Загадочный друг Корвина, который уводил мужчин его рода в другой мир, когда их молодость становилась слишком очевидной. Неизменный советчик, о нем Корвин всегда говорил с большим уважением. Правда, видели мы уже друзей Корвина… Дэйл тоже был его другом, пока не начал превращаться в демона и не оказался главным виновником всего происходящего…

Но интуиция безошибочно подсказывала мне, что этому другу можно верить. Может быть, он помог нам меньше, чем мог. Но, наверное, у него были на то причины. Другие, еще более значимые, дела. По словам Корвина, этот человек занимался чем-то очень важным и не до конца понятным.

Да и человеку с таким голосом нельзя не верить…

Когда я вставала, опираясь на его руку, увидела, что в глазах Рональда тоже была бездна. Черная, бесконечная… И сами глаза были черными, блестящими, но бездонными, как космос у нас над головой.

Рональд отвел нас подальше от Корвина и вдруг опустился на траву. Жестом пригласил меня присесть рядом.

— Сейчас будет интересно, — сказал он. — У нас есть уникальная возможность наблюдать за рождением дракона.

— С ним все будет хорошо? — спросила я, опустившись рядом. Посмотрела на Корвина и уже не могла отвести взгляд.

Фигура любимого словно вытянулась вверх, и теперь он крутился по-настоящему. Мне не казалось — он быстро-быстро вращался.

От него все так же расходились волны силы — все мощнее, все шире. Но здесь на лугу от них лишь немного подрагивала земля. Здесь нечему было рушиться.

— Конечно, — улыбнулся Рональд, блеснув белыми зубами, почти как Корвин. — Он обретает истинную суть, это большое счастье. Поверь мне, он ощущает сейчас гамму эмоций, и все они яркие, сногсшибательные, но… радостные. Тебе не о чем беспокоиться. Лучше просто будь рядом, когда он обратится.

Сэдвик изумленно смотрел то на Корвина, то на нас с Рональдом.

— И что? — вдруг спросил он, как любопытный мальчишка. — Драконы всегда так долго перевоплощаются?

— Нет, — усмехнулся Рональд. — Обычно это занимает пару мгновений — для «готового» дракона. Корвин же не был драконом, лишь носил их кровь, причем кто знает, в каком поколении… Просто гены драконов, как и других рас, имеющих отношение к Хранительству, доминантные. Они не ослабевают, передаваясь из поколения в поколение. Все естество Корвина перевоплощается, идут сложные духовные и генетические изменения. Поэтому так долго.

— Имеют отношение к Хранительству? — удивился Сэдвик.

— Да, принц, — ответил Рональд. — Во многих мирах драконы — Хранители. Те, кто следит за балансом всех сил в мире и не дает ему сдвигаться. Если говорить просто, они хранят целостность того мира, в котором живут. Демоны испокон веков раскачивали ваш мир, а драконы противостояли им и обращали эти колебания в красивую «музыку»…

— И ты тоже дракон? — неожиданно для самой себя спросила я. — Просто из тех, кто может перемещаться по мирам? Кстати… Рональд, спасибо огромное вам… тебе, что вытащил нас оттуда!

— Благодарю! — присоединился принц к моим благодарностям.

Рональд кивнул.

— К сожалению, я не мог появиться раньше, сейчас качается не один ваш мир. Многие миры охвачены колебаниями, трясется вся Вселенная[8]… Я рад, что смог уделить хоть сколько-то времени вашему миру и вам. Нет, Анна, я не дракон, — усмехнулся он, и в черных глазах появился лукавый блеск. — Но у меня явно есть с ними нечто общее. Я тоже Хранитель — на уровне Вселенной, всех миров. Кстати, увести вас мне удалось по другим мирам — есть такой способ — пройти по другим мирам и оказаться в отдаленной точке этого мира.

— А где мы? — я вдруг поняла, что совершенно не представляю себе, где мы находимся. Луг, на котором мы сидели, располагался на возвышении, а вокруг нас хороводом окружали горы.

— На другом конце горного хребта, к которому примыкает герцогство нашего Корвина. И Анна, сложи уже крылья, сейчас они тебе не понадобятся…

А я не удержалась и рассмеялась. Совсем забыла про крылья! Они стали неотъемлемой частью меня. Они жили своей жизнью, и мне не нужно было постоянно о них думать, но я ощущала, что могу управлять ими по своему желанию. Например, полететь…

И я вдруг осознала, что хочу взлететь высоко над землей, посмотреть на удаляющиеся вниз горы, на фигурки людей и дома — игрушечные с высоты. Но вновь взглянула на Корвина.

Мы полетим, обязательно полетим… Но потом, вместе. Когда он тоже обретет крылья.

— Рональд, — сказала я. — Я не знаю, как это сделать…

— Я тоже, — усмехнулся он. — Я ведь не оборотень, в отличие от вас с Корвином. Но, думаю, тебе стоит просто захотеть принять свою обычную человеческую ипостась… Знаешь, твоя раса в былые времена не расхаживала просто так с крыльями за спиной. Вторую ипостась принимали по необходимости — например, для полета или для отражения демонических атак — думаю, ты уже открыла для себя, что их магия разбивается о твою сущность…

Я прислушалась к ощущениям. Захотеть… Просто захотеть. Расставаться с крыльями не хотелось, но я должна была признать, что мне стоит научиться обращаться туда-обратно. Тем более что моя вторая ипостась не требует таких уж сильных метаморфоз. Я не превращаюсь в огромного ящера. У меня всего лишь вырастают белые крылья, и в теле появляется необыкновенная сила и бодрость. Я аккуратно завела крыло вперед, посмотрела на ослепительно-белые перья. И любовно погладила их… Мягкие, пушистые… Но явно устойчивые к ветру, дождю и магии демонов.

— А можно, я тоже потрогаю, пока ты не перевоплотилась? — спросил Сэдвик и придвинулся ко мне, не предполагая отказа.

— Потрогай, — рассмеялась я. Похоже, я начинаю гордиться своими крылышками! И любить их.

Сэдвик неуверенно протянул руку и легонько дотронулся до белых перьев. И я ощутила это касание. Крылья были моей частью, неотъемлемой, родной… А принц точно был нам другом — не самым сильным человеком, не самым смелым героем, но мои крылья, и я вместе с ними, безошибочно ощущали, что он желает мне только добра.

Сэдвик отвел руку, а я вновь прислушалась к ощущениям. Просто захотеть принять другую ипостась… Просто захотеть. Я улыбнулась самой себе. Рональд не знает этого. А я знаю. Знаю, как во мне уживаются две ипостаси. Равнозначные, единые друг с другом. И с улыбкой я почувствовала, как крылья мягко впитываются мне в спину, а тело становится более хрупким и нежным.

Ничего неприятного. Так и должно быть… Превращение ангела — ангела ли — совершенно безболезненно!

— А что у меня за раса? — спросила я у Рональда. У него точно можно получить ответы на все вопросы. Об этом говорил Корвин. Да и ощущение от Рональда было именно таким — бездонное спокойствие, мудрость и бесконечное знание, которое порой делает его одиноким.

— Очень редкая, — заговорщицким тоном ответил мне Рональд. — Я помню вас с тех времен, когда вы жили бок-о-бок с драконами. Драконы хранили мир, а вы помогали им своей светлой силой. Исцеляли больных, вселяли любовь, свет и радость в сердца пострадавших от черной магии… Вы не можете сражаться, но можете защитить от сил тьмы, как ты это сделала в подземелье. И вы ушли из этого мира вместе с драконами. В простонародье вас называют ангелами, хоть это не совсем верно, — доброжелательно улыбнулся мне он.

— А как правильно?

— Лепиари — так называли вашу расу. Очень немногочисленную. Может быть, поэтому история почти не сохранила воспоминаний о ней. Впрочем, что вы делаете со своей историей — это отдельный вопрос, — усмехнулся Рональд. — Знаете, кто такие ангелы? Это светлые крылатые сущности, лишенные физического тела, но наделенные особой светлой энергетической оболочкой. Они живут в высших нематериальных мирах, очень «далеко» отсюда. Но иногда воплощаются в мирах физических. Таких, как ваш… Очень редко, но это происходит. Обычно, когда Хранителям нужна поддержка любовью и светом, когда демонические силы начинают брать верх. И тогда появляется раса лепиари — крылатые люди, наделенные особой силой и светлой энергией. Воплощенные ангелы. Кстати, Анна, в тебе не только древняя кровь этой расы… Раз ты смогла обрести свою суть, значит, и дух твой пришел из высших миров. Ты ангел, — Рональд улыбнулся. — И я не первый тебе это говорю. Ангельскую сущность не укрыть в подземелье.

Я улыбнулась и кивнула на кольцо у себя на руке:

— Думаю, мне помогло это кольцо. Оно помогает обрести себя… Но все это…неожиданно, я меньше всего ждала, что во мне проявится нечто подобное…

— Да? — удивленно поднял брови Рональд. — А тебя не удивляет, что ты прошла через ад и пытки, но сохранила разум и доброту? Думаешь, каждый человек способен на подобное. Нет, твоя природа всегда хранила тебя. Не столько сохраняла твою жизнь, сколько не давала тебе озлобиться или пасть до убогого рабского унижения самой себя.

— Спасибо, — тихо сказала я. Слова Рональда были признанием, очень важным для меня… Они расставляли все по своим местам.

— А что с точкой выхода? — вдруг встрепенулась я.

Мы сидим тут на траве, смотрим, как Корвин кружится в странном танце, который должен сделать его драконом. И рядом с Рональдом нам спокойно и хорошо…

Но люк-то продолжал светиться алым, когда Рональд вытащил нас из подземелья… И Дэйл с Мендером живы, на свободе! Наверняка, им удалось выбраться.

— Потом! — Рональд вдруг поднял руку останавливающим жестом и встал. — Смотрите! Главное чудо этого тысячелетия!

Я вскочила на ноги вслед за ним.

Корвин… Его фигура крутилась уже так быстро, что контуры смазались. И вдруг он исчез — на его месте закружился черный вихрь. Смерч, сотканный из миллиардов пылинок.

— Что с ним?! — испуганно крикнула я. — Рональд, он исчез!

— Он просто обращается! — Рональд кинул на меня веселый взгляд.

Черный смерч набрал обороты, расширился… и вдруг начал приобретать очертания. Те очертания, которых я ждала, но немного боялась увидеть.

А спустя несколько мгновений на поляне стоял огромный черный дракон. Такой же, как на полотнах, украшающих замок Корвина. Только прекраснее, сильнее, грациознее.

Мой дракон. Мой любимый дракон.

Корвин.

Огромный, черный с синим отливом. Шея изящно выгнута, а хищная вытянутая морда кажется и опасной, и красивой. Изгибы фигуры выдавали немереную силу, и одновременно в них была грация и красота.

Корвин повернул голову, и прямо на меня, не отрываясь, с любовью смотрели знакомые голубые глаза. Только теперь они были огромными, а в центре вытянулся вертикальный зрачок с перемычкой — как песочные часы.

Медленно, словно пробуя на вкус свою новую ипостась, дракон расправил крылья — тоже сияющие, похожие на гигантские паруса. И вдруг еще одна волна разошлась от его фигуры. Эта волна не сотрясала землю и не поражала своей мощью.

Это было другое.

Что-то легкое, волшебное, перламутровое… Оно разошлось от Корвина по кругу и, словно порывы ветра, понеслось по горам и долинам. Эта неведомая сила впитывалась в траву под ногами, в камни на склонах, в деревья, что росли под холмом, на котором мы стояли. Еще мгновение — и, казалось, она поднялась вверх и полетела в небо, пропитала сам воздух.

И от этого на душе стало необыкновенно тепло, легко… Словно голубой свет залил мое сердце.

— Что это? — изумленно прошептала я, обращаясь к Рональду.

Рональд не ответил. Вместо этого я ощутила заботливое, нежное касание к своему разуму, словно кто-то очень аккуратно, боясь напугать или повредить, проник в мою голову.

Корвин… Любимый. Его прикосновения я узнаю, чем бы он ни касался — руками, губами, сознанием или душой…

Драконья ипостась дала ему всю мощь телепатии. Теперь он в любой момент может прочитать мои мысли — как и мысли любого другого живого существа. Но это ни на мгновение не напугало меня. Мне нечего скрывать от Корвина. К тому же я точно знала, что он не будет читать мои мысли без разрешения.

— Дракон вернулся в наш мир, — услышала я в голове любимый голос. Только теперь, ментально, он звучал более гулко, глубоко, проникая легкой теплой щекоткой до последнего нерва. Голос, положенный дракону. — И с ним возвращается истинная магия. Скоро многих ждут сюрпризы… Кровь далеких предков проснется в людях — кровь магических рас. Эльфов, гномов, орков, а может быть, в этом мире найдется еще несколько драконов и лепиари.

— Обязательно найдется, — послышался еще один ментальный голос — Рональда. И краем глаза я заметила, что Сэдвик раздраженно прикладывает руку к голове. Видимо, два телепата сделали разговор доступным для всех нас. И Сэдвику было слишком непривычно слышать голоса у себя в голове.

Я же рассмеялась от счастья и бегом кинулась к своему дракону. Ждать больше я была не в силах! Я должна обнять его, прижаться душой к его душе, разумом — к его разуму, телом — к его телу!

Ни на секунду я не испугалась его новой ипостаси. Он был моим драконом прежде, и остался им теперь. Просто теперь его сущность проявилась второй ипостасью.

Оказавшись рядом, я поняла, что его голова не намного ниже моего роста. Корвин опустил ее на землю, и я отчаянно, крепко обняла его. Вернее просто положила руки под огромными глазами и прижалась всем телом.

И все исчезло. Не было Рональда с Сэдвиком, не было окружающего мира, в котором просыпается истинная магия. Не было даже травы и голубого радостного неба. Все исчезло. Остались только мы вдвоем.

Я прижалась к нему, закрыла глаза и впитывала энергетику его новой, прекрасной ипостаси. Отдавала свою любовь и принимала его любовь и благодарность. Слова, даже ментальные, нам были не нужны. Но Корвин словно окутывал мой разум своим и в то же время проникал в мой, касался ласковыми ментальными волнами.

И в голову неожиданно пришла шальная мысль, что, похоже, перед нами открываются новые горизонты нашей близости, наших взаимных ласк…

Эти мгновения растянулись в вечность, как поцелуй тогда, в машине, когда Корвин вез меня с бала.

Но, как и тогда, на самом деле прошло совсем немного времени.

…Разум Корвина вдруг стал напряженнее. Он словно выныривал из нашей невероятной близости к реальности и недоделанным задачам.

— Рональд, — спросил он ментально. — Что с точкой выхода? Ты можешь посмотреть через разум кого-нибудь из этих мерзавцев?

— Ты теперь сам это можешь, — с улыбкой ответил ему Рональд. — Посмотри сам… К тому же мне пора. Я и так потратил слишком много времени в вашем мире. А через четверть часа начнется атака на мою родную планету… — он сделал шутливый жест, словно смотрит на часы.

— То есть ты не останешься с нами? — спросила я с грустью. Если с нами будет еще и Рональд, то вообще не о чем тревожиться.

— Я хотел бы, — усмехнулся Рональд. — Поучаствовать в вашей войне было бы интересно. Но… прости, Анна. Дальше вам придется самим. Но не сомневаюсь, что теперь вы справитесь… У этого мира есть целый дракон и целая лепиари. К тому же эти двое — истинная пара. Так что я не завидую вашим врагам…

— Хорошо! — мысленно кивнул Корвин. — Ты сделал, что мог, пока было время. Благодарю… Ты спас самое дорогое для меня — мою Анну! Только… Рональд… Принцу не место в этой драке…

Сэдвик недовольно промычал что-то, но тут же замолчал, видимо, решив, что эти «сильные мира сего» все равно примут нужное им решение.

— Ты хочешь, чтобы я отвел принца в столицу, чтобы он смог организовать оборону города, если что-то пойдет не так? — серьезно спросил Рональд.

— Да, другого выхода я не вижу. И Анну…

— Нет, я буду с тобой с начала и до конца.

— Анна права, — серьезно сказал Рональд. — Самое безопасное для нее место — рядом с тобой. Как только она останется одна — в любом укрытии — ваш предатель Кравец и его ученик Мендер почуют это. И будут искать способ взять ее в заложницы. А увести Анну в другой мир может оказаться путем в одной конец. Потому что я не уверен, что выживу в своей войне и смогу вернуть ее обратно.

Несколько мгновений я ощущала сомнения, раздирающие Корвина.

Дракон. Ему хочется беречь меня от всего, обладать и беречь. Но в то же время он любит меня по-настоящему и готов дать мне выбор. Да и слова Рональда были слишком разумными… Но какое бы решение ни принял Корвин, я не боялась.

— Ты сам понимаешь, что не сможешь заставить меня укрыться, — с улыбкой произнесла я, коснувшись губами теплой брони, покрывавшей голову Корвина. — У меня тоже есть крылья, и я полечу за тобой…

И неожиданно Корвин рассмеялся — громогласный сильный смех загремел у меня в разуме, и все вокруг расправилось, встало на свои места.

— Вы оба правы! Нам с Анной предстоит полет! А вас, принц, я прошу отправиться с Рональдом в столицу. Объясните все отцу и готовьтесь к войне. Если точка выхода открыта, то нас еще ждут потрясения… И если дракон не справится, вся надежда будет лишь на воинов Каррены.

Сэдвик кивнул.

— Надеюсь, хотя бы там от меня будет какой-то толк, — сказал он вслух.

Да… принца было даже жаль. Как государственному деятелю и мужчине, ему хотелось совершить что-то значимое. Но пока что он оставался всего лишь разменной монетой в партии сильных игроков.