Только что он корчился от боли и выворачивающих наизнанку ощущений, когда уалеолеа медленно разбирали на части его тело. Развоплощали. А теперь вдруг стало легко…

Надо же. Огромное тело дракона, он носил его двадцать тысяч лет, привык к нему, ощущал как что-то неотъемлемое. А теперь от него осталась горстка пепла. Аргоах сверху смотрел туда, где многие уалеолеа падали без сил. Где в сознании Майриона радость победы сменилась сомнением и болью. «Нужно уходить, у меня теперь другой путь», — подумал Аргоах. Только знать бы, какой. В высшие миры дорога ему заказана. Кто там, наверху, примет убийцу миллионов? Того, кто сжег планету, пусть даже ради высшей цели?

Но поток воздуха потянул его вверх, и неожиданно он ощутил детскую сияющую радость. Да и пространство вокруг засияло от чьего-то присутствия. Золотистая, сияющая… это была она.

— Я за тобой, Аргоах, — сказала она, и он потонул в любви и обретении, которое, знал, не скоро сменится потерей.

Могут ли бесплотные духи обнимать друг друга? Могут. Они могут принять любой облик, могут душой проникнуть друг друга, окутать друг друга любовью. Из сияния на него смотрела Асториан. Потом приблизилась, обняла собой, и они снова были вместе — теперь без ограничений и смерти, маячащей в будущем.

— Пойдем, тебя ждут, — сказала она.

— Кто? Высший суд? — горько усмехнулся Аргоах.

— Да нет! — рассмеялась она. — Высший суд уже состоялся. И… знаешь… ты почти оправдан. Они поняли твои мотивы, как поняла их я. Более того… они считают, что ты совершил невозможное, повернул ход истории! Поэтому, — принцесса лукаво улыбнулась. — Нам предлагают повышение. Я уже работаю у них… в «отделе прогнозов», дар видеть будущее редкость и там. А ты — если желаешь — станешь Хранителем там, наверху. У нас, говорят, неплохо получается!

— И что, мне сойдет с рук эта эскапада? — удивился Аргоах.

— Ну не совсем. Конечно, на тебя наложен штраф (если ты согласишься работать наверху) — сорок тысяч коралийских лет запрет на воплощение. Да и от проклятия Аргистара нас никто не защитит… Тебе еще придется потерять меня, и, может быть, не раз… — Асториан чуть помрачнела. Но эта тучка не могла затмить ее золотистый свет. — Но сейчас мы снова вместе, и надолго… И можем заниматься любимым делом… Пойдем, Аргоах? — она улыбнулась и протянула ему бесплотную руку.

— Пойдем, принцесса, — Аргоах притянул ее к себе и потонул в тепле и сиянии.

Свершилось. Они вместе. Оправданы и поняты.

А значит, игра стоила свеч. И принесенные ими жертвы — тоже.

* * *

По пути обратно Рональд вдруг остановился и серьезно сказал Маше:

— Послушай, вы, земляне, как правило, отказываетесь. Но если тебя сильно тяготит это знание, я могу сделать так, что ты забудешь это на всю жизнь. Вспомнишь потом — после смерти. Если хочешь — так ты сможешь прожить обычную спокойную жизнь, без мыслей о нем и боли утраты. Тебе решать — обрести в себе дракона, или остаться простым человеком.

Маша думала лишь пару секунд. Она ожидала, что менталист-Рональд может предложить нечто подобное. Помолчав, она отрицательно покачала головой.

— Нет, — просто ответила она. — Я обрела больше, чем потеряла. Я ведь знаю, что меня еще будут мучить сомнения, что будет нелегко… Но так я больше становлюсь сама собой. Какая-то более цельная, что ли… Да и ему будет легче, если я буду помнить его и разговаривать с ним иногда, даже если не услышу ответ…

— Ты права, — согласился Рональд.

— Рональд, скажи, — кое-что неожиданно пришло Маше в голову. — Вот Карина, когда вспомнила свою прошлую жизнь, то обрела дар Предсказательницы, а однажды даже поменяла мир сама… Скажи, а у меня проснутся какие-нибудь способности? Я не начну летать и изрыгать пламя?

— Летать и изрыгать пламя не начнешь, — тепло улыбнулся ей Рональд. — А в остальном… Понимаешь, Карина не воплощалась между двумя этими инкарнациями. А ты, как я понимаю, родилась уже много-много раз, с тех пор как была Архионой. Думаю, твои возможности лежат глубже, и их сложнее возродить. Но… — он лукаво улыбнулся уголком рта. — Я на твоем месте обратил бы внимание на твои ментальные способности. Ты можешь стать одним из сильнейших телепатов…

— Ну что ж! Не хуже спелеологии и туристического бизнеса! — рассмеялась Маша. Позволить себе смеяться, позволить радоваться… Аргистар хочет, чтоб она была счастлива. И она будет. «Только дождись меня, мой дракон!»

* * *

Когда Рональд с Кариной и Машей вернулись, планета геар была полностью захвачена силами Коралии и Тайвани. Геар, кто не вступал в бой, оставили в живых… пока. Но уничтожили всю технику, фактически откинув планету на уровень средневековья. Не скоро они смогут возродить цивилизацию. Лишенные способностей ходить по мирам, потерявшие правительство и наставника-дракона, геар оказались беспомощны.

Рональд, Брайтон, Артур, Изабелла, Мередит и земляне собрались на флагмане Брайтона. И смотрели на вражескую планету. Она и из космоса казалась серой, пустынной, бесплодной. То ли была такой всегда, и потому породила подобную цивилизацию. То ли геар сделали ее такой.

— Что ж, осталось полностью уничтожить это гнездо, — сказал Рональд, глядя во фронтальное окно.

— Нет, Рональд! — Карина сделала к нему шаг и положила руку на его локоть. — Нет, пожалуйста… Там ведь не только «фашисты»!

— Нет, Рон’Альд, — сказала Брайтон. — Они отброшены в средневековье, у них не осталось ничего… Они безобидны. Мы должны направить их в нужное русло, а не уничтожать. Прошу тебя! — Рональд пристально посмотрел на него.

Все понимали, что Рональду достаточно отдать приказ тайванским силам, и мощные паратермоядерные заряды разнесут планету в клочья. И никто не может запретить Рональду отдать приказ, а тайванцы поддержат любое решение своего Тарро.

— Как ты собираешься это сделать? — спросил Рональд. — Разрушение и ненависть к другим расам у них в крови. Как раз тот случай, когда расу можно признать «безнадежной». Они в другом мире, мы не можем сейчас основать здесь колонию, слишком мало Древних. Будешь сам приходить и наставлять их на путь гуманизма?

— Если потребуется, то так… — ответил Брайтон твердо. — Я не верю, что они могут развиваться лишь в этом направлении. Не верю! Им нужно лишь дать подобающую идеологию…

— Рональд, Брайтон прав! — Карина заглянула Рональду в глаза. И мысленно добавила: — Победи себя, пожалуйста, антео… Победи себя. Помнишь, мы говорили у энериа… Не делай этого так скоро!

Рональд несколько секунд молчал. Потом в черной бездне его глаз вдруг сверкнули веселые искорки.

— Под твою ответственность, Б’Райтон, — сказал он, внимательно глядя на Брайтона. — Развлекайся. — И добавил: — Но если в будущем с ними возникнут проблемы, я вмешаюсь.

— Хорошо, — облегченно выдохнул Брайтон.

«Нашел себе игрушку, — мысленно сказал Рональд Карине. — Но может действительно получиться, ты права».

* * *

По пути на Коралию Рональд рассказал то, что знали еще не все: откуда снова взялись геар… Ответ оказался прост и парадоксален. Можно было бы подумать, что в прошлой войне удалось уничтожить не всех, кто-то убежал по мирам, основал колонию в другом мире, и со временем их цивилизация воспрянула. Но нет, все было не так. В первой войне Древние и их союзники истребили врага под корень. И геар не осталось места в нашей Вселенной.

Аргистар привел их… из другой Вселенной в один из моментов, когда Рональд был в таких далеких мирах, что не мог ощутить колебания. Но все же что-то он уловил. Поэтому давно предполагал, что древнее зло могло вернуться, вернее, что загадочный игрок, стоящий у него на спиной, помог ему вернуться.

Тело Древнего может выдержать лишь одно перемещение в другую Вселенную за жизнь. Тело Истинного дракона или уалеолеа — несколько. Аргистар смог пройти в другую Вселенную и найти там геар — разрушителей, которые в разных Вселенных были противниками Хранителей (а значит, по сути, «работали» на высший баланс). Геар были уверены, что их собратья давно поработили человеческие расы в нашей Вселенной, и новость, что их собратьев извели под корень, стала решающей. Ведомые драконом, они пришли в нашу Вселенную. До поры до времени Аргистр медленно развивал их на подходящей планете. Не допускал, чтобы они пока что вызывали дисбаланс. Поэтому Рональд и не мог их найти.

А когда пришло время, запустил в действие свою «боевую машину», приурочив к той точке на Кольце Событий, когда Вселенная должна была пройти проверку. Специально, или именно так проявилась эта «точка», никто не знает.

Мередит вернулся на Коралию заранее, и к моменту возвращения победоносного флота множество коралийцев собралось поприветствовать победителей. Земляне смеялись. До этого они думали, что коралийцы всегда сдержанные, исполнительные, спокойные… Что обычные праздники с простым весельем и ликованием им недоступны. Но оказалось, что раньше просто не было повода. Мерное течение коралийской жизни ничто не нарушало.

Когда победители выходили из флагмана, их встретили громкие крики, в воздух летели какие-то флажки и «праздничные шары» — украшенные летающие светильники. Выкрикивали имена Рональда, Брайтона, Артура, Изабеллы, Мередита… и всех землян.

Рональд привычно приветствовал всех поднятой рукой — величественный и строгий. Брайтон кивал и улыбался.

А друзья стояли возле корабля и переглядывались — не будут ли их бросать в воздух? Вообще-то не хотелось бы… И вдруг, как когда-то в плену у геар, раздался голос Карасева:

— День Победы! День Победы! День Победы! — подтянули остальные земляне. И Карина почувствовала, что на глаза выступают непрошеные слезы. Сколько раз она на Земле слышала эту песню. Отдавала дань памяти героям, погибшим в Великой земной войне, выражала почтение живым ветеранам. И на глаза тоже просились слезы — как, наверное, просятся они у всех русских людей.

Но никогда не думала, что испытает нечто похожее пережитому дедушками и бабушками, сама. Что сможет понять эту песню не «снаружи», а «изнутри», из души, прошедшей подобный путь.

И все же… Еще светлее и больнее было от того, что и сейчас подвиг, совершенный русскими в той войне, казался большим, чем-то, что совершили недавно участники событий.

Воцарилось молчание. И только голоса землян выводили песню с погибшей планеты.

А потом, когда они замолчали, толпа не выдержала. Артура, Изабеллу, Мередита, да и попавшегося под руку Кеурро с соратниками, и, конечно же, землян — подняли на руки и даже начали подбрасывать. Как на Земле…

Не посмели тронуть лишь Рональда и Брайтона. А Карину Рональд притянул к себе — наверное, боялся, как бы не помяли его принцессу, и поднял на руки сам. Только подбрасывать не стал. Похоже решил, что хватит с нее встрясок.