Кровь бросилась в лицо от услышанного.

— Кровью?! — воскликнула я, не сдержавшись. — Вам мало того, что вы уже заставили моего отца…!

— Да, мало, — спокойно ответил Виньялли. И снова пробежал взглядом по моей вздымающейся груди и пылающим от гнева щекам. — Сядьте, Аленор, я объясню. Вы слишком взволнованы…

И опять придвинул мне кресло. Но я осталась стоять.

— Думаю, слухи не врут о вас, — едко сказала я. — Вы даже хуже, чем думают.

— Да? — герцог удивленно поднял брови. — Желание обезопасить свою жизнь вы считаете чем-то предосудительным? Послушайте, Аленор. Я не дурак и прекрасно понимаю, что у вас хватит смелости и темперамента на необдуманные поступки как до, так и после свадьбы. Неужели вы думаете, я не понимаю, что вы попробуете сделать, как только мы вступим в брак? Вы попробуете сбежать, — герцог заговорщицки понизил голос. — Разве нет?

Сердце громко ударило, а кровь отлила от лица. Вот так… Он все просчитал. И наши с Тори детские планы предвосхитил, прежде чем я всерьез задумалась, как их реализовать. Я ничего не ответила. Говорить не было сил. Ловушка со всех сторон. И мне показалось, что сейчас эта клетка, в которой я уже нахожусь, физически сдавливает со всех сторон.

Стало нечем дышать…

Герцог, вероятно, заметил мою бледность. Да, заметил…

Он вообще все замечал!

— Дать вам воды? — спросил герцог. — И сядьте, наконец. Не хотелось бы, чтобы вы потеряли сознание.

— Нет, благодарю, продолжайте, — сумела произнести я. Еще не хватало принимать помощь из рук мучителя! Но опустилась в кресло.

— Итак, вы попробуете сбежать, — с полуулыбкой продолжил Виньялли. — А если не выйдет, то убить меня. Скорее всего, даже до первой ночи. Но может быть, и потом. А я, Аленор, не могу совсем не спать. И не могу уложить в постель женщину, которая жаждет моей смерти. Не могу быть настороже постоянно. Ваша кровь на договоре… решит эту проблему, — проникновенно продолжил он. — Вы будете связаны со мной, как с мужем. Попробуете сбежать — и ваша кровь приведет меня к вам. Попробуете убить — и моя смерть потянет на тот свет и вас. Имейте это в виду, когда захочется взять в руки кинжал и прикончить меня спящего! — он неожиданно рассмеялся — вполне искренне и даже весело. А у меня от его смеха по спине пробежали холодные иголки.

Несколько мгновений я молчала, пытаясь принять, осознать его слова. Только что герцог вбил последний гвоздь в мои иллюзии. Нет выхода… Выхода нет! Кроме Ролара. Единственный мой козырь — мой любимый, мой дракон, моя истинная пара…

Я ощущала себя, как в пыточной камере, из которой нет выхода. А мучитель убеждает, что в происходящем нет ничего плохого.

Голова кружилась, но я сжала подлокотники кресла и каким-то невероятным усилием взяла себя в руки. Герцог играет со мной, задает откровенные вопросы, объясняет… И при этом оставляет загадкой самое важное.

Попробуем бить его тем же оружием.

— Не думаю, что у меня есть выбор. Но благодарю за две недели в подарок, — сказала я наконец и встала. — Но скажите, герцог… Вы ведь не рассчитываете, что после этого я буду вам хорошей женой? Зачем я вам? Неужели жить с женщиной, которая ненавидит вас, которая с вами не по доброй воле, принесет радость? В вас совсем нет ничего человеческого? Ответьте честно?

— Вы ошибаетесь во всем, Аленор, — как-то даже мягко ответил он. И я удивилась

— оказывается, его голос мог быть и таким — успокаивающим и… приятным. — Вы, несомненно, будете мне хорошей женой. И я практически уверен — будете питать ко мне, как к своему мужу, глубокую… привязанность, даже любовь. Может быть, не сразу, но будет именно так. Что же касается того, почему я выбрал вас… Вы узнаете об этом вскоре после свадьбы. И, вероятно, сами не будете разочарованы. Ваш отец возвращается, Аленор… Если желаете, я отпущу вас. Можете меня покинуть до самого обеда и обдумать услышанное… А потом… Думаю, вы играете на фортепьяно?

— Как и все в свете, — ответила я.

— Тогда, возможно, после этого вы будете так любезны усладить мой слух, — полуулыбка. — А может быть, и составить компанию в прогулке…

Перерыв до обеда, а дальше терпеть его общество с утра до вечера? Но… другого сложно было ожидать. Герцог дал мне две недели не для того, чтобы я скакала по лесам вдали от него.

— Буду рада сыграть для вас, — ответила я, ведь, похоже, мы вернулись к светской вежливости…

***

Герцог Саворин Виньялли

Великолепна! Эта девушка просто великолепна!

Когда она стояла передо мной с бурно вздымающейся грудью и щеками, залитыми краской не смущения, а гнева, страстная, молодая, полная жизни, хотелось тут же овладеть ею. Впиться в розовые губы и выпить эту молодую кипящую страсть.

Я бы сказал, что она сводит с ума, если бы был способен сойти с ума от женщины.

Глядя на ее портрет, я подозревал, что девушка — не скромница и затворница. Что она ярче и сильнее своих сестер, которых я видел в свете, — приятных замужних мышей с благородной кровью в жилах и отменными манерами. Но то, что я встретил, было выше всех ожиданий.

Власть, сила, страсть… просто бурлили в ней. Она не скромница, играющая на фортепиано и вышивающая по канве. Прирожденная повелительница, охотница… почти хищница. Способная, впрочем, признать превосходство хищника, более сильного.

С ней будет интересно. Не зря я предвкушал игры с ней. И даже самое начало игры оказалось крайне занимательным. Всегда приятно провести партию с противником, которого можешь уважать. А эту девушку стоит уважать…

Можно начать ломать ее, плавить, как воск, и уже к свадьбе получить покорную невесту. Но… пожалуй, в этом случае следует действовать по другому. Награда будет выше, а удовольствия больше.

Аленор может стать партнером. И, может быть, я даже сохраню ей жизнь… Может быть.

Что-то давно забытое приятно бурлило внутри. Я улыбался про себя, когда она вышла из гостиной — рассерженная, растерянная. Непобедимая.

Пока.

***

Аленор

Захотелось снова оседлать Перрино и ускакать в лес. Чтобы подумать. Но еще вернее — глотнуть свежего воздуха после душной пыточной, в которой довелось побывать.

Но никто ведь не отпустил меня. Теперь предполагалось, что я почти не буду отлучаться. А для побега слишком рано, если он вообще возможен…

Я трясла головой, чтобы сбросить впечатления от встречи с герцогом, когда бежала по лестнице в свою комнату. Вошла и на глазах у Дианы принялась ходить из угла в угол. Не могла сидеть спокойно, горящие внутри чувства заставляли тело двигаться.

— Что случилось, мирри Аленор? — тихонько спросила Диана.

Я положила руку ей на плечо.

— Диана, пока ничего не случилось. Но случится. Я просто нервничаю. Герцог Виньялли — не самый простой собеседник. И… мне нужно побыть одной. Придешь ближе к обеду и приготовишь мне голубое платье, хорошо?

— Слушаюсь, мирри, — растерянно ответила камеристка и пошла к двери. Потом вдруг остановилась и очень тихо произнесла: — Может быть, я могу вам чем- нибудь помочь? Я никогда не подведу вас!

Я вздохнула. Преданная камеристка поедет со мной и будет вытирать мои слезы, когда придется отправиться с герцогом. Будет поправлять мне подушки, когда я окажусь при смерти — при таком муже это может случиться скоро. Но чем она поможет?

И все же я задумалась. Два полностью преданных человека у меня есть. И один из них — Диана.

— Диана, — наконец сказала я. — Сегодня после ужина я скажусь усталой. К этому моменту найди, пожалуйста, Тори Анбера, и скажи, что я буду ждать его в дальнем углу внутреннего сада. Он знает это место. Просто найди и передай. И никому не говори об этой встрече.

— Хорошо, мирри, — ответила Диана.

Да, я верю, что Ролар вернется за мной! Верю, что поможет! Но нужно убедить Тори не трогать герцога, объяснить, что покушение будет безрезультатным, а если увенчается успехом, то смерть герцога магическим образом сведет в могилу и меня. Что это ловушка со всех сторон…

И обсудить возможности побега. Пока что побег — даже с условием непонятной связи через кровь, которую герцог хочет установить между нами, — казался единственным шансом, если Ролар…

Если Ролар не успеет. Я сглотнула.

Или, если с Роларом… что-то случилось.

При этой мысли сердце громко забилось. Вот этой боли я уже не переживу. Можно терпеть ужасного герцога, можно бороться за себя, пока знаешь, что Ролар есть где-то. Летит в небе, расправив крылья, и помнит обо мне! Но если вдруг его не будет на свете… Мне останется только умереть.

Я опять тряхнула головой, чтобы отогнать эти мысли. Бороться нужно до конца. И не думать самого страшного, чтобы не потерять способность действовать.

Гнев, страх, сомнения улеглись внутри, я словно проснулась. Что ж…

Ловушка со всех сторон. Герцог предусмотрел все. Он загнал меня в ловушку, из которой нет выхода.

Но герцог не учел одного. Что я истинная пара дракона.

Я подошла к раскрытому окну, взглянула в небо. Где-то там летит он, мой любимый. Свободный, сильный. Я обязательно дождусь его! Я смогу. А вся слабость, вся растерянность потом. Потом, когда у меня будет опора — его сильное смуглое плечо с шелковистой кожей, к которому я смогу прижаться. И ощутить, как он бережно обнимает меня, свою единственную, свою истинную…

И я не выдержала. Так иногда думаешь о счастье, возможном в будущем, и сердце разрывается, не в силах дождаться его.

Упала на кровать и разрыдалась. Напряжение, что держало меня с тех пор, как приехал герцог, требовало выхода. Я не могла не плакать.

Хорошо, что никто не видит моих слез. Потому что теперь доверить себя и свое отчаяние я могла только Ролару.

***

Ближе к обеду меня вызвал отец. Он сидел в кресле и задумчиво, грустно смотрел на меня.

— Как ты, Аленор? — тихо спросил он.

— Лучше, чем могло бы быть, — ответила я. — А вы, отец?

— Я? — усмехнулся он. — Я в отчаянии… Я даже не смог сделать тебе последний подарок — эти две недели свободы.

— Вы не виноваты, что герцог приехал досрочно. Никто не мог предсказать этого.

Отец внимательно посмотрел на меня.

— Ты не проклинаешь меня? Не мечешься по комнате со слезами и словами упрека… Я вырастил сильную дочь. Может быть, ты окажешься не по зубам этому колдуну?

— Вы знаете, что герцог хочет, чтобы подпись на брачном договоре была поставлена кровью?

— Знаю, он сказал мне. И мы не можем не согласиться, — сквозь зубы ответил он. Вдруг он подался вперед. — Аленор, скажи! Я могу чем-нибудь помочь тебе?! Хоть чем-нибудь?!

— Что вы можете, отец?! — вырвалось у меня. — Вы в этой ловушке дольше меня!

— Поверь, Аленор! Я делал все возможное! Я пытался убить его! Я пытался договориться с ним! Но он всегда, ты понимаешь, всегда переигрывал! Что я могу?! Да ничего! — он вскочил с горящими глазами, тяжело дыша, и я испугалась, как бы ему не стало плохо. Хоть выглядел мой отец почти таким же сильным и подтянутым, как герцог.

— Что я могу, Аленор! — повторил он. — Только пустить себе пулю в лоб, прежде чем ты поставишь подпись кровью!

— Сядьте, отец, — я подошла, положила руку ему на плечо, призывая вернуться в кресло. А сердце тонко заныло — я знала, его слова могут быть правдой. Он способен на это — доведенный до отчаяния, почти сломленный человек. Он метнул на меня растерянный взгляд и сел. — Ваше самоубийство не решит ничего. И я не позволю вам! Мы… Отец, я прошу вас об одном — позвольте мне и в эти дни иногда отлучаться. Ненадолго, на час-два. Это вы можете мне дать… А герцогу я сошлюсь на ваше разрешение,

— Конечно, Аленор. Это я могу… Пока еще могу.

Я обняла его за плечи, как не делала никогда в жизни, и поцеловала в щеку:

— У нас еще две недели, и вы нужны мне. И будете нужны всегда… И, отец, — я выдохнула, потому что собиралась соврать. Соврать, чтобы ему стало лучше и спокойнее. Это вранье требовало усилий, внутри меня все сопротивлялось. Но я… хотела сделать ему этот подарок. — Я не боюсь герцога. Возможно, слухи о нем преувеличены… Может быть… со временем он сможет мне даже понравиться. Не вините себя, наверное, это просто моя судьба.

Отец поднял голову и удивленно посмотрел на меня.

— Аленор, — его худая сильная рука накрыла мою ладонь на его плече. — Я не знаю, говоришь ты искренне, или чтобы успокоить меня, но… Спасибо тебе. Только помни… герцога стоит бояться. И в этом нет ничего постыдного.

***

— Вы прекрасно играете, мирри Аленор, — сказал герцог, когда я встала из-за фортепиано. — И я должен отметить великолепный выбор произведений для исполнения.

— Благодарю, мирроу герцог, — я изобразила улыбку и обвела взглядом герцога и отца, задумчиво сидящего в кресле. Не удержалась и добавила: — Не ожидала, что вы любите музыку.

— Да? — герцог удивленно и чуть ехидно поднял брови. — Наверное, это необычно для воина, привыкшего к свисту пуль и лязгу железа. Но да, я люблю музыку. Как и все красивое и изящное.

Беседа плавно перетекла к современной моде в музыкальной среде. Герцог умел спокойно, вкрадчиво рассказывать, и я должна была признать, что он может быть хорошим собеседником.

Ни на мгновение он не терял своей жесткости, а усмешка появлялась на его губах чаще, чем улыбка. Но умел вести беседу интересно, так, что собеседник расслаблялся, слушал и вовлекался в обсуждаемую тему. Я сопротивлялась этому, но безрезультатно. Не сидеть же молча, строя из себя оскорбленную невинность?

Это было бы не лучшим решением, когда мне нужно тянуть время, не злить его — ведь он может и передумать, начать требовать скорейшего бракосочетания.

Наверняка, договор, под которым я должна поставить подпись кровью, уже готов. При этой мысли я незаметно вздыхала и прятала боль и страх даже от себя самой.