Карина опустилась на холодный пол, прижалась спиной к стене. Впрочем, здесь не было холода. Только тьма и ускользающий синеватый свет. Бесконечный лабиринт, в котором она потерялась. В теле были силы, чтобы идти дальше. Но тоска и безысходность струились в душу. Заставляли сидеть, застыв, как кукла. Неживая, сдавшаяся. И не иметь возможности даже уйти в спасительное забытье.

Карина вздохнула. Ей нужно выбраться… Нужно идти, идти до последнего. До тех пор, пока не найдет выход. Или пока не умрет. Или не сойдет с ума от одиночества и безысходности.

Карина поднялась на ноги. И снова пошла вдоль однообразных черных стен. Но если приглядеться, они были неровными. Казалось, они «сделаны» из переплетающихся друг с другом тонких веток или корней. Бесплодных — без листьев и цветов. Карина потрогала корень. Шершавый, неприятный.

Есть больше не хотелось. Ничего не хотелось. Пока немного хотелось выйти из лабиринта. Но она ощущала, что и это желание скоро пройдет. И шла, сколько могла. А что еще делать? Здесь больше нечем заняться. Только идти. Или сидеть. Идти лучше. Ощущение, что делаешь что-то. Что пытаешься спастись…

Мыслей тоже больше не было. Лишь неотчетливые чувства, сводившиеся только к одному — безысходность, тоска, беспросветность… Карина тряхнула головой, попробовала собраться. Нужно что-то сделать. Как-то выбраться отсюда. Хотя бы понять, что это за место, куда ее отправил дракон.

Должно быть, в одном из миров есть такой лабиринт.

Карина снова села, прислонилась к стене, распрямив спину. Нужно думать. Заставить себя думать. Иначе она потеряет себя совсем.

Это было сложно. Мысли разбегались, как тараканы, расплывались. А воля… воля едва трепетала в ней. Казалось, лабиринт лишил ее сил, воли и собственных решений. И заставить разум сопоставлять факты, искать ответ — не получалось. Она просто больше не владела собой.

Карина глубоко вздохнула. Должно быть что-то… Нужно за что-то уцепиться. Что это за лабиринт? «Я не могу проникнуть в твой разум. Но могу поместить тебя в свой…» — неожиданно, словно неслышный шепот, прошелестело у нее в голове. И сердце громко ударило в панике.

Она в разуме дракона. Внутри него. Внутри чудовища.

Что делать? Разумом Карина понимала, что эта ловушка — тоже своего рода иллюзия. Но как выйти из нее, если все вокруг настолько реально. Бежать за призрачным светом — лишь больше повергать себя в безысходность и уныние. Ее воля и так едва теплится, плохо получается собраться с мыслями… Остаться сидеть и думать, и невеселые мысли, вернее чувства, поглотят, хоть и медленнее, но поглотят.

Карина опустила голову на руки. Хотелось плакать от бессилия. Но в этом странном месте слезы не рождались. Лишь казалось, что, возможно, вся ее жизнь была подготовкой этому моменту. К главному испытанию в ее жизни…

Она не знала, сколько просидела так. Пыталась найти ответ, смотрела будущее и видела в нем лишь эти коридоры, бесконечные, шершавые, блуждающие в глубине разума монстра. А дальше видела холод, пронизывающий до костей.

А потом она вдруг подняла голову и заметила, что лабиринт исчез. Она стоит прямо, собравшись, как солдат, в той же комнате. А напротив за столиком, накрытым на двоих, сидит дракон.

— Присаживайся, угощайся, тебе ведь хочется есть, прошло уже восемь часов, — радушно произнес он, указывая на столик. И Карина ощутила, насколько сильно ей хочется есть. Желудок сводило от голода, а от аромата пищи кружилась голова.

Она с сомнением посмотрела на яства — фрукты, салаты, изысканные кушанья. Разделить трапезу с врагом? Что-то внутри нее сопротивлялось этому. Но с другой стороны, ей необходимо выжить, а для этого нужно иногда есть и пить… Тут не до принципов и гордости.

Она неуверенно подошла к креслу напротив дракона, села и протянула руку, чтобы взять красный аппетитный фрукт. Но тут вдруг услышала озабоченный голос дракона, словно он был врачом, который оценил состояние пациента.

— О, пожалуй, нет, девочка… Ты еще не обрела нужного состояния. Не утратила волю… Надо же, какая стойкая! — с доброжелательным уважением произнес он. — Голод тоже подавляет волю, так что тебе придется потерпеть… Но не бойся, — дракон заговорщицки нагнулся в ее сторону. — Как только ты поймешь, что быть моей игрушкой — самое лучшее, у тебя будет все. Еда, обстановка и любимая работа. Поверь мне… А может, даже покатаешься на драконе.

— Ну ты и сволочь! — сказала Карина с презрением, так и не осмелившись взять фрукт.

— Возможно, — добродушно усмехнулся дракон, положил в рот кусочек ароматного мяса. Потом резко перегнулся через стол, схватил Карину за подбородок и снова заставил смотреть себе в глаза.

— Прости, я не люблю подобное. Но ты не хочешь по-другому, — словно извиняясь, сказал он. — Поразительная стойкость! А так посмотреть — в чем только душа держится…

«А ты еще и поесть мне не даешь!» — Карине внезапно стало жаль себя, и смешанное с этой жалостью возмущение затопило ее целиком. Захотелось плюнуть монстру в лицо. Как это низко! Вот так, даже физически, издеваться над худой, бледной девушкой!

Но мысли и чувства потонули в водовороте, творимом драконьими зрачками.

И она снова оказалась в лабиринте.

— Посиди там подольше, — услышала она где-то на границе. — Думаю, полегчает.

* * *

Первое время Карине просто хотелось плакать, но она не могла. Села у шершавой стены лабиринта и смотрела в одну точку. Так что же? Это конец. Ничего не изменить. Постепенно — пусть не сразу — но лабиринт сломает ее. Дракон подавит ее волю. Рональд защитил от телепатического воздействия, но вряд ли что-то на свете может защитить от пребывания в чужом разуме. Она понятия не имела, как работает этот лабиринт. Знала лишь одно — из него не выйти. У него просто нет выхода. Потому что он находится нигде. Нет такого места, где бы этот лабиринт был расположен.

А потом, когда тоска стала всепоглощающей, начала молиться. «Я знаю, Господи, что, возможно, это конец. Знаю, раз так произошло, значит, Ты хотел этого, и я принимаю Твою волю. Но, если есть Твоя воля и на это, помоги мне». Казалось, слова молитвы отскакивают от стен, не проходят наружу. Но Карина убеждала себя, что Всевышний услышит ее везде. Ведь надежды на что-то еще больше нет. Разве что Рональд подоспеет прежде, чем она совсем сойдет с ума, превратится в безвольную тряпку, подвластную дракону. В игрушку. То, чего она больше всего боялась, единожды в этой роли побывав.

Но Рональда здесь не было…

Карина встала, и, чтобы заняться хоть чем-то, побрела вдоль стены, продолжая молиться. Когда пытаешься догнать ускользающий синий свет, хотя бы есть цель, есть ощущение, что что-то делаешь. Она шла и молилась, долго, не имея никакого понятия, сколько времени прошло. Хорошо хоть есть и пить в лабиринте не хотелось. Здесь вообще отсутствовали нормальные человеческие желания. Оставалась лишь безысходность, давящая на грудь, на разум, лишающая сил и воли…

И вдруг свет в конце коридора стал ярче. И в его отблесках Карина увидела знакомую высокую фигуру в черном. Он улыбался.

— Рональд! Антео! — закричала она и кинулась ему на шею.

Сильные родные руки обняли ее, прижали к груди, погладили по голове. И безысходность растаяла, растворилась в теплых касаниях его любви.

— Откуда ты здесь, ты пришел за мной? — спросила Карина, вглядываясь в его лицо. Казалось, прошла вечность, с тех пор как она видела его. Может быть, потому что уже не чаяла увидеть. И это был он, а не дракон в его обличии. Карина ощущала его душой — бездонный теплый космос, который не подделать, не подменить.

— Карина, к сожалению, меня здесь нет, — ответил Рональд, вгляделся в ее лицо и ласково провел рукой по щеке. — Это программа. Когда я ставил на тебя ментальную защиту, то записал эту программу: как выбраться из драконьего лабиринта. Я предполагал, что при самом худшем раскладе ты можешь оказаться в нем. И решил подстраховаться. Знал, что, оказавшись в нем, ты обязательно будешь молиться. И молитва должна активировать в твоем разуме эту программу…

Карина разочаровано вздохнула. Но ведь он настоящий! Она ощущает его руки, его тепло, слышит его голос!

— Но как тогда ты со мной сейчас разговариваешь, гладишь… обнимаешь, в конце концов?! — удивилась она. — Как мы можем вести диалог, если тебя здесь нет?

— К сожалению, я не разговариваю и не обнимаю. Все, кроме ключевой информации, достраиваешь ты сама. Что бы я ни делал, это то, что ты хотела бы, чтобы я сделал в такой ситуации.

— Ладно, — Карина отстранилась и усмехнулась. — Говори, как отсюда выйти. Я предпочитаю тебя настоящего любой самой точной иллюзии. А для этого мне как минимум нужно выбраться из болота.

— Лабиринт дракона — не изученное явление. Дракон помещает жертву в часть своего разума, которая выглядит для него как бесконечный лабиринт. Вспомни, ты уже была в лабиринте, — Рональд ободряюще улыбнулся. — На Таи-Ванно лабиринт показывал тебе кошмары, что творил твой разум. Но если закрыть глаза, ты переставала их видеть. Здесь то же самое. Физически ты не находишься здесь — ты по-прежнему в плену у дракона, там, где он тебя заключил. А твой разум словно попал в кинозал, в котором тебе показывают бесконечный лабиринт. И первое, что ты должна сделать, — это закрыть глаза своего разума. Не смотреть на него.

— Но я закрываю глаза, и ничего не происходит… — сказала Карина.

— Ты просто не замечала, что твои глаза все время открыты. Уверен, тебе не приходило это в голову. Попробуй. Здесь это будет сложнее, потому что закрыть глаза — означает закрыть глаза разума. Перевести фокус внимания с того, что тебе показывают, внутрь себя. Попробуй прямо сейчас.

Карина взялась за его руку — пусть иллюзорный, пусть это она лишь представляет его себе. Но так спокойнее. И сомкнула веки. Удивительно, но глаза тут же снова распахнулись. Она попробовала еще раз, и снова против ее воли глаза открылись сразу, после того как она их закрыла.

— Что ж это такое! — возмутилась Карина.

— Все просто. Твой разум верит в то, что видит, поэтому ты не можешь закрыть глаза. Но пробуй — у тебя получится. Нужно всего лишь хорошо убедить себя, что этого места не существует. А значит, нет смысла на него смотреть.

— Но оно существует! — возразила Карина. — Я не понимаю… Почему не существует? Оно не материально — да. Но мой разум находится здесь, значит, оно существует хотя бы как умопостроение.

— Хорошо, существует как умопостроение дракона, в которое он заключил тебя, — согласился Рональд. — Но на самом деле ты так и стоишь в той комнате. А значит, ты можешь открыть глаза своего разума и смотреть на то, что он тебе показывает. А можешь закрыть, не смотреть на его не существующую в реальности иллюзию. Тогда открыв их, ты окажешься вне лабиринта. Попробуй, антеоли, — улыбнулся Рональд. — Ты сама определяешь, что для тебя реальность. Вот и определи. Не позволяй ему навязывать тебе свою.

— А ты? Где ты? Когда мы встретимся? — спросила Карина, вглядываясь в бесконечно любимую черную бездну.

— Ты ведь знаешь: все, что я отвечу сейчас — это лишь то, что ты сама желаешь услышать, — Рональд нежно погладил ее по щеке. — Что меня здесь нет. И я — тот, что в твоей голове — не знаю ответа на этот вопрос. Но можешь быть уверена: я реальный ищу тебя, где бы ты ни была. И дракон поплатится, если ты пострадаешь.

— Тогда уходи, — Карина твердо посмотрела ему в лицо. — Мне нужно работать, закрывать глаза. А когда ты рядом, мне хочется остаться тут, с тобой. Ты меня отвлекаешь!

— Понимаю, — Рональд сделал шаг назад и начал таять. — Только не перестарайся, — вдруг добавил он, прежде чем исчезнуть. — Просто закрой глаза. Как только получится, и ты будешь свободно чувствовать себя с закрытыми глазами, откроешь их и окажешься в комнате. Больше ничего делать не нужно, никаких лишних действий.

— Ладно, — Карина вздохнула, оперлась спиной о стену и больше не смотрела туда, где растаял образ любимого.

Закрыть глаза.

Надо же, никогда не думала, что это может быть так сложно! Она нервно моргала — закрывала глаза, а они открывались снова. Нужно успокоиться, отрешиться, подумала Карина. От всего. Этого места не существует. Это лишь образ, который дракон надел на ее разум, как колпак. Но на самом деле ее здесь нет, и самого этого места тоже нет. «Не пытайся согнуть ложку. Это невозможно[20], — вдруг вспомнились ей слова из известного фильма времен ее подросткового возраста. — Лучше постарайся понять: нет никакой ложки». И вдруг Карине стало весело…

В бесконечном драконьем лабиринте, в ситуации, которая казалась безвыходной, в беспросветной иллюзии и неопределенной реальности. Весело и легко! И она рассмеялась — искренне, радостно. Потому что «нет никакой ложки»! И нет никакого лабиринта. Есть только она. И дракон, который заигрался свои игры, а значит, проиграет — если не их с Рональдом руками, то по Высшей воле. И есть Рональд, который смог помочь ей, даже будучи далеко-далеко.

Карина со смехом встала в центр коридора и закрыла глаза. Они больше не открывались, она спокойно стояла с закрытыми глазами. И смеялась — вопреки дракону, вопреки всему. Потом сделала шаг вперед, вытянула руку и толкнула ею стену, символизируя свой выход из лабиринта.

И вдруг стена затряслась, рука провалилась в нее… И словно тысячи голосов изумленно закричали — то ли от радости, то ли от неожиданности.

Карина испуганно открыла глаза. И ее тут же схватила за горло железная рука, а взгляд уперся в ледяной янтарный океан. Но сейчас под коркой льда пылала ярость, приправленная злостью и изумлением.

— Ты сломала мой лабиринт! — услышала Карина. — Как тебе это удалось?

— Нет никакой ложки! — прохрипела Карина. И в этот момент дракон отпустил ее, отбросил на пол, заставил пролететь до кресла и остановиться, больно ударившись об него плечом.

— Ты бесполезна, — с презрением сказал дракон и приложил руку к виску, словно у него болела голова. — И опасна. Ты сломала его и выпустила их всех!

Несколько долгих мгновений он смотрел на Карину, которая медленно, потирая плечо, поднималась на ноги. Страха больше не было. Она знала, что вряд ли выживет теперь. Но совсем не боялась дракона.

— Нужно было убить тебя сразу, — усмехнулся дракон, наконец успокаиваясь. И опустил руку. — Бесполезная, опасная девочка, не знающая, что делает. Думаешь, ты помогла им? Кто позаботится о жертвах моего лабиринта, раскиданным по мирам? Ты обрекла их на быструю бесславную смерть. А ведь некоторых из них я до сих пор иногда доставал — любимые игрушки. Это было лучше для них, чем то, на что ты их обрекла.

— Игрушки! — жестко усмехнулась Карина в ответ. — Знаешь, почему ты делаешь из других игрушки? — и продолжила, не дожидаясь ответа, стоя напротив дракона. Он все равно убьет ее теперь. Смысл молчать, интриговать, пытаться успокоиться? — Потому что так ты чувствуешь себя самого более настоящим. Ведь, должно быть, реальность расплывается за тысячи лет? Так ведь, дракон?! И да, тебе легко убить. Убивая, ты тоже чувствуешь себя живее! И играешь в месть, чтобы как-то скрасить свое бесполезное, бессмысленное существование… От которого ты устал, давно устал… Оно надоело тебе…

— Что еще ты скажешь? — с жесткой усмешкой спросил дракон. — Красивый момент, девочка. Вот так вы кричите перед смертью. Вот так вы думаете, что победили — потому что высказали свои наивные мысли тому, кто мудрее и древнее вас. Что за ерунда считать длинную жизнь скучной? — словно в недоумении пожал плечами он. — Кстати, твоя жизнь будет совсем короткой, посмотрим, как лучше. Может быть, не так уж скучно было бы прожить на сотню-другую лет дольше, Карина? Не обидно умирать молодой?

— Да нет, не обидно, — спокойно ответила Карина. — В моей жизни всегда был смысл. А ты… Знаешь, я поняла, дракон, почему ты не хочешь драться с Рональдом. Ты боишься умереть. Ты понимаешь, что шансов победить у тебя столько же, сколько и проиграть. И боишься… Он ведь действительно может убить тебя. Поэтому ты и ведешь свою низкую игру на отдалении. Ведь за эти тысячи лет ты привязался к своей жизни! И в то же время она тебе надоела, ты хочешь избавиться от нее, но боишься. Поэтому ты играешь с Рональдом — в надежде, что он убьет тебя, избавит от этого груза. Но не подходишь близко, потому что боишься умереть, как жалкий эгоистичный старик, цепляющийся за свое безрадостное существование…

Ярость янтарного океана прорвала корку льда. Дракон стремительно шагнул к ней и опять больно схватил за горло, лишая воздуха.

— И тем не менее умрешь ты, а не я! — резко сказал он. Кажется, все тысячелетнее самообладание слетело с него. Видимо, потеряв свой лабиринт, он потерял еще что-то, догадалась Карина. Ему стало сложнее владеть эмоциями, управлять собой. Хорошо… Это ослабит дракона. И другие — Рональд, Артур… те, кто спасет эту Вселенную — получат шанс с ним справиться. Жаль, что она сама этого не увидит. Но она сделала все, что могла… Хотя, если бы силовой меч работал, сейчас она могла бы… Но нет, этому безумному шансу не дано осуществиться.

Только ощущение, что сейчас треснут хрящи на шее, боль… и отсутствие страха.

— Заодно посмотрим, страшно ли умирать, — зло усмехнулся дракон, жестко перехватил ее за плечо и поменял мир.

* * *

Ночевать все же решили у реки. Идти куда-то в темноте опасно. А включив фонари на инфоблоках, земляне рисковали быть замеченными геар. Нужно затаиться… Хотя бы до утра. Да и вымотались все за день. Что бы ни происходило на другом конце пустыни, друзьям требовался отдых.

Ребята устроились в ложбинке рядом — как спали в палатках. Холодало, но универсалы должны были защитить, если температура не упадет ниже нуля. Постелить было нечего, они накидали немного веточек прибрежных кустов, чтобы было мягче и теплее.

Решили дежурить по очереди, и первым вызвался Карасев. Наверное, хотел дать возможность двум парочкам заснуть в обнимку. Сел, устремил взгляд туда, где мелькали огни космических кораблей. И его темный силуэт высветился на фоне ярких звезд и отдаленных огней.

Парочки действительно устроились в обнимку — с двух сторон ложбинки. И Дух с наслаждением ощутил рядом гибкое стройное тело Древней. Даже сейчас, после бесконечного, опасного и тяжелого дня она его волновала… Особенно, когда прильнула к нему, и Дух обнял ее, устроил ее кудрявую голову у себя на груди. Потом не выдержал — потянулся к ее лицу, начал целовать, в надежде не привлечь внимание друзей… Впрочем, Маша с Кириллом на другом конце ложбинки явно занимались тем же самым.

Но дальше никто не пошел. Все действительно вымотались. Да и Изабелла сейчас была как простая девушка — уставшая, изможденная. Пусть поспит, подумал Дух, неохотно отпуская губами ее губы, позволяя ее лицу вновь опуститься ему на грудь. Может быть, к утру к ней вернется сила Древней. Немного жаль… Ведь тогда у него будет меньше поводов заботиться о ней и защищать.

Вообще у Духа всегда был богатырский сон. Днем он переживал не меньше других, знал за собой склонность к приступам гнева — быстро проходящим, но ярким. Но даже после гибели Земли он спал, как младенец, в отличие от остальных землян. Друзья жаловались, что видят кошмары или не могут заснуть, а проснувшись рано утром, начинают думать и переживать. У Духа такого никогда не было. И Карина хвалила его нервную систему. Дух смеялся: «Так почему нервная? У меня, выходит, «спокойная система!»

Вот и теперь, уснув с Изабеллой на груди, он спал глубоко, крепко и без сновидений. А проснулся лишь, когда услышал настойчивый голос Карасева и ощутил, что друг шутливо трясет его за плечо.

— Ну вы и спать, Игорь Владимирович! — сказал Андрей, когда Дух неохотно продрал глаза. — Все уже на ногах! А твоя… женщина, между прочим, бодра, весела и машет мечом… Это тебе — хоть геар, хоть что — Игорь Владимирович дрыхнуть будет…

— Крепкий сон — залог здоровья, чтоб ты знал, Карасев! — назидательно сказал Дух и поднялся.

Друзья — умытые, искупавшиеся — сидели кружочком, попивали воду, больше ведь ничего не было, и смотрели на маленький пляж у реки… Дух пригляделся — на пляже происходило что-то очень красивое. Вообще он много раз это видел, восхищался и… сокрушался, что сам так никогда не сможет. То есть не сможет «догнать» любимую девушку.

Изабелла упражнялась с силовым мечом. Уходила от вымышленного противника, стремительно приседала, перекувыркивалась — и пышные волосы развевались в воздухе — подпрыгивала, делала сальто. Хороша! Дух затаил дыхание. Он мог часами смотреть на эту тренировку…

— Должен же вас защищать кто-то из Древних! — радостно крикнула ему Изабелла. «Остановилась, даже не запыхавшись, — подумал Дух. — Вот Древние дают. Даже жаль… Она снова сильнее и выносливее меня. А в чем-то и умнее». Придется как-то адаптироваться к этому. Найти что-то необычное, чем он сможет вызывать ее восхищение.

Древняя подошла к нему, обняла у всех на глазах:

— Я снова в форме! — сказала она, улыбаясь. — Достаточно было хорошо выспаться, и все вернулось. Только… — она стала серьезной, в глазах мелькнула боль. — Все вернулось, кроме одного. Я так и не могу поменять мир… Так что, похоже, мы тут застряли…

— Ну, значит так… — ответил Дух, стараясь быть веселым и непринужденным. Чтобы она не расстраивалась лишний раз из-за потери уникальной способности. — Пошли купаться, или ты уже?!

— Нет, я ждала тебя! — рассмеялась Древняя, и за руку потащила его к реке.

Но приятные моменты быстро заканчиваются. Когда все привели себя в порядок, выпили по «питательной таблетке», что должна была поддерживать их в этот день, нужно было решать, что делать.

И возможностей было мало. Никуда не деться — пока что им придется остаться на этой планете. И тут было только два варианта…

— Ну вот и выходит, что нам либо стараться отсидеться, чтобы геар нас не заметили. Или лезть в пекло — пытаться выгнать геар с этой планеты… — подытожил Дух.

— Ну, про лезть в пекло ты погорячился, — улыбнулся рассудительный Кирилл. — Куда нам? Среди нас только одна Древняя…

— Но это не так уж мало! — сказала Изабелла. А Дух заметил, что ее снова тянет на подвиги. Очень уж хочется отличиться, совершить что-то значимое… Ну и ему тоже хочется. Только за себя не страшно, страшно за нее.

— И все же… Мы больше не можем рисковать тобой, — спокойно сказал Кирилл. — Ты ведь понимаешь, что ты — единственный шанс для всех нас отсюда выбраться. Если, конечно, не делать ставку на то, что нас найдут и спасут… А это может быть недостижимо технически…

— Да уж точно! — подтвердил Дух.

— Стойте! — рассмеялся Карасев. — Да подождите вы! Что у вас правое или левое? Центра нет, что ли? Всегда он есть. Либо отсидеться… либо в пекло. Можно же по-другому! Незаметно пошпионить за геар. Выяснить, что это за планета, что они тут делают. Ну и расскажем потом нашим. Может, предсказание как раз об этом — мы должны узнать нечто жизненно важное… Поэтому нас пока отсюда и не «выпускают»! — Карасев назидательно поднял вверх указательный палец.

— Кто не выпускает? — удивилась Маша.

— Назовем это — судьба, — улыбнулся ей Карасев. — Так что предлагаю среднее арифметическое.

— А ведь ты прав… — задумчиво ответил Дух. — Так будет лучше всего… — Хотя самому Духу больше хотелось «отсидеться». Не ради себя самого. А чтобы обезопасить Изабеллу от подвигов, в которые она может удариться при первой возможности.

— Ну так что? — поднял одну бровь Андрей. — Какую стратегию мы примем?

— Давай твою… — сказал Дух. — Только как технически мы будем осуществлять твой шпионский план?

— А вот так! — с улыбкой сказала Изабелла. Все это время она поглядывала на свой инфоблок и что-то на нем нажимала. — Смотрите! — она нагнала визуализационного тумана, в нем появилось изображение пустыни, по которой они шли, прорезанной одинокой рекой. Чуть на отдалении на западе высились горы, а между ними пролегали долины. — Когда вы еще спали, я залезла повыше — не волнуйся, Игорь, я была незаметной! — рассмеялась она на озабоченный взгляд Духа. — И осмотрелась! И вот такая карта у меня получается… Вот тут мы. А вот здесь — база геар. Есть ли еще базы, мы не знаем… Я не видела, чтобы еще где-то были их корабли… Если мы пойдем сюда, — Изабелла создала пальцем завихрение, и в трехмерной карте появились человеческие следы — как пунктирная линия, указывающая будущий путь, — то сможем пробраться в горы, подойти вплотную к их базе. И понаблюдать… Ну а уж что увидим и как будем действовать дальше — я не знаю…

— Отлично! — сказал Кирилл. — Смотрю на вас, Древних, и поражаюсь! Хотел бы я так же быстро думать…

— А ты достаточно умный, — искренне и даже как-то трогательно сказала Изабелла. А Дух подумал, какая же она все-таки хорошая — немного наивная, но боевая девочка. — Ум же не только в том, как быстро считаешь… — со скромной улыбкой добавила Древняя, немного засмущавшись непрошеной оценки, что выскочила у нее.

— А можно бальзам и на мои раны?! — рассмеялся Карасев.

Так, с шутками, они решили идти вдоль реки, потом свернуть на запад и достичь гор. Ну и, конечно, надеялись, что возле воды смогут найти пропитание. Ведь таблеток осталось на один день…

— Кстати, я знаю еще один способ выбраться отсюда… — вдруг сказала Маша. — Только у виска не крутите, ладно?.. Это я так, гипотетически…

— И какой же? — удивился Кирилл и посмотрел на нее так же, как Дух на Изабеллу — с опасением, что придется беречь подругу от лишних приключений.

— Вот если бы захватить корабль геар и кого-нибудь из них самих… Помните, Рональд говорил, что они ничего не стоят в ближнем бою? Тогда под дулом, допустим, бластера, можно было бы заставить его отправить нас в наш мир… они же тоже могут перемещаться по мирам, — словно смущаясь бредовости идеи, сказала Маша.

А все в немом изумлении уставились на нее. Ведь в идеале так и следовало бы сделать! Если бы они были космическим коммандос, способным захватывать корабли, угрожать противнику физической расправой…

— Я подумаю о том, как это можно сделать, — внимательно глядя на нее, сказала Изабелла. И Дух вздохнул.

Нет, никуда им не деться от свершений и приключений…

— Оставим это как план максимум — по ситуации, — сказал он. — И вообще, я надеюсь, к Изабелле вернется способность ходить по мирам раньше, чем от нас потребуются подвиги…

Но почему-то ему самому слабо в это верилось….

* * *

Уже третий мир, и ничего. Ар’Тур сжимал зубы и отчаянно настраивал себя не сходить с ума от волнения. С тех пор как он осознал себя Эл’Боурном, держать себя в руках стало легче. К нему частично вернулась былая выдержка Древнего-военного, которым он был в прошлой жизни.

Но разочарование постепенно сочилось в душу. А Рон’Альд, как следопыт, выходил в том или ином месте отдаленных миров и как будто принюхивался. На самом деле он вслушивался, пытался отследить ментальный сигнал Ис’Абель, кого-нибудь из землян, а лучше всего — Карины. Это Ар’Тур понимал. Так же, как понимал, что, возможно, они будут искать еще долго. А когда найдут, их может ждать страшная схватка с драконом, из которой мало шансов выйти живыми.

Дядя казался спокойным, как всегда. Но Ар’Тур уже научился отслеживать его состояние и немного понимать, что за этим извечным спокойствием стоит очень многое. Ведь он знал его, будучи Эл’Боурном. И знал, что Рон’Альд испытывает боль. Просто привык к ней — так давно привык, что уже не ощущает ее. Вот и сейчас едва заметная складка обозначилась между глаз на смуглом лице.

— Этот мир тоже пуст, — сказал он наконец. И Ар’Тур разочарованно вздохнул. Где-то в глубине души ему верилось, что именно это место окажется нужным. Что здесь они внезапно наткнутся на тех, кого ищут. Или хотя бы на их следы.

— Но почему именно в этих мирах? — спросил он у дяди. — Ты считаешь, Истинный дракон унес ее куда-то сюда, и здесь же земляне, раз они должны привести нас к Дракону?

— Я думаю, что дракон выбрал эти отдаленные миры, как сферу своего влияния. Они отдалены от Коралии и от планеты геар. И они всегда были очень спокойны. У меня практически не было необходимости бывать в этой части Вселенной. Поэтому куда-то сюда он увел и Карину. Где-то здесь у него… логово, — усмехнулся Рон’Альд. — А землян и Изабеллу случайно — случайно с обычной точки зрения — забросило куда-то в эти миры.

— Ты так веришь в предсказания? — серьезно спросил Ар’Тур. Опыт прошлой жизни, той трагичной жизни, где предсказания Ки’Айли сбывались одно за другим, приучил его тоже верить в них. Но все же… это казалось Ар’Туру каким-то умозрительным. Да и Эл’Боурну немного тоже… Легко верить, что Киа могла предсказать, где будет очередная атака геар. Чуть сложнее, когда то же самое начала делать Карина, хрупкая и вроде бы лишенная особых талантов девушка с Земли. И уж совсем сложно было поверить в предсказания для всей Вселенной, для больших групп людей и в отдаленной перспективе. Хоть в их с Ки’Айли прошлом они как раз постоянно сбывались.

— В некоторые. Например, в те, которые дала она, — ответил Рон’Альд серьезно. — Ар’Тур, будущее существует. Мы привыкли думать, что время течет лишь в одном направлении. И прошлое влияет на настоящее, а настоящее — на будущее. Но на самом деле время течет в обе стороны, и будущее тоже влияет на настоящее, а значит, и на прошлое. Мы можем влиять на будущее, совершая поступки и принимая решения в настоящем, строя планы и реализуя их, придумывая правила игры и организуя, как претворить их в жизнь, — Рон’Альд задумчиво обвел взглядом бесконечную равнину сожженной на солнце травы, что простиралась на много миль вокруг. — А будущее влияет на нас, исподволь общается с нами. Через наши ощущения, интуицию, через предсказания, через наши страхи и предположения, в конце концов. Это обоюдный процесс. Дракон явно пытается управлять будущим напрямую. А это опасно — время намного сильнее любого из нас. Оно просто размелет своими жерновами того, кто хочет предопределить все только своей волей, вне связи с другими. Нам же следует быть тоньше… Нужно прислушаться к тому, что приходит из будущего, например, к предсказанию. И действовать исходя из этого… В моей жизни еще не было «пустых» подсказок. Я всерьез отношусь к ее предсказаниям, потому что будущее существует. Кольцо событий уже есть, просто мы еще не достигли тех частей спирали, что лежат в будущем. Пойдем, Ар’Тур. Осталось еще восемь миров. И в одном из них мы найдем их. И ее. Поверь мне.

Ар’Тур пристально посмотрел на дядю. Рон’Альд не переставал удивлять. Откуда он все это знает? Ах да… Он видел Кольцо Событий. Как это и предсказала когда-то Ки’Айли. Добился своего, увидел. Как и хотел давным-давно… Стал Древним, равным Истинным драконам из легенд.

* * *

Старому дракону было плохо. Он потерял самого себя. Не целиком, конечно. Но чувство, что охватило его, когда лабиринт рухнул, было таким, как будто он утратил разум. Словно он остался где-то здесь, а его разум отделился и покинул его. А вместе с ним — уверенность в себе и самообладание.

Говорят… это только легенда, из тех, что рассказывали ему другие драконы во времена далекого-предалекого детства. Но, говорят… что в лабиринте — сосредоточие силы дракона. Где-то в центре лабиринта находится та точка, что делает дракона драконом. И теперь, когда воображаемый потолок, стены и пол рухнули, он больше не ощущал и эту точку. Точку своей силы, своего сосредоточения.

Словно действительно стал пустым. Пустым… как и видела его эта девочка.

Уничтожить? Да, хотелось. Но все же нужно максимально использовать ее в своих целях. Особенно теперь, когда он потерял часть силы. И удивительно — чувствовал себя неуверенно.

Поэтому, конечно, он не собирался ее убивать… Но, приняв драконью ипостась, долго лежал, собирал по крупинкам силу, что, казалось, ускользала, утекала песком между пальцев. Заключал ее в свое драконье духовное нутро. Слишком долго пытался «зализать рану». Поэтому теперь опасался, что девочка не выжила.

Жаль. Это создаст слишком много проблем. Он собирался сломить ее и направить в нужное русло, себе на благо. Напугать, сломить. Но не убить. Слишком полезная. Несмотря на ее отвратительные слова и мерзкое человеческое упрямство.