В огромном гроте было темно. Лишь синий свет ненавязчиво заливал камни, и далеко-далеко наверху в прорешине блестели большие яркие звезды.

Асториан смотрела вверх, видела этот кусочек неба и улыбалась. А Аргоах обнимал ее сзади, закопавшись губами в пышные светлые волосы.

Счастье, это было счастье их первого десятилетия вместе. Оба помнили, как десять коралийских лет назад встретились и полюбили друг друга навсегда, и с тех пор были неразлучны.

— Скажи мне, что нас ждет… Потом, много позже, даже не в этих жизнях, — вдруг спросил Аргоах. — Ты ведь наверняка видишь это.

Асториан улыбнулась. Да, она знала, что будет. Почти неощутимо, но касалась того, что лежит для их душ через сотни, тысячи и десятки тысяч лет.

— Мы не будем думать об этом потом, — сказала она. — Но сейчас я скажу тебе… Мы погибнем оба, Аргоах. Не знаю, когда, но погибнем. Но потом будем вместе очень долго. А потом родимся вместе и будем любить друг друга… Затем… — она опять улыбнулась — немного грустно. — Ты потеряешь меня и будешь долго искать. Но не найдешь. А вслед за этим я буду рождена в обычном человеческом теле, и мы обретем друг друга… Кольцо замкнется, помнишь, ты мне его показывал?

Аргоах ничего не ответил вначале. Лишь крепче прижал ее к себе. Потом гулкий драконий голос произнес:

— Если это начало — и мы вместе, то да, все вернется к этому. И это главное, что бы там ни было в середине…

* * *

Эйнар был грустным, как долгий промозглый день. Ведь в этот день он решил вернуть память Ки’Айли.

Мог бы оставить ее себе. Это было бы счастьем для него. Да и она была бы по-своему счастлива в своем неведении.

Но он больше не хотел этого. Он хотел для нее счастья по-настоящему… С тем, кого она любит. Пусть даже ему это ножом по сердцу.

Он помог ей. Утешил, залил светом, дал ей прийти в себя и отдохнуть от жестокостей жизни там, где души носят тела. Дал отдохнуть от Одобренного брака и войн за спасение Вселенной.

Он водил ее по лучшим мирам, какие знал. Позволял приключения, ведь она так их любит! Позволял интересные выходки и веселье… Все то, что дорого ее сердцу.

Только помнить себя не позволял.

И сама эта помощь, ее близость, ее крошечная ладонь в его большой руке — полторы тысячи лет были его счастьем.

Он ласково взял девушку за бесплотную руку, развернул к себе и посмотрел ей в глаза… В глаза ее души, возвращая ей память и саму себя.

А вдруг она все же решит остаться, подумалось ему. Но нет, он знал, что этого не будет.

Но он даст ей выбор. Пусть решит сама.

Остаться или уйти в новое воплощение, чтобы быть с тем, кто ей нужнее всего.