Дракон действительно открыл мне свой разум. Сложно объяснить ощущение, когда чужой разум касается твоего, словно огромный мир приближается к тебе, и ты видишь в нем все, как на ладони. Вернее не все, а те картины, что в этот момент всплывают в чужом сознании. И ты откуда-то точно знаешь, что они достоверны.

Я не хотела касаться Рокарда ни физически, ни ментально. Но другого способа проверить, говорит ли он правду, у меня не было. А верить ему на слово я была не готова.

Поэтому все, что он рассказывал дальше, я одновременно ощущала в драконьем разуме, который окутал меня. И удивительно, я не видела в нем откровенного отвратительного зла. Разум Рокарда был… темнее Ролара. Но его прикосновение было странно приятным, почти сладким.

Я понимала, что дракон играет. Что он придумал новую партию, которая должна приблизить меня к нему и сделать из меня Жемчужину. Но я уже согласилась на «сделку». И к тому же… главная сила во Вселенной после любви — информация. Знание, которого мне отчаянно не хватало, чтобы принять верные решения, чтобы придумать способ выпутаться из этой истории и помочь Ролару.

— Нравится, Аленор? — как-то даже ласково спросил дракон, вглядываясь в мои глаза. В его разуме шумел ветер, и черные крылья несли к огромной горе, а душу заполнял восторг полета. Надо же… Они летают чуть ли не каждый день, но полет всегда наполнен хищным, диким — и прекрасным — восторгом. Я помнила его со своего первого полета на Роларе.

Да, мне нравилось. Мне нравился мир, что дракон показывал, открывая мне свой разум. Как бы я ни хотела обратного, нравился!

— Ты знаешь ответ, читая мои мысли, — сказала я.

Дракон усмехнулся.

— Итак, твой первый вопрос — я готов на него ответить.

— Ты знаешь его! — сказала я, а сердце забилось громко, гулко. И мне показалось, что в ответ на его биение что-то горячее забилось в глазах Рокарда. — Где Ролар? Что ты с ним сделал?! — выпалила я. — Уверена, лишь ты знаешь это!

— Боюсь, что так, — вновь усмехнулся дракон. — Что ж… Твой мальчишка в подземелье, в драконьем лабиринте, созданном как ловушка для драконов. И, поверь, не я его туда заключил. Он сам нырнул туда, спасаясь от моего ментального воздействия.

Картина, которую видел при этом Рокард, появилась и перед моим внутренним взором. Огромный черный дракон пикирует вниз, обращается человеком и быстро забегает в темную пещеру посреди выжженной пустыни.

— Что?! — я вскочила. — Он мучается под землей! И ты ему не помог?!

— С чего я должен помогать врагу, который сам скользнул в ловушку? — без тени недовольства ответил Рокард. — Уверена, мой брат поступил бы так же.

— Но он жив? — прошептала я, приложив руку к груди. В ответ в глазах Рокарда пробежала туча.

Несколько раз вздохнула, чтобы успокоиться. Чтобы не кинуться на Рокарда с кулаками, чтобы не расцарапать его уверенное, даже самодовольное лицо.

— Думаю, пока да, — небрежно пожал плечами Рокард. — В лабиринте можно сгнить, но там нет того, что убивает сразу. Если бы он умер, я почувствовал бы это.

— Тебе все равно?! — я снова села и впилась взглядом в его легкую усмешку. — Тебе все равно, что твой брат…

— Не все равно, — спокойно ответил Рокард. — Раньше я испытал бы радость, если бы он умер. Сейчас же мне не все равно, потому что, возможно, мне еще понадобится его жизнь.

Хотелось спросить «зачем». Но, по крайней мере, один ответ я получила. Ролар жив — сердце не обмануло. Ему плохо, он где-то в «ловушке», но жив! И наверняка делает все, чтобы выбраться оттуда. Не это «зачем» было сейчас самым главным.

— Он сможет выйти оттуда? — спросила я.

— Вряд ли, — небрежно ответил Рокард. — Я заложил камнями и запечатал магией оба выхода. Без помощи извне он вряд ли выберется.

Удар? Нет, что-то другое. Я не ощутила ничего, настолько сильным было впечатление от сказанного Рокардом. Запечатал под землей собственного брата. Обрек его на долгую, мучительную, мерзкую смерть от истощения и отчаяния.

Я опять встала — очень спокойно. Обошла стол, зная, что дракон уже прочитал в моей голове все мои намерения. Встала перед ним. И широко размахнувшись, ударила его по лицу. Не хлесткая пощечина, какую дает оскорбленная женщина, а сильный удар из глубины души.

На щеке Рокарда остался розовый след, я мельком заметила это. Мельком, потому что в тот же момент железная рука схватила мое запястье, дракон вскочил и отбросил мою руку.

«Сейчас он меня убьет!» — пронеслось в голове. Это Ролару я могла дать пощечину, а в ответ встретить лишь восхищение и ласку. Я инстинктивно зажмурилась, ожидая ответного удара, который снесет мою непутевую несдержанную голову. И все. Ни Ролару, ни себе не помогла.

Но поступить по-другому я просто не могла!

— Не убью, — раздался спокойный насмешливый голос, горячие руки обняли мои плечи, и дракон бережно направил меня куда-то. — Да открой глаза, Аленор. Еще ни один дракон не умер от удара юной девы. Ты меня не обидела. Мне даже понравилось.

Я распахнула глаза, чтобы встретиться с насмешливым янтарем в его взгляде, ощутила давление на плечи — Рокард принуждал меня сесть в кресло, стоявшее чуть в стороне от столика. Я села. А что еще оставалось делать?

Придвинул столик ближе, налил стакан сока и протянул мне:

— Выпей, успокаивает.

Я залпом осушила стакан и почувствовала, как странное состояние — не ненависть, не злость, не ярость — что-то сильнее их, этому нельзя дать слово — отступает. Наверное, именно это называется «шок».

— Видишь, Аленор, иногда знать о чем-то приносит большую печаль, — сказал дракон серьезно.

— За что ты его так ненавидишь?! — сквозь зубы спросила, вернее, прошипела я.

— Как можно так ненавидеть собственного брата?!

— Очень много вопросов, ты, кстати, задолжала мне много ответов, — сказал Рокард. Сам он не сел — стоял передо мной и смотрел странным взглядом, горячим и в то же время изучающим. — Но тут как раз все просто. Можешь быть уверена — мой брат ненавидит меня не меньше. За что? Я не возьмусь ответить. Вероятно, от зависти, что я старший. Что мне повезло родиться на несколько минут раньше, и из меня хотели вырастить наследника. Уверен, завидует моей ментальной силе, куда большей, чем у него. За что ненавижу его я? А за что мне любить его, Аленор? — янтарь его взгляда запылал, словно огонь вырвался из скважины «песочных часов». — Этот мальчишка всегда стоял у меня на пути. С детства я должен был считаться с ним. Он лез в мои дела, он возомнил себя равным мне. Нет, он счел себя выше меня, счел себя достойным попрать обычаи и править! Он вечно стоял у меня на пути.

— Разве это справедливо? То, что ты говоришь! Или даже… пусть так. Пусть между вами всегда была лишь конкуренция без любви! Но разве это повод убивать брата!

— я снова вскочила на ноги. — Ты… ты вырвал его сердце! А потом…

— Думаешь, Ролар не вырвал бы мне сердце? — пламя в глазах Рокарда унялось, он улыбнулся уголком рта. — Я ничем не хуже своего брата. Впрочем, может быть, не лучше… Мальчишке просто повезло с тобой — оказаться в нужном месте в нужное время. Жаль, что я не проверил тогда, жив ли он еще. В противном случае у тебя были все шансы встретить другого дракона первым. И кто знает, Аленор, кто знает…

— Он — моя истинная пара. Ты — нет, — четко, раздельно произнесла я. И села обратно в кресло. Выдержу. Оказалась в пещере чудовища — привыкай… К тому же, если посмотреть правде в глаза, Рокард мог быть прав. Я видела ненависть, что пылала в глазах Ролара, когда он говорил о своем враге. Наверняка, мой дракон тоже мало бы сомневался, прежде чем убить его. Или запечатать в лабиринте.

— Уверена? — серьезно спросил Рокард. — Да, уверена. А у меня вот есть причины в этом сомневаться. Впрочем… об этом позже. Скажи, ты хочешь, чтобы твой мальчишка выжил?

— Глупый вопрос, — усмехнулась я. — Ты знаешь.

— Хочу услышать от тебя. А еще хочу понять, на что ты готова пойти, чтобы спасти ему жизнь.

«На все!» — подумала я. И спохватилась: дракон прочитает эту мысль, и она станет страшным оружием в его руках.

Так и оказалось.

— Что же, Аленор Грейзо, — с лукавым блеском в глазах сказал Рокард. — Тогда я предлагаю тебе еще одну сделку. Тебе нужна его жизнь. Мне, как ты понимаешь, — нет. Но эту жизнь лишь я могу ему обеспечить с полной гарантией. Ты не сможешь освободить его сама — у тебя нет магии для этого, нет сил. Никто из моих драконов тебе не поможет. А послать весть его драконам… Этого ты тоже не сможешь, не надейся, что среди моих подданных найдется предатель, который пойдет на это. Только я могу помочь тебе. Поэтому я вновь предлагаю тебе… купить у меня его жизнь. Я отпущу брата, сохраню его жизнь и даже не буду претендовать на его государство в ближайшее время. Но при одном условии.

— Каком? — почти простонала я.

Сейчас попросит меня, подумалось мне. И я не смогу отказать. Потому что жизнь Ролара важнее, даже если я сама его никогда больше не увижу…

— Опять же все очень просто. Я хочу, чтобы именно ты стала моей Жемчужиной. Но эта возможность не зависит от меня целиком. Это либо произойдет, либо нет, и повлиять на это напрямую я не в силах. Но я осознаю, что притащить тебя волоком на испытание — и Жемчужиной ты с гарантией не станешь. Вся твоя энергетика будет сопротивляться этому. Поэтому… Аленор, это очень выгодная для тебя сделка. Ты добровольно придешь на испытание, сделаешь все, что необходимо. А дальше распорядится судьба. Либо ты станешь моей Жемчужиной, и тогда я освобожу Ролара, но ты останешься со мной. Либо ты Жемчужиной не станешь. И тогда я освобожу своего брата, и ты уйдешь к нему. Если захочешь… За неделю он не умрет, драконы на редкость живучи.

«Что?!» — отзвуком пронеслось у меня в голове… «И тогда я освобожу своего брата, и ты уйдешь к нему… если захочешь». Или я никогда больше не увижу Ролара, став Жемчужиной Рокарда. Но в обоих случаях Ролар будет жить.

Может быть, это и была ловушка. Наверняка. Наверняка, Рокард все просчитал неведомым мне образом. Все продумал в своих интересах.

Но отказаться было невозможно. Ведь эта сделка гарантировала жизнь моему Ролару. В любом случае. Даже, если обрекала меня на разлуку с ним.

— Поклянись яйцом своей матери, что все будет именно так, — сказала я, вспомнив, как герцог потребовал гарантий от прилетевшего дракона.

— Умная, — усмехнулся Рокард. — Впрочем, я и не собирался тебя обманывать

***

Он поклялся яйцом своей матери, как обещал. Он все сделал, как обещал. Открыл мне разум, и я увидела, что предложение искреннее. Что Рокард действительно готов освободить Ролара, если я добровольно пойду на испытание.

А у меня просто не осталось сил, чтоб еще как-то оценивать и анализировать ситуацию. Я знала, что поступаю правильно. Но знала и то, что это — коварная ловушка коварного дракона.

Знала даже в чем суть его игры. Он был прав, я неплохо его понимала. Видела его мотивы, могла в какой-то степени понять его игру.

Рокард был уверен, что Жемчужиной стану я. А дальше… Ему не жаль отпустить Ролара. Ведь жизнь со знанием, что твоя истинная пара принадлежит врагу, — куда хуже, чем честная смерть. По крайней мере, похоже, дракон так думает.

Нет, Ролар, мы не сдадимся, сдерживая слезы то ли бессилия, то ли в какой-то степени облегчения, шептала я про себя. Мы не сдадимся. Даже если Рокард прав и я стану его Жемчужиной, мы найдем способ быть вместе. Принадлежать другому дракону — это не столь непоправимо! Не верю, что ты откажешься от меня, если я стану его Жемчужиной!

А пока я должна сделать все возможное, чтобы Жемчужиной не стать.

— Хорошо, — сказала я, прежде чем окончательно согласиться. — Но у меня есть еще одно условие, Рокард. На испытании я должна быть последней. Все остальные девушки должны пройти его раньше меня.

«И дай Бог, одна из них станет Жемчужиной, прежде чем очередь дойдет до Аленор Грейзо».

— Весьма умно, Аленор. Логично, — краем губ улыбнулся Рокард. — Я согласен, потому что ни одна из… жемчужин не конкурентка тебе. Моя… ипостась будет ждать тебя… А знаешь, — он удобно устроился в кресле напротив меня, подпер подбородок двумя пальцами. — Ты восхищаешь всегда. И сейчас, когда ты загнана в угол, когда любая твоя мысль прочитывается сразу, ты находишь решения и успеваешь сориентироваться в ситуации. Если бы не горячность и желание выцарапать мне глаза — заодно с сердцем — из тебя мог бы получиться отличный политик, Аленор.

— Да? — усмехнулась я. — Возможно, герцог оценил то же самое… Кстати, ты собирался рассказать мне о нем…

— Стоп, Аленор! — Рокард со смехом поднял руку, останавливая меня. — Ты и так задала много вопросов и получила на них ответы. Об этом я расскажу тебе завтра, если спросишь. Теперь моя очередь — ты не забыла наш первый договор?

— Ты не позволишь забыть, — усмехнулась я. — Ты помнишь обо всем, что выгодно тебе помнить. Итак, твой первый вопрос, милорд Рокард? Хотя не представляю, какой полезной тебе информацией я могу владеть.

— Аленор, скажи… — задумчиво протянул дракон. — Какой у тебя любимый цвет?

— Что? — переспросила я. Он с ума сошел, этот дракон? Или это такое утонченное издевательство. — Зачем тебе это? Все о моих вкусах ты можешь прочитать в моей голове…

— И все же это другое, — наклонившись в мою сторону заговорщицким тоном произнес Рокард. — Мне интересно услышать, как скажешь ты сама. Как выразишь свои ощущения… Ведь, согласись, отношения между людьми строятся из их взаимодействия. А если я просто прочитаю твои мысли, где здесь твое самовыражение?! Где твои слова, твои взгляды?! И где наше взаимодействие…?

— Я не собираюсь строить с тобой никаких отношений, Рокард!…А мой любимый цвет — синий. Этого достаточно?

— Нет. С тебя около четырех или пяти ответов, если учесть, что, когда ты спрашивала спонтанно, я великодушно отвечал. Не будешь же спорить с этим?! Итак, твой любимый цвет — синий… А почему?

— Что значит почему? — изумилась я. — Он мне очень нравится, поэтому можно сказать, это мой самый любимый цвет.

— Вот… а как именно он тебе нравится? Что ты чувствуешь, глядя на что-то синее?

Что я чувствую? Улыбнулась я про себя.

И почему-то стало грустно. Может быть, потому что еще никому не приходило в голову задать мне такой вопрос. Вопрос, который должен коснуться привычных, но важных чувств, о которых мы обычно и не задумываемся, но которые во многом и характеризуют нас как личность. А единственный, кто спросил об этом, — опасный и коварный враг.

Что я чувствую, глядя на что-то синее? Нет, не покой. Я ощущаю, как душа раскрывается в мечте. Потому что синее… это море, в котором плещутся волны, шумит ветер и солнце бросает яркую дорожку на пенные валы. Потому что в синем море, синей воде, в развевающемся синем плаще… во всем этом мечта и свобода. Свобода и мечта…

— Я ощущаю свободу и счастье, — ответила я. — И все синее напоминает мне о море, — лаконично ответила я. Но знала, что Рокард прочитал в моем разуме больше этих слов. Прочитал мои чувства, мои ощущения.

Он сидел, наклонившись вперед, опершись локтями на подлокотники кресла и пожирал меня своим янтарным океаном. Поглощал, окутывал. От этого взгляда хотелось опустить глаза, засмущаться… отдаться. А в его фигуре чувствовалось напряжение, словно перед броском.

Рокард едва сдерживается?! Вообще-то это опасно, я должна прервать этот огонь, если не хочу снова стоять на грани.

— Я устала, — сказала я, стараясь прямо смотреть ему в глаза, не смущаться и не теряться в янтарном огне. Это было совсем не просто, потому что руки подрагивали, а сердце билось маленькой птицей в силках. — Мы договаривались на ужин. Ужин уже прошел — мы оба поели. Я позволю себе уйти.

— Иди, Аленор… иди, — задумчиво ответил он и сам опустил глаза. — Лучше иди… И напомню: завтра опять жду тебя на ужин.

От его странной задумчивой интонации и я растерялась еще больше. Нужно было как-то попрощаться… Или что вообще делать? А дракон больше не смотрел на меня. Переплел пальцы рук и разглядывал их.

— Доброго вечера, милорд Рокард, — сказала я. И даже не добавила в голос издевки.

— Доброй ночи, Аленор, — тихо ответил Рокард.

Я подобрала юбку и быстрым шагом вышла, пока эти непонятные мгновения задумчивости, растерянности и… глубины не пустили корни в моем сердце.

За дверью меня тут же встретил Геард.