой фаворит — это, конечно, граф Рыльский. Он же технически мой спутник.

Бросив на него короткий взгляд, я встал из-за стола и направился прочь.

Меня сразу же догнал Румянцев, едва не лопающийся от любопытства. Его глаза сияли, а на губах застыла глуповато-восторженная улыбка.

— Спрашивай, — со вздохом разрешил я, выходя из кают-компании, провожаемый пристальными взглядами.

— И кто всё-таки эта девушка? — мигом спросил здоровяк.

— Аристократка, путешествующая инкогнито. Она сойдёт на ближайшей остановке, — сказал я и ещё кое-чего наплёл Доброславу, чтобы утолить его любопытство.

— Вот бы ещё хоть разок поглядеть на неё, — вздохнул Румянцев и быстро добавил, смущённо почесав щеку: — Нет, я не влюбился. Просто такую красоту редко можно встретить.

— Увидишь, непременно ещё разок увидишь её, — усмехнулся я, выйдя из коридора на палубу.

Только вряд ли ему понравится эта встреча. Она же случится после того, как он умрёт и попадёт в царство Марены.

Пока же парень раскрыл рот, желая ещё что-то спросить, но захлопнул его, увидев баронессу Огневу, стоящую возле борта. Лёгкий ветерок трепал её волосы, а взгляд скользил по водной глади, искрящейся под лучами солнца.

Как она так быстро тут оказалась? Я даже не заметил, как она раньше нас покинула кают-компанию.

Сейчас девушка бросила на меня быстрый взгляд и снова уставилась на реку. Однако мне этого хватило, дабы понять, что она хочет поговорить.

Румянцев тоже понял это и сказал:

— Пойду-ка я в каюту.

И ушёл, грузно топая. А я подошёл к баронессе.

— Что с Ратниковым? — спросила она, смахнув с лица попавшие на него мелкие брызги.

— Я вчера не добрался до него. Путь оказался сложнее, чем мне думалось.

— Расскажешь? — попросила мулатка, склонив голову к плечу.

— Да ничего интересного. Ожившие мертвецы, таинственный лес, древняя башня, банда зверолюдов… — начал я перечислять, видя, как после каждого слова в глазах девушки всё сильнее разгорается пламя интереса. — В общем, скукота. А ты как ночь провела?

— Спала, — буркнула она.

— Везёт же людям, — завистливо вздохнул я и сделал шаг, собираясь оставить девушку одну.

— Ты опять выставил меня в неприглядном свете, — хмуро сказала баронесса, столкнув брови над переносицей. — Зачем нужно было знакомиться с этой девицей? Чтобы утереть нос Рыльскому? Утёр, но меня опять опозорил.

— Огнева, не нагнетай. Ничего ужасного не произошло. Народ и так думает, что между нами пробежала чёрная кошка размером с буйвола. Ты же помнишь, как мы «весело» ехали в микроавтобусе? Мы друг с другом ни словечком не перемолвились, а в кают-компании уселись за разные столы. Вот так «шикарно» ты притворяешься моей невестой.

— Ты тоже хорош, — проронила смертная с обвинением в голосе.

— Есть немного, — признался я и следом добавил: — Но в этом есть определённый смысл. Нужно уже осознанно делать вид, что мы в ссоре. Так мне проще будет жить.

— Громов, я хочу пересмотреть условия нашей сделки! — гордо вскинула голову девушку.

— Ого, как ты хорошо играешь роль обиженной дворянки. Ни у кого не возникнет сомнений, что мы не в ссоре, — иронично усмехнулся я, вдыхая влажный речной воздух.

— Я не играю и я не обижена, — прошипела она, опасно сузив глаза. — Но условия сделки мы пересмотрим.

— Хм, — хмыкнул я, пробежав оценивающим взглядом по её решительному лицу. — Ладно, пересмотрим, но только в Петрограде.

Развернувшись, пошёл в свою каюту, оставив последнее слово за собой.

Мы с Огневой в этот день больше не разговаривали, хотя виделись пару раз на судне. А уже под вечер мы всей толпой сошли с «Духа водяного» в небольшом городке, находящемся за пределами Приграничья. Тут располагался ближайший к Стражграду аэропорт, посему мы и приехали сюда. Сели на самолёт, и тот доставил нас в Петроград.

К этому моменту в столице уже царила полночь, но светло было как днём. Уличные фонари заливали жёлтым светом набережные, уютные скверики и выгнувшиеся над каналами и речушками мосты с коваными перилами.

К тому же повсюду во множестве носились машины, разгоняя ночной мрак включёнными фарами. Да жёлтым светом горели окна старинных особняков, вытянувшихся сплошными рядами вдоль брусчатых улочек.

Воздух же в городе пах водой, выхлопными газами и отсыревшей побелкой. А после жаркого Приграничья нас ожидало существенное понижение температуры. Мы начали доставать свитеры, джинсовки и толстовки.

Благо, что мы довольно быстро добрались до небольшой гостиницы, занявшей старинный особняк с ротондой внутри. Да и персонал шустренько расселил нас по двухместным номерам. Румянцев сразу же бросился на свою кровать, порядком устав от долгой дороги. Он чуть ли не через миг сладко захрапел.

А мне было не до сна, хотя устал как собака. Кровать манила меня и приглашающе похлопывала краем одеяла по мягкой подушке. Но я собрал волю в кулак, постоял в душе под ледяной водой и заметно взбодрился. А потом быстро вытащил из чемодана саблю с артефактами и с помощью кубка-портала перенёсся к подножию холма, с которого вчера наблюдал за руинами, скрывающими логово высшей жрицы Маммоны.

— Тиха ночь Пустоши, но сало надо перепрятать, — пробормотал я, вслушиваясь и вглядываясь в душную тьму, раскинувшуюся над равниной.

Тёплый ветерок касался кожи, трещали насекомые и где-то вдали рычал крупный то ли зверь, то ли монстр.

Я сунул в поясную сумку разрядившийся кубок-портал, поправил саблю в ножнах и крадучись стал спускаться с холма. Кроссовки слегка шуршали травой, а чёрные спортивные штаны с такого же цвета футболкой сливались с тьмой. Глаза же шарили по сторонам. Рядом вроде бы никого. Я телепортировался к торчащему из земли куполу церкви и через пролом проник внутрь.

Тусклый свет луны и звёзд позволил мне увидеть ржавую лестницу, уходящую во мрак.

— Явно непарадный вход, но так даже лучше, — прошептал я и принялся спускаться, чувствуя, что постепенно становится всё прохладнее и прохладнее.

И самое хреновое, что нельзя сразу телепортироваться, поскольку я не видел «точку высадки». А там, внизу, раздался короткий цокающий звук, словно что-то опустило когтистую лапу на каменные плиты пола церкви, лежащей под толщей земли.