Часть VI . Тайное становится явным

Особняк семьи Горских. Стражград

Граф Горский, как обычно, проснулся с первыми лучами солнца. Сумрак уже покинул спальню, обнажив двухспальную кровать с балдахином.

Жена спала на боку, повернувшись к графу спиной.

Горский потянулся, зевнул и резко встал с кровати, следуя привычке, выработанной годами. Он подошёл к окну и вдруг почувствовал, как его лоб словно что-то стягивает, как высохшая кровь.

Мужчина нахмурился и посмотрел в зеркало, висящее на стене в золочёной оправе. Граф вытаращился, увидев нарисованные на лбу член и яйца.

— Разорви меня Перун! — в шоке выпалил он.

— Дорогой, что случилось? — тревожно выдохнула мигом проснувшаяся супруга, подняв голову с подушки.

Граф посмотрел на жену и ещё больше выпучил глаза. Хотя, казалось, что больше уже некуда. Он и так был похож на лягушку, страдающую запором. Но причина его шока была очевидна. На лбу женщины тоже красовался член с яйцами. Да ещё неизвестный художник постарался изобразить курчавые волоски.

— У тебя что-то нарисовано на лбу, — нахмурилась жена.

Горский поспешно начал ладонью стирать художества и услышал детские вопли в коридоре. Его сердце сжалось в тревоге.

Он быстро накинул халат и выскочил в коридор. А там в его сторону по ковровой дорожке бежали два мальца в пижамах.

— Папа, папа! Смотри, что на мне нарисовал Демьян, пока я спал! — тоненько прокричал один из сыновей, указав на свой лоб.

На нём красовалась задница.

— Нет, это Пашка нарисовал, а не я! И себе он тоже нарисовал, чтобы ты подумал на меня! — сбивчиво протараторил другой малец. Его лоб также украшала схематично нарисованная жопа.

На крики детей в коридор вышли и другие отпрыски Горского. У кого-то на лбу красовался намалёванный член с яйцами или задница. А у кого-то на этом месте была красная кожа, намекая что её хозяин только-только стёр непристойное художество.

Разъярённый граф сразу же начал расследование. Он со старшими сыновьями опросил всю семью, а потом охрану и прислугу. Все клялись богами, что это не их рук дело.

И тогда старший сын граф мрачно проговорил, потирая горло:

— Неужели кто-то посторонний сумел пробраться в наш дом? Ведь этот негодяй мог запросто перерезать нам всем глотки.

— О! — выдохнул Горский, поражённый внезапной догадкой.

Он резко остановился, словно врезался в невидимую стену.

— Что? — спросил его сын, восседая в кресле.

Они вдвоём с отцом находились в кабинете.

— Громов! — зло процедил Горский, сжав руки в кулаки. — Он грозился вырезать всю мою семью, если я продолжу… кхем… работать с ним.

— Ты думаешь, это он?

— Уверен, — хмуро выдал мужчина и плюхнулся в кресло около рабочего стола. — Всё, что мне удалось узнать о нём, говорит, что эта безумная проделка как раз в его духе.

— И как мы поступим? Послать кого-то к его семье? Приказать удвоить количество наших охранников?

Горский ответил далеко не сразу. Он раздумчиво наморщил лоб, взвешивая все «за» и «против». Мужчина отринул эмоции и с холодной головой просчитывал варианты.

— Охранников удвой. А остальное… Мне нужно хорошо подумать, как поступить дальше, — процедил граф, положив на стол крупные кисти рук.

— Подумать⁈ — удивился его сын, выгнув брови. — А чего тут думать? Громов нанёс нам тяжкое оскорбление.

— Ты не понимаешь. Тогда, на вечеринке, я смотрел в его глаза и видел полубезумного человека, не ведающего страха и сожалений. Я посчитал, что он просто блестящий актёр, сумевший натянуть такую маску. Но сейчас я понимаю, что это была не маска. Он опасен. Не стоит недооценивать его.

— Ты хочешь замять дело? Разойтись миром? — нахмурился парень и потёр лоб, где час назад красовался похабный рисунок.

— Пока не знаю. Но одно всё же знаю точно. Мы не сможем контролировать Громова. А такой слуга нам не нужен. Всё, иди. Выполняй мой приказ.

— Хорошо, отец, — проронил парень, встал и вышел.

Граф задумался. И тут вдруг он заметил краем глаза фигуру, проявившуюся возле стены, словно прежде её скрывала иллюзия.

— Херак! — выдохнул Громов и опустил биту на голову ошеломленному Горскому, не успевшему даже хрюкнуть.

* * *

Лишив графа сознания, я надел на него антимагические наручники, ещё вчера честно украденные из отделения полиции. Полезная же вещь. Они замечательно смотрелись на крупных руках Горского.

Положив биту на подоконник, я выкатил кресло с графом на середину комнаты и поставил перед ним стул. Подумал немного и вставил в рот смертному кляп из носовых платков. А потом привязал его к креслу прихваченной из таунхауса Громова верёвкой.

Запер дверь, уселся на стул и от души съездил кулаком по челюсти Горского. Его расслабленное тело чуть не вылетело из кресла.

— Перестарался, — поморщился я.

— М-м-м, — глухо простонал Горский и открыл глаза.

Граф не сразу пришёл в чувство. Сперва он несколько секунд болезненно стонал и мутным взглядом смотрел, как я деловито чищу ногти его золотым писчим пером. А уже затем лицо Горского исказилось от ярости. По серым щекам пошли красные пятна.

Однако мужчина быстро взял себя в руки. Всё-таки он не малолетний идиот, а глава рода, аристократ.

— Итак, граф, думаю, вы достаточно впечатлены демонстрацией моих возможностей, — спокойно начал я, швырнув перо в грудь Горского. — Я дважды проникал в ваш дом. Один раз ночью, когда выпустил своего внутреннего художника. А второй раз буквально полчаса назад, и всё это время находился в вашем кабинете. Надо ли вам говорить, что нет места, где бы вы могли спрятаться от меня? Да и не только вы, а ещё и ваши дети. У вас замечательные дочери.

В глазах Горского вспыхнул гнев, а изо рта вылетело мычание.

— Что? Не понимаю вас, но наверняка вы мычите что-то геройское, — саркастично усмехнулся я и вперил в графа свой наиболее безумный взгляд.

Тот перестал мычать и дёргаться.

— Правильное решение, — улыбнулся я, встал со стула и похлопал Горского по щеке. — Что ж, граф, вот вам моё безальтернативное предложение. Очень выгодное и милосердное. Вы прекращаете любые попытки как-то навредить мне или моей семье и выплачиваете солидную компенсацию. Вы даже не представляете, через какие душевные потрясения мне пришлось пройти. Я, дворянин, бился в «обезьяннике» на потеху черни! Это стоит кучу денег. Вот вам и придётся заплатить. А я, в свою очередь, забываю о вашем существовании. Ну а если вы откажетесь, кровь зальёт коридоры вашего замечательного особняка.

Конечно, я бы мог выставить Горскому более жёсткие требования, но решил не перегибать палку. Граф гордый смертный. Он мог и отказаться. А мне что-то совсем не хотелось убивать его детей. Одно дело взрослых и как-то напакостивших мне, а другое дело безвинных отпрысков графа. Я же не маньяк какой-то. Да и смерть Горского ничего бы не решила. Его сыновья принялись бы мстить мне. И их бы пришлось убить. А у меня и так дел хватает. Не хочется заниматься мелкими разборками.

— М-м-м, — согласно промычал граф, немного подумав.

— Мудрое решение, — улыбнулся я и вытащил изо рта мужчины кляп.

— Кто вы такой, Громов? — прошипел тот, морщась от боли в быстро опухающей челюсти. Да и затылок у него тоже болел.

— Ночной кошмар любого, кто недооценивает меня. Вы ещё легко отделались. Обычно я у своих врагов выбивают зубы. Но вы молодец, подготовились, превратили свои зубы в жёлтые пеньки. Мне такие в коллекцию не нужны.

Во взгляде графа мелькнуло что-то похожее на страх человека, оказавшегося во власти безумного доктора с окровавленной пилой в руке. Отчасти поэтому он очень быстро согласился на мои условия, сопроводив их самыми страшными клятвами, подтверждающими нерушимость нашей сделки.

После этого я так же незаметно покинул его особняк, полностью уверенный, что Горский сдержит своё слово. Впрочем, и я собирался сдержать своё. Граф попросил меня никому не рассказывать о том, что произошло.

— А теперь в подземелье Хаоса, — пробормотал я, оказавшись в безлюдном проулке.

Я вытащил амулет жрицы из сумки-артефакта, принадлежащей баронессе Огневой. Её я ночью забрал из квартиры аристократки, а ещё взял у Громова заряженную ловушку. Она позволила напитать энергией амулет, который сейчас перенёс меня в подземный коридор, облепленный светящимся мхом.

Я поднял разряженный амулет, положил его в сумку к пустой энергетической ловушке и поправил дядюшкину саблю, висящую в ножнах на поясе.

— Эх, дороги мои, дороги. Выносили ноги, помогали боги, — принялся тихонько напевать я, двинувшись по поганкам.

Они превращались в кашу под подошвами моих берцев. А спёртый воздух проникал в лёгкие. Уши же ловили подозрительные звуки.

Мне нельзя встречаться с монстрами. Нужно незамеченным добраться до жрицы. По этой причине я практически сразу прекратил напевать и молча двинулся по коридору, избегая чудовищ.

К счастью, я всего за десять минут добрался до места назначения — пещеры с двумя статуями около входа. Одна изображала дивно красивую женщину в развратной позе. А другая пугала образом злющей самки-драхнида. Я отвесил ей щелбан и осторожно вошёл в небольшую пещеру.

Внутри меня встретил свет сталагмитов и сталактитов. А на ковре из мха лежала обнажённая баронесса Огнева. Её упругая грудь вызывающе смотрела в потолок двумя бледно-коричневыми сосками, а между ног оказалось всё выбрито.

Плоский живот девушки мог похвастаться проколотым пупком. Его украшала небольшая драгоценная бабочка. А на запястьях красотки поблёскивали кандалы с камнями-артефактами, блокирующими магические атрибуты.

Я подошёл к спокойно дышащей баронессе и внимательно осмотрел её, притрагиваясь к различным участкам тела, чтобы почувствовать эманации хаоса. Искал камни-артефакты, могущие как-то изменить её, но не нашёл ничего подозрительного. Разве что лицо Огневой выглядело осунувшимся. Но это и понятно. Она уже столько времени не ела. Как только девушка проснётся, её буквально обуяет невероятное чувство голода.

— Убедился, что с ней всё в порядке? — выступила из-за сталагмитов жрица, лихорадочно сверкая глазами.

Я чувствовал её нетерпение. Ещё немного — и она займёт место повыше в иерархии жриц.

— Ага, — кивнул я и требовательно посмотрел на самку. — А почему она голая?

— Так нужно для жертвоприношения.

— Узнала, почему богиня Маммона так жаждет моей трагической смерти?

— Да, — кивнула она, блеснув медной короной, украшающей её голову. — Кто-то пообещал моей госпоже Ларец вечных зим, если она убьёт тебя.

— О как, — пробормотал я, едва скрыв удивление.

Мощный артефакт. Он способен превратить в ледяную пустыню довольно-таки большую площадь.

Ларец пропал из Асгарда после восстания Локи, в котором участвовал и я. И насколько мне известно, до сих пор непонятно, кто скрысил Ларец.

— Имя тебе неизвестно? — уточнил я.

— Нет. Знаю только, что теперь Ларец обещан любому, кто убьёт тебя.

Ага. Видимо, нынешний владелец Ларца остался недоволен работой Маммоны, потому и расширил круг желающих заполучить его, убив меня.

Но кто же заказчик? Явно кто-то из Асгарда, но не бог и не полубог. Такой персонаж сам бы попытался убить меня, а не нанимал киллеров.

Вероятно, моей смерти хочет кто-то слабее меня. Надо будет порыскать в чертогах памяти и составить список. Клянусь душой Локи, он будет длинным!

Пока же я посмотрел на жрицу и спросил:

— А что с моим спутником-человеком, сдерживавшим волну пауков?

— Ты узнаешь о его судьбе только после того, как убьёшь мою соперницу, — напомнила она условия сделки. — Ты готов уничтожить её?

— Всегда готов, — усмехнулся я, мимолётом подумав, что прямо сейчас могу приставить саблю к горлу жрицы и выпытать все ответы.

Однако кем я буду, если нарушу условия нашего договора? Нет, даже самые отъявленные мерзавцы с божественной кровью держат своё слово.

К тому же мне нужна голова жрицы, чтобы расплатиться с Рарогом за его помощь. И башка вот этой «медной» ему не подойдёт. А без её помощи сложно будет грохнуть «золотую».

— Жрица явится в Храм костей. Я заманила её обещанием жертвоприношения во славу нашей госпожи, — проговорила самка и в особом порядке нажала лапки на своём амулете, имеющим форму паука.

Потом она положила артефакт на мох, и из него вырвался чёрный туман портала.

Конечно, моя природная подозрительность не дала мне тут же радостно сигануть в портал. Нет, я сперва сунул туда голову. Портал вёл на укрытую сумраком узкую улицу какого-то городка. Он явно находился на поверхности, но его накрывал купол из тысяч костей и пыльной паутины. Наверху висели мириады коконов.

Купол был не очень большим. А значит, городок совсем крошечный. Максимум сотня зданий и несколько улиц. Конкретно эту стискивали приземистые и полуразрушенные дома. Между ними красовались воронки из паутины. Они вели под землю.

— Там нет ловушки, — подбодрила меня самка, когда я отступил от портала в пещеру.

— Доверяй, но проверяй, — мудро заметил я, глядя, как сильные руки жрицы подняли со мха безвольное тело Огневой.

Девушка слабо застонала и улыбнулась во сне.

— Тайно двигайся за мной, — проговорила жрица, аккуратно положив баронессу себе на спину.

Самка вошла в портал, а я последом за ней.

— Идём, — проронила жрица и не торопясь пошла к центру города, перебирая паучьими лапами.

Я двинулся за ней, но не по растрескавшейся земле, а по крышам домов. Так меньше шансов, что кто-то из местных заметит меня.

Используя иллюзии, я переносился между домами с помощью «телепортации». Она работала тут далеко не в полную мощь из-за обилия силы Хаоса, чёрной дымкой витающей в воздухе, но всё же «телепортация» могла переместить меня на три-четыре метра.

Самка же быстро двигалась по пустынным улицам, аккуратно переступая высохшие трупы людей и человекоподобных разумных. Все они походили на мумий. Кости едва не протыкали тонкую коричневую кожу. А из чёрных провалов глазниц порой выбирались жирные белёсые сороконожки. Здесь они себя чувствовали лучше, чем за пределами купола. Местный воздух оказался тёплым и влажным. Чуть ли не парник.

Внезапно кровля под моими ногами с треском провалилась. Рухнули гнилые перекрытия и раскололась черепица.

Я едва успел телепортироваться на другую крышу, попутно заметив драхнида. Он выскочил из соседнего дома и тут же уставился на облако пыли, оседающее над рухнувшей крышей.

Его холодный взгляд скользнул по другим кровлям, но меня он не заметил. Я уже распластался за высохшим трупом циклопа, набросив на себя иллюзию, превратившую меня в кучу колотой черепицы.

Жрица что-то повелительно бросила драхниду. И тот сразу же исчез в доме.

— Фух, пронесло, — пробормотал я, шевеля своим дыханием пыль, густо устилающую крышу.

Я снова двинулся в путь, косясь на самку. А та спустя пару минут добралась до небольшой площади. По ней сновали пауки, драхниды и… змеелюди.

Я принялся наблюдать за ними, улёгшись на крышу одного из домов, окружающих площадь.

Змеелюдей оказалось меньше всех среди монстров. Их лица напоминали людские. Только вместо носов зияли две чёрные дырки, а изо ртов торчали острые загнутые клыки. Глаза же были змеиными.

Ещё от пресмыкающихся им досталась нижняя часть тела. А вот верх, начиная от пояса, был человеческим.

В академии говорили, что у этих тварей пятый-шестой уровень по имперскому справочнику. А явились они сюда вместе со жрицей, чью голову украшал золотой венец. Она тоже была из этой породы монстров.

Жрица как раз сейчас подползал к расположившейся в центре площади пирамиде из костей. Её вершина заканчивалась не острым пиком, а площадкой. И на той кровожадно улыбалась статуя богини Маммоны. Она выглядела как прекраснолицая большегрудая четырёхрукая самка драхнида.