Бесконечное белое поле — твердый снеговой наст и пронизывающий ветер. Дракон отпустил ее, словно выкинул за шкирку, на мороз.

— Прощай, Предсказательница, — усмехнулся он. — Если хочешь, зови его. Если вы истинная пара, возможно, он услышит. Но я сомневаюсь, слишком много миров вас разделяет… А ты сама не в силах уйти отсюда.

— Бог тебе судья, — бросила Карина, обняв себя руками, чтобы хоть как-то укрыться от ледяного ветра и холодной измороси. Решил убить ее холодом. Что ж…

— Я сам себе судья, — бросил дракон. — И тебе тоже. Прощай!

И исчез, оставив на твердом насте следы — неглубокие вмятины. Сама Карина не оставляла здесь следов. Корка льда держала ее вес.

Все, финиш. Холод и ветер. И все. Карина оглянулась — во все стороны простиралась снежная долина. Легкая поземка летела по ней, ветер завывал в ушах. Холод тут же пробрался до костей, пальцы начали неметь, лицу стало больно от ветра. Карина накинула капюшон, чтобы хоть как-то защитить голову, стянула его на шее так, что открытым оставалось только лицо.

Руки немели от холода, пальцы утрачивали чувствительность, даже это простое действие давалось с трудом. Перчаток к обычному универсалу не прилагалось, руки не защитить… Разве что натянуть рукава как можно ниже… Да, вот так. Это подарит ей еще немного времени.

Попутно посмотрела на инфоблок. Если перевести на земные единицы измерения температуры, здесь было около минус восемнадцати. Карина приложила руку к носу, чтобы было не так холодно дышать. Сколько у нее времени? Сколько она продержится? Универсал держал температуру до минус пяти, какое-то время можно было пробыть при минус десяти. Все это при наличии подходящей обуви, перчаток, шапки…

Думать было некогда. Она просто замерзнет насмерть за час или меньше. Нужно хотя бы двигаться. Карина принялась поднимать и опускать ноги, приседать, крутить руками. Ветер пробирал до костей, но стало получше. Она делала зарядку долго — пока почти не перестала мерзнуть. Отдышалась, понимая, что, скорее всего, сейчас простудится — на морозе после физической нагрузки. Что холодный воздух обжигает легкие, ей светит воспаление… Хотя, какое воспаление, если речь идет о ее жизни.

«Рональд, Рональд, я здесь!» — забыв о гордости, она последовала ехидному совету Дракона. Может, они и верно истинная пара? Может быть, его душа услышит! Ведь ей самой никогда не выбраться отсюда! Затем молилась Богу, попутно исследуя аптечку леденеющими руками.

Так. Она должна найти что-то поддерживающее. Иначе не сможет двигаться, просто не хватит сил от голода и холода. И замерзнет быстрее. Карина всухую проглотила несколько энергетических препаратов. В горле засвербило, но она стерпела. И вдруг ее осенило… В заднем кармане аптечки должны быть таблетки, обеспечивающие организм питательными веществами на какое-то время и вроде бы… таблетка «сгущенной воды» и фляжка. И как она раньше не догадалась! Могла бы не мучиться от голода в плену у дракона!

Пока руки еще работали, она разломила таблетку на четыре части. Как только разведет ее, вода начнет замерзать, превратится в лед. А ей нужна жидкая и более-менее теплая… будем использовать постепенно. Четверть литра воды — чтобы запить таблетку с питательными веществами, и идти, идти куда-нибудь, двигаться…

Когда таблетка была проглочена, а мгновенно остывающая вода слегка обожгла горло, руки снова замерзли. Карина потерла их, взяла немного снега и потерла лицо — чтобы избежать обморожения.

Вздохнула поглубже и пошла, сгибаясь под порывами пронизывающего ветра. Двигаться, двигаться… У нее есть только одно тепло — то, что может сгенерировать ее тело при движении. Теперь это легче, питательных веществ ей хватит на сутки. Впрочем, Карина грустно усмехнулась про себя, скорее всего, она замерзнет раньше.

Руки она сложила вместе — просунула левую вдоль правой в рукав. Наклонила голову и быстро пошла. Молилась, прося Бога дать ей сил выжить… Или хотя бы умереть с достоинством, сохранив в душе любовь, добро… что-то светлое, что не сможет выжечь никакой дракон. Прощала того же дракона, вспоминала и прощала Артура — чтобы не уйти из жизни с остатками обид в душе. Или звала Рональда — даже не разумом, мысли разбегались, оставалось лишь ощущение дикого холода и необходимости двигаться, чтобы жить. Душой.

Хотя, может быть, на это дракон и рассчитывает? Что она достучится до своего антео через миры, он придет за ней — и дракон ударит из-за угла. При этой мысли перестала его звать.

Просто шла. Как могла. Сгибаясь от ветра.

Карина не знала, сколько это продолжалось. Но казалось, спустя вечность холода и боли, что он вызывал, она потеряла силы. А ветер усилился. Теперь ее просто сносило с ног. Налетел особенно сильный порыв, подхватил ее, пронес несколько метров, и она упала, инстинктивно подставила руки и проехалась ими по жестком насту, сдирая кожу. Встала и пошла снова. Еще один порыв оторвал ее от земли и ударил о наст. На этот раз обнаженная щека проехалась по льду, пронзила резкая боль, но тут же превратилась в холод… Встать Карина больше не смогла.

Если идти при таком ветре — умрет еще быстрее. А ведь буран усиливался, снежная взвесь превратилась в белую круговерть, стало плохо видно. Прикрыв ладонью глаза от хлопьев снега, Карина разглядела небольшой бугорок, что мог защитить от ветра. И, морщась от холода, когда приходилось касаться руками жесткого наста, поползла к нему.

Привалилась к бугорку — если сидеть, он скрывал ее целиком, и ветер почти не ощущался. Съежилась и приготовилась замерзнуть насмерть. Не хотелось сдаваться, но Карина понимала, что шансов почти не осталось. Терла себе руки и лицо снегом, чтобы согреться. Думала, что нужно бы закопаться в снег — так будет и теплее, и безопаснее. Но уже не могла двигаться. Холод сковал ее. И медленно, неуклонно отступал, превращаясь в странное тепло… Глаза сами собой закрывались.

А потом вдруг стало совсем хорошо. Она открыла глаза и увидела высокого Древнего, своего любимого, с неизменной полуулыбкой и теплом в черной бездне взгляда. Он с нежностью смотрел на нее, и одно это согревало. Он поднял ее на руки и поменял мир.

Она не поняла, где они оказались, но ее охватил бесконечный покой и радость… Все закончилось. Все хорошо. Он раздел ее, разделся сам и согревал своим телом, ставшим горячим, как печка. А она нежилась и наслаждалась этой близостью. Потом он горячо целовал ее, приговаривая ласковые слова, называл антеоли, гладил, и она отогревалась, таяла в этом немыслимом тепле.

Холодный ветер сделал круг — неожиданная турбулентность — и ледяной порыв ударил Карине в лицо. Она резко проснулась, открыла глаза — и тут же закрыла — снег летел прямо в глаза.

Нельзя спать, подумала она. Мозг ворочался медленно, но резкое пробуждение заставило ощутить опасность. Нельзя спать. Так и замерзают. Перестают ощущать холод… И больше не просыпаются. Становятся мамонтами в вечной мерзлоте.

Все это правда. И ее ждет эта участь, если Рональд не подоспеет. Или если она сама не поменяет мир…

Впрочем, теперь она этого не может. У нее обычное человеческое тело, и дух Древней не может перенести его в другой мир.

Она больше не Ки’Айли.

Больше не Ки’Айли? А кто же она тогда? Карина усмехнулась про себя.

Она теперь Карина. Но и быть Ки’Айли она никогда не переставала.

Засунула руки в рукава, натянула капюшон почти до середины лица, свернулась, как воробышек, и смотрела в белое буйство. В буйство, которое погребет ее здесь, если она не найдет способ выжить.

А она должна. Должна! Ведь смогла выбраться из лабиринта дракона!

Впрочем, лабиринта не существовало на самом деле. А этот снежный мир существует, он реален, он материален. А вот неощутимая стеклянная дверь между мирами больше недоступна для нее.

«…Я Ки’Айли из Рода Энио. Я ходила по мирам. Я стояла на страже миров в те страшные времена, когда взрывались космические корабли, зеленый туман пожирал планеты, и все висело на волоске. Я предсказывала будущее и сражалась за него, как могла», вдруг пронеслось у нее в голове.

«Я Ки’Айли из Рода Энио. Я могу ходить по мирам. Я ощущаю стеклянную дверь. Я Древняя, я справлюсь! Я… Ки’Айли из Рода Энио, я Древняя… О Господи, сколько раз я говорила это «Я Древняя, я справлюсь!», но не справилась с Одобренным браком, умерла, оставив любимому бесконечное одиночество».

«Я Ки’Айли из Рода Энио. Я стояла на страже миров, когда… И на этот раз я должна…»

В теле неизвестно откуда появились силы. Карина рывком поднялась на ноги. Нужно выжить.

«Господи, помоги! Да помоги же мне увидеть эту проклятую дверь! Эту незримую грань, что раньше я ощущала так органично! Помоги мне, Господи! Ответь на мою молитву! Ведь я не прошу о большем…

Может, побиться головой о стену? — рассмеялась Карина про себя. — О стеклянную незримую стену, что разделяет миры. Вдруг рухнет… Ведь рухнул лабиринт дракона».

И она снова смеялась. Смеялась отчаянно, и смех согревал окоченевшее тело, хоть она едва стояла на ногах, пошатываясь, как моряк на палубе в самый сильный шторм…

«У меня истерика, — подумала Карина… — Но это хорошо, пока меня трясет от смеха, не замерзну!»

А разум и чувства вслед за ним повторяли:

«Я Ки’Айли из Рода Энио. Я Предсказательница Древних. Господи, помоги мне! Пожалуйста!»

Она отчаянно подалась вперед с последней судорогой смеха, на которую еще было способно ее тело. Словно и верно хотела ударить головой в невидимую стену.

Неожиданно перед глазами встала ледяная башня, прозрачная, блистающая… Наехала, как пресс, а Карина всем существом рванула сквозь нее. На мгновение показалось, что ее дух выбирает все ресурсы тела, все что было, все, что оставалось в нем, — в единый порыв. В один удар…

Она сделала шаг, как будто пробивала лед, перед глазами помутилось от немыслимого усилия. И она потеряла сознание.

* * *

Новый мир, еще не исследованный ими. И снова Рон’Альд как будто принюхивался. А Ар’Тур отчаянно сдерживал дошедшее до предела напряжение. Хотелось бежать по мирам неизвестно куда, только чтобы не было этих задержек… Но уговаривал себя: дядя знает, что делает. В конечном счете, именно его чутье и его особые умения позволили хотя бы определить сектор Вселенной, куда занесло ребят.

И вдруг Рон’Альд замер, и на его обычно спокойном лице отразилась сильная тревога. И самого Ар’Тура пронзило чувство опасности — не за себя, за Карину. Такое же ощущение было у него, когда она полетела на Землю в отчаянной попытке спасти уцелевших соотечественников. Когда ее жизнь висела на волоске. Тогда он точно знал, что ощутил бы, если бы она погибла. Знал, что жива, но тревога, ощущение, что она в страшной опасности, — не покидало. И он хорошо помнил, что когда был Эл’Боурном, сразу понял — Ки’Айли погибла. И сейчас она на грани, как будто лишь тонкая ткань отделяет от того ужасного ощущения, что скрутило его в момент смерти любимой…

Ар’Тур поднял взгляд. Дядя озабоченно смотрел вперед, потом перевел взгляд Ар’Туру в лицо.

— Карина, — сказал он. — Она умирает. Я чувствую. Как будто зовет меня.

— Наверное, что-то осталось от Одобренного брака, я тоже ощущаю, — кивнул Ар’Тур и подошел поближе, чтобы Рон’Альд мог прикоснуться к нему.

Дядя положил руку ему на плечо.

— Она где-то здесь… Может быть, даже в этом мире, — сказал Рон’Альд.

А дальше все закрутилось. Рон’Альд стремительно менял миры, делал круг и выходил на все новые и новые планеты. Прислушивался к ощущениям, на его лице усиливалась озабоченность. А Ар’Туру еще сильнее хотелось бежать, только он не знал, куда!

— Близко, очень близко, — сказал наконец Рональд. — Пожалуй, я знаю где.

Поменял мир, они сделали пару шагов и вышли в бесконечную белую пустыню. Завывал ветер, и хлопья снега летели в лицо.

* * *

Наверное, за сотни лет, что он хранил Вселенную, ощущения обострились еще больше, чем он думал. В сущности, Рон’Альд ощущал ее единым целым, в котором нет-нет, да и возникали колебания. И если они становились сильными — это почти лично тревожило его. Словно они с Вселенной были единым существом.

К тому же он давно научился выходить в пространство Вселенной. Что позволило понять, где примерно находятся земляне.

Но было и еще что-то… Какое-то иное чутье. Может быть, на уровне времени. То, что развилось от созерцания Кольца Событий. Чутье — когда ощущаешь закономерности развития событий, даже не просчитывая их. Он не видел будущего, но ощущал его. Так же, как Древние не видят «стеклянную стену», разделяющую миры, но ощущают ее.

А сейчас было кое-что еще. Казалось, ее голос проник и через пространство, и через время. Пронесся через все, что их разделяло. А может быть, и не «голос», а единый порыв ее духа, когда Карина взывала к нему.

Впервые за все это время Рональду стало по-настоящему страшно.

Даже когда дракон увел ее, он не испытывал такой тревоги. Тогда он четко ощущал, что она жива, и в ближайшее время ей не грозит ничего смертоносного. Потом у него появилось ощущение, что она сильно страдает. Это было больно, но в этом не было смертельной опасности.

Теперь же жизнь Карины снова висела на волоске. И снова нужно было бежать по мирам, чтобы успеть… Может быть, за секунду до конца, но успеть. В противном случае она умрет от холода, который он чувствовал вокруг нее. Или в отчаянной попытке сменить мир. Эта попытка соберет воедино оставшиеся в ней силы, может быть, даже пробьет стену, но заберет из нее остатки жизни.

* * *

Полдня земляне и Изабелла шли вдоль реки. Изнывали от жары, поэтому время от времени останавливались искупаться. Вода в речке была теплая, но все же освежала. Около полудня, когда солнце стояло в зените, они сделали большой привал, присели у воды, попили. Есть, конечно, хотелось, желудок сводило спазмами, у кого-нибудь нет-нет да урчало в животе. Но сил не убавлялось — «питательные таблетки» действовали безотказно. А Дух сокрушался, что их так мало. В запасе у них только один день. За это время нужно как-то выйти на финишную прямую. Или найти еду.

Впрочем, Маша отошла за кусты и вдруг радостно заверещала. Все как один оглянулись на нее.

— Смотрите, ягоды! — она обрадовано показала на невысокие кустики, усыпанные красными, размером с вишни, ягодами.

— Да подожди ты, может, они ядовитые! — остановил ее Карасев.

— Я и сама понимаю, — улыбнулась девушка, сорвала одну ягодку и принесла друзьям. — Проверь, ты умеешь, может съедобная…

Карасев включил сканирование инфоблоком и вскоре удивленно поднял брови:

— И верно съедобная. Причем очень даже питательная. Ну вишня, она вишня и есть! — рассмеялся он. — Пробуй, ты нашла, тебе и насыщаться первой, — он протянул ягоду обратно Маше.

Ребята набрали и вымыли в реке еще много таких ягод. Часть съели сразу — по вкусу они были кисло-сладкие, вполне вкусные, а небольшая косточка в центре совсем не мешала. Другую часть собрали с собой, кто знает, когда найдется следующий куст.

Посидели еще и пошли дальше.

— А ведь скоро нам поворачивать, — озабоченно сказала Изабелла через пару часов и указала на запад. Там на другой стороне реки начиналось предгорье.

— Хорошо бы брод найти, — задумчиво произнес Дух. — Хотя переплывем, если что, «аптечка» непромокаемая, насколько я знаю…

Еще час они шли по этой стороне, искали брод. Но так и не нашли. В итоге решили отдохнуть, после чего перебраться на другой берег вплавь.

— Я отойду, — сказал Кирилл и направился в сторону песчаного пригорка, плавно уходившего вверх и превращавшегося в высокую прибрежную насыпь.

— Вы давайте осторожно… — заметил Дух. — Вроде крупной живности нет, но все же… Геар и все такое.

Кирилл улыбнулся в ответ и вдруг уставился на что-то на склоне.

— Ты чего? — удивился Карасев. — Что там?

— Да не понимаю… — растерянно прошептал Кирилл. — Ну не может же быть такого…

Все как один посмотрели туда. На пустом желто-сером склоне застыл маленький светлый паучок — с четырьмя тонкими ножками и худым телом. Но если приглядеться, силуэт напоминал лежащего на животе, раскинув руки, человека.

— Человек! — уверенно сказала Изабелла и бегом бросилась туда. Друзья переглянулись и рванули за ней.

На склоне ноги стали увязать в песке, и Дух возблагодарил Бога, что «носки», прилагавшиеся к универсалу так плотно облегали лодыжки. Ни одной песчинки внутрь не попало. И чем ближе они подходили, тем яснее видели, что это и верно человеческая фигура в белом облегающем комбинезоне, похожем на универсал, с черными волосами, рассыпавшимися по песку.

— О Господи! — прошептал Дух. — Это же Карина!

И побежал, отчаянно вытаскивая ноги из песка, хватаясь руками, когда склон стал слишком крутым.

Изабелла была уже возле девушки, застывшей на склоне. Дух, пытаясь отдышаться, склонился над подругой. Да, это была она… Они где угодно узнают этот силуэт. Хрупкие, но сильные руки, тоненькое тело, как будто хрустальное, вот-вот рассыпется. Но они знали, какой сильной и выносливой она была. Эти черные волосы, на их фоне ее кожа становилась снежно-белой…

Руки девушки отчаянно сжаты в кулаки, словно она пыталась ползти по песку, но лишь загребала его, и он сочился сквозь пальцы. Ноги бессильно раскинуты по сторонам. Лицо почти потонуло в песке.

— Карина! — изумленно воскликнул Карасев.

— Откуда здесь Карина? — изумленно прошептала Маша. А Кирилл потянулся, чтобы перевернуть девушку.

— Стой! — Дух откинул его руку. Сейчас было не до вежливости. — Нужно осторожно! Вдруг у нее что-то сломано! И… нужно понять… жива ли она. Остальное потом!

— Слушаюсь! — невесело усмехнулся Кирилл. — Скажешь, что делать.

— Андрей, осмотри снизу, — сказал Дух Андрею, а сам аккуратно просунул пальцы под черные волосы, туда, где должна быть сонная артерия. И чуть не отдернул. Кожа у девушки была невыносимо, ужасающе холодная.

Несколько мгновений сердце Духа выскакивало из груди от тревоги. Он ничего не чувствовал… Только разницу между своими горячими пальцами и холодной, если присмотреться, даже посиневшей кожей Карины.

Сердце тонкой тоскливой волной утекало вниз. Все, финиш… Он чувствует только один пульс — свой.

— Карина, милая… Не надо! — прошептал он. А остальные, молча, с нескрываемым ужасом смотрели на его руку у Карининой бледной шеи.

* * *

Асториан растянулась на траве, зеленой, как и во многих мирах. И такие же зеленые деревья расположились хороводом на отдалении. Солнце припекало, было жарко. Но возле озера царила приятная прохлада.

Аргоах улетел по делам — некоторые из них казались Асториан скучными, и она не вмешивалась, позволяла себе расслабиться в одном из миров, что они недавно открыли. По голубым небом — высоким, легким, светлым. И как всегда у воды.

Сто с лишним коралийских лет они были вместе. Хранитель и Наблюдательница. Занимались и тем, и другим, помогали друг другу. Жили, как муж и жена, как соратники, как неразрывная пара. Многие задачи становились общими, и Асториан, вполне преуспевшая в карьере Наблюдателя, все больше ловила себя на том, что дела Хранителей ей интереснее. Сохранять баланс, делать тонкую, незаметную работу, поддерживать целостность Вселенной теперь казалось важнее, чем просто следить за соблюдением законов, которые уалеолеа называли «высшими».

Ведь уже давно никто из высших Наблюдателей — из тех, кто незримо следит за материальными мирами из миров бесплотных, не выходил на связь со своими воплощенными коллегами. Наблюдатели стали похожи на отдел, работающий без высшего руководства.

Иногда Асториан думалось, что, может, эти законы давно устарели… Просто никто не явился сказать им об этом. А уалеолеа все так же блюдут их, как десятки тысяч лет назад, и так же принуждают других к их соблюдению.

Но все же это хорошие законы. И никто не виноват, что наследнице Наблюдателей больше полюбились дела Хранителей, дела драконов… Не встреть она своего дракона, все было бы по-другому.

Асториан вздохнула. Иногда в голову стучались тревожные мысли. Она слишком редко стала бывать на Коралии, отец точно недоволен этим. Последний раз она была там десять лет назад — многовато даже для расы бессмертных. Пожалуй, на такой долгий срок она еще не оставляла родную планету. Но как-то все закрутилось — множество задач, интересная жизнь с Аргоахом, с ее антео, путешествия по мирам и много-много любви… Она снова вздохнула. В ближайшее время обязательно нужно сходить домой, ведь и раньше в ее краткие визиты отец задумчиво качал головой, глядя на нее.

Впрочем, и сбежавшей принцессой ее пока никто не числил. Асториан стала Наблюдателем, и ее образ жизни должен был измениться, как у других. Проводить большую часть времени в других мирах, отслеживая свои «проекты» — те планеты и миры, за которыми они наблюдают. И лишь изредка являться на Коралию к Правителю, чтобы отчитаться и, может быть, получить новое задание. Никто не смотрел на нее косо, лишь отец задумчиво и грустно вздыхал. Он скучал по ней. Она тоже по нему скучала. Но жизнь ее теперь была не с ним.

Она стала неразрывна с драконом. Его истинная пара. И без него она словно теряет часть себя. А уходя на время на Коралию, ощущает их неразрывную связь, поток золотистого света, что существует между ними. Что живет порой как будто отдельно от них самих и согревает, изменяет, делает целостными. Поток, что рождается где-то в центре их существ, когда она смотрит в янтарный океан с необычными зрачками и ощущает бесконечную глубину и безумное, невозможное взаимопроникновение.

…Плохо, если отец увидит в будущем ее с драконом. Пока что не видел или закрывал глаза на ее «похождения». Только придется ставить вопрос ребром: уалеолеа должны принять Аргоаха ее мужем. Или пусть выбирают другую наследницу. Впрочем, иногда Асториан вспоминала, что на самом деле она просто не доживет до того, чтобы стать Правительницей. Так какая тогда разница? Только вот другим уалеолеа этого не объяснишь. Особенно отцу. Узнав это, он посадит ее под замок, запрёт на Коралии и будет беречь пуще прежнего.

И все же день был слишком приятным, а отдых слишком долгожданным, чтобы предаваться непростым мыслям. Она поднялась, подошла к воде и сбросила голубую тунику. Спокойная гладь озера отразила высокую блондинку с безупречной фигурой и решительным выражением лица. «Моя воительница!» — называл ее Аргоах иногда. Да, Асториан нравилось быть такой. В чем-то женственной, а в чем-то — отважной воительницей, хранящей миры. Самое то для принцессы уалеолеа. И истинной пары дракона.

Она мягко, головой вниз нырнула в воду и поплыла, наслаждаясь струями, обвевавшими обнаженное тело. И ощущая силу и ловкость своего бессмертного тела. А еще… ту неуловимую негу, которая охватывает, когда представишь, что чувствует любимый во время ее купания. Когда он видит ее скольжение в воде, может касаться взглядом изгибов ее тонкой фигуры. И может передать ей это ощущение, от чего тело тут же охватывает томное тепло.

И тут она скорее ощутила, чем увидела его. Подняла голову над водой, а воздух стал горячим — присутствие огромного ящера согревало все вокруг. Сделав круг над озером, черный с синим отливом дракон приземлился на полянке у воды. Асториан знала, что он хочет в деталях разглядеть ее купание

— Я тебя так рано не ждала! — сказала она ему мысленно и подняла рукой вихрь брызг, словно те могли долететь до дракона.

— Не могу пропустить твое купание! — раскатисто рассмеялся Аргоах. И добавил, словно хотел подначить ее: — У нас еще много дел!

— Ууу! — наигранно простонала Асториан. Но она знала, что на самом деле он явился не нарушить негу, а разделить ее с ней.

Она поплыла к берегу под водой.

— А я думала, у нас целый день передышки! — рассмеялась она мысленно, одним движением выскочила на берег. Но не торопилась подойти к дракону. Пусть еще полюбуется ею. Вытерла голову платьем, потом отбросила его.

— Возможно, целый, — почти на распев плавно прошелестел у нее в голове голос любимого. — Никогда не могу пропустить твое купание… Подойди, Асториан.

Она знала, что он не обернется пока не дойдет до грани. Знала, что ему, как и ей, нравится ощущать этот контраст — черный, огромный дракон полный силы и опасности, и обнаженная девушка, красивая и изящная. Она подошла к голове дракона, положила на нее руки, словно хотела обнять, заглянула в золотой глаз со зрачками песочными часами. И начала тонуть в ощущениях, в которые уносил дракон.

Это был особый вид их близости. Сводящий с ума, заставляющий биться от невыразимых, невероятных ощущений. Он оставался в драконьей ипостаси, и глядя друг другу в глаза, они отправлялись в путешествие душами. Проникали друг в друга, кружились, взлетали и падали — сияющая золотая принцесса и опасный темный дракон.

Асториан знала, что в какой-то момент он все же обернется человеком. Чтобы соединить и их тела, чтоб единение стало полным. Но сейчас, она стояла перед Аргоахом в драконьей ипостаси, ощущала всей кожей контраст своей физической беззащитности и его мощи, и ее уносило волной пленяющего наслаждения при взгляде в янтарно-золотой океан.

* * *

— Подожди, антео… — новая волна пробежала по его телу, и он притянул Асториан к себе. В небе горели звезды, освещая полянку, и белая нежная кожа Асториан серебристо блестела на фоне смуглой кожи Аргоаха.

— Подожди, антео… — горячей рукой он провел по ее бедру и выше, рождая стон в глубине, в самом ее сердце. — Подожди… Посмотри, — она передала ему картинку, внезапно вставшую перед внутренним взором. — У нас будут гости… Нужно прерваться.

Аргоах откинулся на траву, поглощая ее взглядом, словно оторвать его на мгновение — и она исчезнет. Словно и не было этого столетия, за которое он мог насытиться ею. Он не насыщался. До конца — никогда. Всегда хотел еще больше, еще ближе. С ним всегда было, куда пойти дальше на этом пути.

— Как тогда, в самом начале, помнишь, — улыбнулась ему Асториан. — Тогда к тебе пришли Истинные драконы. А сейчас ко мне придут уалеолеа…

— Как они узнали, что тебя можно здесь найти? — серьезно спросил Аргоах и начал одевать ее — это была такая игра. Дракону нравилось не только раздевать, но и одевать свою принцессу. Часто одевание не доходило до конца, прерывалось где-то на середине, и все начиналось заново. Впрочем, сейчас из одежды на ней была только голубая туника.

— Не знаю, — беззаботно пожала плечами Асториан. — Скорее всего, отец увидел в будущем, что я буду на такой поляне. Сумел вычислить, где она находится. И прислал их сюда…

— Вот тот темноволосый в твоем видении — это кто? — усмехнулся дракон. — Вроде ты про него рассказывала…

— Это Киан! — рассмеялась Асториан. — Мой неудавшийся жених…

— Жених? — Аргоах повернул ее к себе и всмотрелся в лицо. — Значит, у тебя был жених?

— Это он так думал, — улыбнулась Асториан. — А у меня в сердце всегда был только ты… Иногда мне кажется — даже до нашей встречи.

Аргоах обнял крепче и прижал к груди ее голову.

— Вон, смотри, твои парни идут, — усмехнулся он вдруг, указывая на тропинку из леса, где появился Киан и еще один молодой уалеолеа. Его звали Трейн — блондин с голубыми глазами, ровесник Киана и неплохой Наблюдатель.

— Давай-ка произведем на них особое впечатление, — шепнул Аргоах. Сделал шаг в сторону, закружился черным водоворотом и обратился драконом. Асториан улыбнулась про себя. В присутствии дракона любые переговоры можно повернуть в свою пользу.

— Астор, приветствую, — Киан и его напарник остановились в паре десятков шагов от нее, не смея подойти ближе. И с опаской посматривали на огромного дракона, застывшего у нее за спиной. Склонили головы в знак приветствия наследнице Правителя. — Нас прислал твой отец…

— Приветствую, — радушно улыбнулась Асториан. И вдруг поняла, что соскучилась по ним. Не по Киану и Трейну. А по уалеолеа. По звонким, но переливчатым голосам, по стройным фигурам, по журчанию ручьев в саду Те’Вайано… По отцу. — Я поняла. Видела, что вы придете…

— Твой отец просит тебя вернуться домой. Хотя бы на время, — продолжил Киан, а его спутник утвердительно кивнул. Что ж, пока все мирно, подумала Асториан. — Тебя не было десять лет. Народ уалеолеа скучает по наследнице. И

Майрион тоже.

— Хорошо, — просто ответила Асториан. — Я вскоре приду на Коралию. Передайте это отцу…

Уалеолеа замялись, опустив глаза, и снова с опаской глянули на дракона. Потом Трейн поднял взгляд и с мольбой посмотрел на Асториан:

— Он велел нам сразу привести тебя, — сказал молодой бессмертный. — Будет неприятно предстать перед Правителем ни с чем.

Асториан вздохнула:

— Прошу простить, но сейчас я должна обговорить еще несколько вопросов с… Аргоахом, — дракон чуть приблизил голову к ней, а бессмертные немного отступили. Смесь неприязни, страха и… восхищения сквозила на их лицах. Асториан положила руку на огромную черную голову. Но тут же перестала ощущать ее кожей. Аргоах обернулся и встал рядом.

— Принцесса отправится на Коралию, когда сочтет нужным, молодые люди, — спокойно и вежливо сказал дракон.

Киан с Трейном переглянулись и почтительно склонили головы.

— Хорошо, мы передадим правителю, что ты скоро придешь, — официальным тоном сказал Киан. Потом вдруг бросил испуганный взгляд на дракона, перевел на Асториан и попросил: — Астор, только прошу тебя, не затягивай! А то он шкуру с нас спустит!

— А если будете настаивать, то ее спущу я, — с наигранной плотоядностью хищно усмехнулся дракон. А Асториан едва сдержалась, чтобы не захохотать, так сильно и смешно вытянулись от удивления и страха лица уалеолеа.

— Да не переживай! — махнула она Киану. — Я как раз собиралась вернуться ненадолго! Ждите, скоро буду!

Молодые уалеолеа вновь поклонились и исчезли.

— Похоже, ты произвел на них неизгладимое впечатление! — рассмеялась Асториан. — Но боюсь, мне предстоит объяснение с отцом… Теперь он точно узнает, что мы вместе.

— Это может вызвать неприятности, — Аргоах не спрашивал, утверждал. — Асториан, не ходи на Коралию! — он вдруг взял ее за плечи и вгляделся в лицо. — У меня нехорошее ощущение. Предчувствие, как вы это называете… Ты знаешь, что я не буду удерживать тебя силой. Но… не ходи. Потом, выждем время.

— Антео, — Асториан мягко положила руки поверх его ладоней. — Я не вижу опасности у себя в будущем… К тому же, вспомни, ты всегда волнуешься, мой дракон. Да-да, волнуешься, я вижу, — когда я ухожу на Коралию. Так и сейчас… Что мне может грозить в доме отца? Уалеолеа придется признать тебя моим мужем, или пусть выбирают себе другую Правительницу. Я, может, даже буду рада…

— И все же… Асториан, — Аргоах отвернулся и посмотрел в небо, полное звезд. — Не ходи. Прошу.

— Аргоах, антео, — Асториан прижалась всем телом к его боку, положила голову на его плечо. — Я должна, слишком давно не была там.

Это нехорошо, ты ведь знаешь. И… я люблю отца, я не боюсь его. Все будет хорошо. А если… если я не вижу будущее, потому что в нем то, что все равно произойдет, тогда, антели ол, оберни это так, чтоб исполнилось нужное…

Аргоах повернулся к ней, обнял, жадно закопался пальцами в волосы и ничего не сказал. Лишь вздох, полный любви вперемешку с тревогой пронесся над ночным озером.

«Оберни это так, чтобы исполнилось нужное…» — повторила Асториан мысленно. И тоже ощутила тревогу. Вернее его странная тревога передалась ей. Но будущее молчало, не слало картин. И собственного ощущения опасности не было. «Все будет хорошо», — подумала Асториан и повторила это для Аргоаха.

* * *

Секунды шли, и сердце все больше холодело. И холодели пальцы, прижатые к ледяной шее девушки. Дух судорожно вздохнул под напряженными взглядами друзей. И вдруг выдохнул…

Он почувствовал. Тонко-тонко, слабо и медленно, но пульс бился в белой шее.

— Она жива, — облегченно сказал Дух. Ему захотелось плакать от облегчения. Сначала Изабелла, теперь Карина… Как же это страшно! Когда близкий тебе человек на грани. — Но непонятно, что с ней случилось и как помочь… Андрей, постарайся аккуратно перевернуть ее.

Андрей перевернул Карину, убрал с ее лица волосы, скинул песчинки, прилипшие к щекам. И все замерли. Ее лицо было даже не мертвенно-белым. Оно приобрело пугающий, ненормальный, синий оттенок.

— Это обморожение! — уверено сказал Карасев. — Как минимум! И что-то еще!

— Но как?! — изумилась Маша. — Карина вообще не должна быть здесь, тем более, здесь замерзнуть! Разве что перегреться!

— Она попала сюда из другого мира, — уверенно заключил Карасев, извлекая из аптечки мазь от термических ожогов и обморожений, аккуратно начал обмазывать лицо и руки Карины. — Только кто ее перенес? Что-то я не вижу рядом Рональда… Геар? Или…

Друзья испуганно переглянулись.

— Дракон? — неуверенно закончила за Андрея Маша.

— Нет, скорее всего, не так, — сказала Изабелла. — Она перешла сюда сама. Скорее всего… Ребята, только не пугайтесь… Я думаю, Карину похитил этот дракон. И привел в какой-то холодный мир здесь поблизости. Потому что геар тоже в этом секторе Вселенной, видимо, у них база в этих мирах. Карине удалось перейти сюда… Она ведь раньше была Древней, и в ней кровь Древнего! Но для нее это — как тот рывок для меня.

— А ведь ты, наверняка, права! — перебил ее Игорь. — Но… В аптечках нет того набора медикаментов, что я использовал для тебя!

— Ну кое-что есть, — Изабелла присела рядом с ним и успокаивающе положила руку ему на плечо. — Вы знаете, что сейчас главное — согреть ее… Здесь тепло, но этого может не хватить. Послушайте… я могу согреть ее, потом вколем то, что есть в аптечке. И еще…

Изабелла обвела их взглядом, словно сомневалась в том, что ее идея встретит одобрение.

— Вы ведь знаете, как Рон’Альд спас Карину тогда… Значит, у нее усваивается кровь Древних, она совместима с ее организмом. Я предлагаю вколоть Карине мою кровь… Около литра — этого должно хватить, чтобы организм справился с перегрузкой и последствиями обморожения. Она и так жива, вероятно, только благодаря тому, что в ней кровь Рон’Альда. А еще порция древней крови поможет восстановиться…

Все удивленно уставились на нее.

— А ты сама-то…? — напряженно спросил Дух. Он понимал, что это, пожалуй, единственный способ с гарантией спасти Карине жизнь. Но почему-то было тревожно и за подругу, и за любимую. Все же придется откачать у Изабеллы кровь… Откачать кровь у любимой девушки, чтобы вернуть жизнь любимой подруге.

— Я? — улыбнулась ему Изабелла. — Я Древняя. Это никак на мне не скажется… Согласны?

Друзья кивнули, и Дух ответил за всех:

— Согласны. Времени у нас нет… И других вариантов — тоже.

— Хорошо, — улыбнулась Изабелла. — Сейчас я разденусь и раздену Карину… И пусть только кто-нибудь попробует сказать что-то про «девочка с девочкой»! В аптечке есть блок для переливания крови, сделаем все одновременно…

— Ну нам как-то не до «девочка с девочкой», Изабелла Брайтоновна! — сказал Карасев и закопался в аптечку в поисках блока. Выход из ситуации нашелся — и к Карасеву вернулась способность шутить.

Дух вздохнул, встал рядом с Машей и Кириллом. И снова вздохнул… А смогли бы они откачать Карину без крови Древней? Или нет? И подействует ли предложенный Изабеллой способ!

Следующий час обнаженная Изабелла, прикрытая двумя универсалами со спины, отогревала Карину, одновременно медленно, по капле передавала ей кровь через надежный коралийский блок для переливания. Иногда Маша подходила, чтобы в очередной раз намазать кожу Карины мазью. И возвращалась со словами, что Карина уже не такая синяя, и пульс получше…

Похоже, система «переливания жизни», предложенная Изабеллой, сработала.

Дух в очередной раз облегченно вздохнул.

А потом пульс Карины выровнялся, дыхание стало глубже, и тело уже не было ледяным. Изабелла отнесла ее на берег реки и еще долго согревала, варьируя температуру собственного тела.

Ближе к вечеру Изабелла с Машей одели Карину. При помощи силового меча, включив его в режим теплового удара, нагрели немного воды, и Дух аккуратно влил ее Карине в рот. Оставалось ждать, когда девушка придет в себя. Просто ждать.

В сумерках земляне сидели кружочком, Изабелла держала на коленях бесчувственную Карину. Они разговаривали, строили догадки о том, что произошло за время их отсутствия. И шутили, что Карине есть о чем рассказать, когда придет в себя…

Уже собирались лечь спать, когда в свете звезд ресницы подруги дрогнули.

Карина несколько раз глубоко, судорожно вздохнула. И открыла глаза. Дернулась из рук Изабеллы, словно хотела бежать. Но тут же встретилась взглядом с Духом.

— Наверное, я попала в рай? — тихо то ли спросила, то ли просто сказала она. Снова ненадолго закрыла глаза, облегченно откинулась на руки Изабеллы, а потом уже уверенно открыла веки.

— Карина, это правда мы… — начал Дух.

— Да не может быть… Но это и верно вы! — слабо улыбнулась она.

* * *

— Она была вот здесь, — сказал Рон’Альд, указывая на едва заметную вдавленность в сугробе, возвышавшемся над бескрайней снежной пустыней. Норка неумолимо таяла прямо на глазах — хлопья снега заносили ее, укрывая следы пребывания Карины. — Вот здесь она пряталась от этого бурана.

Ар’Тур наклонил голову — снег залетал в глаза, таял на лице и стекал по шее крупными щекотящими каплями. Он заметил твердо сжатые губы дяди, лицо в крайнем напряжении. Таким он его еще не видел.

— Она поменяла мир, сама, — продолжил Рон’Альд.

— Или ее забрал дракон, — сказал Ар’Тур, ощущая, как и его губы обретают твердую, упрямую складку.

— Нет, — покачал головой Рон’Альд. — Я не ощущаю здесь его энергетический след. Тут — отсюда Карина ушла — его не было. Он выбросил ее в этот мир… Вряд ли хотел убить. Скорее напугать, лишить сил и воли. И ушел. А она, замерзая, смогла поменять мир…

— Но как это возможно? — изумился Ар’Тур.

— Ты же понимаешь, она Древняя по сути. И в ней моя кровь. Это сработало. Помогло ей не замерзнуть сразу. Помогло сделать рывок и выйти в другой мир… Но для Карины такой переход — все равно как рывок силы, совершенный Ис’Абель.

— Она…? — Ар’Тур ощутил, как сердце уходит в пятки. Она… нет, он бы почувствовал!

— Нет, — Рон’Альд задумчиво смотрел на заметаемую снегом маленькую норку. — Она жива. Я бы почувствовал… Но нужно спешить. Она в одном из соседних миров, причем их диапазон не столь велик. Но опасность не иссякла. Карина сейчас без сознания, и маловероятно, что рядом есть кто-то, кто смог бы вернуть ее утекающую жизнь… Нужно спешить. Очень спешить.