И в моем уплывающем сознании что-то хрустнуло. Внезапно я ощутила, что ситуация дошла до предела.

У меня больше нет возможностей и сил (в самом прямом смысле), чтобы противостоять этому чудовищу. Если бы могла, я бы заплакала, но даже на это сил не было. Только душа обливалась едкими слезами жалости к себе, ощущения собственной беспомощности.

Слишком для меня, все это слишком, сколько бы я ни убеждала себя в обратном!

«Ролар, любимый, я больше не могу! Помоги мне!» — закричала я про себя, собирая в кучу расплывающиеся мысли и чувства. «Помоги, мне не справиться!»

Конечно, мне никто не ответил. Гром не грянул, не задрожали стекла на окне. Его не было. Да и не смог бы он явиться так быстро.

В голове совсем помутилось и, наверное, на пару мгновений я потеряла сознание.

Когда очнулась, я лежала на чем-то мягком. Надо мной белый потолок фехтовального зала. Герцог не унес меня далеко, всего лишь на диван, что стоял у дальней стены зала. Перед глазами все плыло, но я уловила и окружающую обстановку, и его лицо, склонившееся ко мне… Рука герцога — жесткая и сухая, но не холодная — лежала у меня на лбу. И странно, я бы не сказала, что это касание было пугающим или неприятным.

«Что он делает!» — пронеслось в голове, и я дернулась, попробовала оттолкнуть его. Но все еще была не сильнее котенка, а перед глазами поплыли черные круги от усилия.

— Тихо, Аленор, тихо, — чуть слышно сказал Виньялли. — Дай я вылечу тебя, не стоило воздействовать на тебя так резко.

Ага, старый козел, подумалось мне, сам обидел — теперь сам лечит. Сначала ударил меня каким-то недобрым колдовством, теперь приводит в себя.

— Тихо ты, Аленор, — вторая рука герцога легла мне на живот, я попробовала отодвинуться, но ничего не получилось. — Или нет, — он вдруг убрал руки. — Пока у тебя нет сил, ты полностью в моей власти… — усмехнулся он. — Что, Аленор, оставить тебя в таком состоянии? Сама восстановишься не раньше, чем через сутки.

Гад проклятый! Я нашла силы отрицательно покачать головой.

— Тогда, девочка, придется потерпеть, что я к тебе прикасаюсь. Тем более, что тебе все равно нужно привыкать к этому…

Одна рука снова опустилась мне на лоб, другая — на живот, ничего особенного я не почувствовала, кроме того, что герцог прикасался ко мне легко, бережно. Как отец может прикоснуться к больной дочери… И в этот момент он, несмотря ни на что, не вызывал у меня ни отвращения, ни ненависти. Только противное чувство к самой себе, что не ощущаю их.

Вместе с его прикосновением силы начали возвращаться. Я ощутила, как кровь быстрее струится по жилам, как в мышцах появляется обычная сила и ловкость, разум проясняется, и зрение обретает остроту.

Я резко села, а герцог убрал руки.

— Благодарить не буду, мирроу герцог, — сказала я в ответ на немой ехидный вопрос в лице Виньялли. — Вы чуть не убили меня, потом сами же и привели в чувство. Боюсь, что тут не место для благодарности.

— Это ты чуть не убила меня, Аленор. Я всего лишь защищался доступными мне способами, — с лукавой полуулыбкой сказал Виньялли. — Так что тебе есть, за что быть благодарной… Впрочем… Я не в обиде, мне понравилось.

«Интересно, что именно понравилось этому старому козлу!» — подумала я.

— А тебе, Аленор? — вглядываясь в мое лицо, спросил герцог.

— Не вижу, что тут могло понравиться, — ответила я. — Но благодарю хотя бы за то, что привели меня в чувство сразу. Не хотелось бы никого тревожить внезапной болезнью…

Герцог усмехнулся. Потом вдруг наклонился ко мне — я инстинктивно отпрянула.

— Как видишь, Аленор, со мной можно поладить. И мне не нужна твоя смерть. Мне нужно другое.

— И что же? — с вызовом спросила я.

— Ты, — просто ответил герцог. Склонился еще ниже, а я затылком уперлась в стену, и дальше отступать мне было некуда. Но герцог не попробовал меня поцеловать, не коснулся меня, только тихо и проникновенно произнес: — Дай мне возможность — я сделаю тебя счастливой, Аленор. Не дашь — сделаю несчастной. Мне не нужны твои мучения и боль. Мне нужна ты — счастливая и свободная, как сейчас. Так сложно это увидеть?

Мгновение я сидела ошарашенная. Слова герцога звучали почти как объяснение в любви. Но я не могла в них поверить. Все, что он говорит, все что делает, имеет под собой какую-то цель. И даже, если я ее не понимаю, нельзя забывать об этом.

— Я вам не верю! — сказала я искренне. И выдохнула. Вдруг? Вдруг судьба сделала мне подарок?! — Хотите, чтобы я вам поверила? Тогда отпустите меня. Снимите проклятие, отмените свадьбу. И я поверю, что вам нужна свободная и счастливая я! Потому что именно это нужно для моей свободы и моего счастья!

Мгновение герцог молчал, как будто был удивлен. Еще мгновение взвешивал что-то про себя. Потом мягко и вкрадчиво сказал:

— Нет, девочка. На это я не пойду. Ты воспользуешься моим великодушным поступком, поблагодаришь от души и… оставишь меня ни с чем. Подобное великодушие не в моем характере, — он начал говорить громче, а голос стал жестче. — Ты нужна мне — и ты будешь со мной. Просто на других условиях, чем я планировал. Хоть ты и не согласилась на мою «сделку», Аленор, — усмехнулся он.

— Отдыхай от меня до завтрака. Обдумай все. И до встречи!

Он поднялся и быстрым шагом отправился к выходу.

Стоило двери закрыться за ним, как я обессилено откинулась на спинку дивана. Сдерживала слезы, сдерживала шок от всего произошедшего.

Герцог необыкновенно опасен. Еще опаснее, чем я думала. Я боялась, что он будет мучить мое тело. Наверное… какое-то время я смогла бы это стерпеть. Но он делает другое. Он мучает мою душу. Самой страшной, самой изощренной пыткой. Он заставляет меня сомневаться. Заставляет думать о невозможных вещах, заставляет где-то подспудно немного принимать возможность наших с ним отношений. Дает надежду, потом отнимает ее.

Как не поддаться этому? Как не сдаться душой и разумом?

Я встала и подошла поднять свою шпагу. Тряхнула головой.

Посмотрим. Я звала Ролара… Вдруг он явится? Вдруг он меня услышал?

***

Но в следующие три дня Ролар не появился. Иногда я мысленно шептала, что он нужен мне, что я не справляюсь. Ответом была тишина.

Я закусывала губу… Не услышал меня? Или не может прийти ко мне? Ведь не зря он назначил срок в одиннадцать дней… Кто знает, что происходит с ним на родине…

Или забыл меня? Все его слова были ложью, просто хотел привлечь красивую девушку. А потом улетел, и интересная драконья жизнь быстро выбила мой образ из его души и разума…

Но я чувствовала, что это не так. Да и… если бы Ролар просто хотел меня… привлечь, то мог бы преодолеть мое сопротивление, мог бы быть настойчивее, просто взять меня, и никуда бы я не делась. Хотя бы тогда, на крыльце… когда я почти потеряла голову.

Не появился Ролар и в следующие дни. Не связался со мной мысленно. И я ощущала все большую растерянность и боль… Была близка к отчаянию. «Ты моя истинная пара. Если потребуется… Всей душой, всем разумом — зови меня, кричи изо всех сил. Я приду тебе на помощь, чего бы мне это ни стоило!» — звучало у меня в ушах.

Но я позвала. А он не пришел.

Черная туча отчаяния все больше накрывала душу. Я подавляла его, старалась не сдаваться, но мысль, что с Роларом что-то случилось, что… нет, только не это! — он умер, все чаще стучалась в голову. Ведь у него есть коварный враг, который уже один раз вырвал его сердце…

Я подходила к открытому окну и смотрела в небо — не появится ли в нем огромная черная тень, такая долгожданная, такая… родная. Когда гуляла, бросала взгляды в небо. А иногда думала, что он может прийти под покровом невидимости и, приняв человеческую ипостась, незаметно пробраться ко мне. Я выискивала его статную фигуру где-нибудь поблизости, иногда казалось, что сейчас горячая рука ляжет мне на плечо, я обернусь и увижу его, улыбающегося белозубой красивой улыбкой…

Все это время я прожила в замке, лишь пару раз ездила в лес подышать свежим воздухом. Общалась с герцогом. Даже получала от этого некоторое удовольствие. Странно, но теперь, когда меня охватывало отчаяние и я постоянно думала о Роларе, только мой мучитель Виньялли умудрялся развеять тоску. Пусть ненадолго, но ему удавалось увлечь меня беседой. Да и ездить с ним на охоту было интересно.

Я больше его не боялась. Понимала, что сейчас он еще опаснее, чем раньше, понимала, что он крайне коварен. Но признание, что он сделал мне в фехтовальном зале, напрочь отбило страх. Мне следовало его бояться, но я не боялась. Должна была ненавидеть, но на фоне отчаяния эта ненависть словно растаяла. А когда он галантно подавал мне руку, не морщилась от его прикосновений и даже ощущала какую-то опору.

В конце концов, если Ролара больше нет на свете, то какая разница, что будет со мной… Выйти за герцога теперь не казалось таким уж ужасным.

Герцог же, казалось, оставил свои «игры», кроме легкого подтрунивания о том, как сильно я не желаю выходить за него замуж. Был спокоен, галантен и больше ни разу не пересек границ светского общения. Видимо, оставил все свои «штучки» на время после свадьбы… А иногда я ловила на себе его очень задумчивый, хоть по- прежнему острый взгляд. Особенно, когда замечал мое мрачное настроение (которое я не могла полностью скрыть). Что он замечает, я не сомневалась.

И все же мое сердце не желало думать, что все закончится именно так… Что Ролар потерян для меня навсегда, и единственная участь — выйти за герцога. Или совершить отчаянную попытку побега.

Сердце хотело верить, что Ролар прилетит в назначенный срок. Что мой зов он не услышал, потому что ситуация не была совсем уж критической. Или что-то другое ему помешало… Но еще несколько дней — и я увижу его.

Все станет хорошо… Хорошо навсегда.

Я убеждала себя в этом, и в душу возвращалась надежда, даже уверенность. А я становилась похожа на саму себя.

Мы с Тори иногда обсуждали побег — в редкие свободные от герцога минуты. И пришли к выводу, что я должна убежать сразу после свадьбы. Я не говорила Тори о жемчужине, но уверяла его, что смогу выбраться из замка. А потом мы встретимся в лесу и попробуем изменить свою судьбу.

***

В вечер перед днем, когда Ролар должен прилететь, я металась от уверенности и надежды к отчаянию и сомнениям. Сердце громко билось. Я волновалась, что он не появится, и в то же время предвкушала встречу с любимым. Вспоминала его, мечтала снова оказаться в крепких горячих объятиях. И уже никуда из них не деваться.

Почти не спала, встала рано, прогулялась по саду. После завтрака сообщила отцу, что отправлюсь на прогулку, и непринужденно отвергла предложение герцога прогуляться вместе. Мне удалось уехать, и с громко бьющимся сердцем, с распущенными волосами я поскакала в лес, как когда-то скакала, чтобы развеяться после новости о женитьбе… и чтобы найти раненого дракона, хоть я и не знала тогда, что именно это мне предстоит…

Без десяти минут одиннадцать я была на поляне. Огляделась, не следят ли за мной. Никаких признаков слежки не заметила, хоть с герцога сталось бы приставить ко мне «охрану» из его личных гвардейцев.

Посмотрела в небо и не выдержала — сбросила плащ, раскинула руки и закричала:

— Ролар, мой дракон, я жду тебя!

Облака бежали в голубом небе, было ветрено. И на мгновение мне показалось, что я услышала ответ: «Я иду к тебе, любовь моя! Скоро буду!», что темные крылья мелькнули на фоне солнца.

Но это была лишь иллюзия.

Он не прилетел на десять минут раньше. И без одной минуты одиннадцать его тоже не было… Я отсчитывала секунды, хоть понимала, что подобная точность — появиться строго в обозначенное время — почти невозможна.

Ровно в одиннадцать он не прилетел.

Не прилетел и в двенадцать…

Первый час я смотрела в небо, высматривала черный силуэт. В то же время ждала, что сейчас он появится напротив, словно из ниоткуда, и я брошусь в его объятия. Почти физически ощущала, как это будет — уже сейчас, прямо сейчас…

С двенадцати до часу я растерянно бродила по поляне.

А в полвторого села в траву, опустошенная, убитая, разочарованная.

Ролар не прилетел. И что это значит… Не смог — погиб, заболел, сидит в темнице… Или забыл меня, все было иллюзией, обманом…

Не плакала, просто смотрела в траву, где ползали букашки, и отблески солнца играли на маленьких капельках. Просто смотрела, не в силах зарыдать, не в силах осознать полностью, что все кончено.

Все кончено.

Я не знала, что это значит. Знала лишь, что сегодня я почти умерла.

В четыре часа дня я села на Перрино и поехала в замок — опустошенная и даже спокойная. Теперь у меня одна судьба — побег после свадьбы. А если не выйдет, если я не смогу ускользнуть, или герцог догонит меня, то стать женой герцога Виньялли. Покорной его воле, потому что другого все равно не предлагается. И прожить сколько-то… Сколько-то, может, даже не так уж плохо прожить. Прожить, храня в душе память о недолгой драконьей сказке. О двух с половиной днях с моим драконом…

В те моменты я ощущала себя вдовой, которой осталось лишь дожить свою жизнь, не пуская никого в душу, храня внутри образ любимого.

Забыл меня Ролар или погиб, но сейчас я ощущала себя вдовой.

На полпути меня встретили четверо гвардейцев — двое от моего отца и двое от герцога. По их словам, замок стоит на ушах, все ищут меня. А отец с трудом удержал герцога от того, чтобы самолично отправиться на поиски меня.

Я была с ними спокойной и любезной. Сослалась, что увлеклась охотой, забыла о времени. Наверное, для всех я выглядела девушкой, что смирилась со своей судьбой и не считает ее такой уж плохой.

— Мирроу герцог очень тревожился за вас, — проникновенно произнес один из гвардейцев Виньялли. — И… мы впервые видели, чтобы он проявлял столько заботы по отношению к…

— К женщине? — чуть усмехнулась я. — Я очень признательна мирроу герцогу. Давайте вернемся в замок…

А про себя я даже поблагодарила «мирроу герцога», что не поехал искать меня лично. Почему-то в голове вставала картина, что в темноте я сижу на той же поляне, голодная и отчаявшаяся, безразличная ко всему. Приезжает герцог, бережно берет меня на руки и увозит, ничего не спрашивая, как маленькую девочку.

Хорошо, что я уехала раньше, чем подобное стало возможно. Потому что это означало бы… потерять свою душу окончательно.