В палате он с разбегу плюхнулся на кровать и похвастался:

— Эти пятнашки — легкотня!

— А как твои анализы? — спросил Мишка-трусишка. — Ревел небось?

— Ни слезинки, — с гордостью ответил мальчик.

— Говорили же мы тебе, сундучок храбрости помогает! — Инесса радостно сверкнула своими зелёными глазищами.

— Наверно. А откуда в нём берутся все эти штуки?

Дети переглянулись. Они и сами много раз задавались этим вопросом.

— Мы точно не знаем… — признался Санька. — Этот сундучок тоже ведь не всегда здесь стоял. Вон, Пашка в курсе, как дело было. Он тут самый динозавр, дольше всех лежит.

Пашка снисходительно кивнул головой:

— Ну, это да. Я тут уже лет тыщу! Сундук однажды ночью появился. Когда это… я… ну, в общем, долго плакал после этой их тупографии. Потом слышу, чьи-то шаги под дверью. Выглядываю — никого. Только какая-то коробка на полу стоит. Мы её уже позже сундучком храбрости прозвали. А тогда — коробка как коробка. А внутри фломики и бумага. А я ведь рисовать очень люблю. Меня супом не корми — дай порисовать. Может, вырасту — Лермонтовым стану!

— Лермонтов — это поэт, — поправил друга Санька.

— Не важно! Я в тот раз всю ночь трудился. А утром Лев Ваныч в палату заглянул и мои рисунки похвалил. Даже предложил на дверь надпись сделать — как напоминалку, что нужно почаще улыбаться, и тогда все болезни отступят.

— Так это ты смайлик на двери повесил? — осенило Женьку.

— А то кто же! — Пашка достал альбом и стал между делом показывать свои работы. Женька еле сдержал смешок — какие-то сплошные головастики и тазики с ушами.

У него и то лучше выходит! Но Пашка так гордился своими каляками, что пришлось даже пару раз из вежливости восхититься.

— Пашку бабушка воспитывает, родителей у него нету, — шепнул Женьке на ухо Мишка. — Живут с ним на её пенсию. У него раньше и фломиков-то никогда не было, только карандаши. Вот он и обрадовался до потери пульса! Для него вообще попасть в эту больницу — огромная везуха. Это Лев Ваныч подсуетился, чтоб его вне очереди сюда приняли.

Женьке стало неловко. Зачем он это узнал? Как теперь с Пашкой себя вести? Как ни в чём не бывало или, может, пожалеть? Мальчику трудно было представить, чтоб у кого-то не было фломастеров. У него самого они считались расходным материалом — чуть ли ни каждый месяц мама покупала новую пачку.

Но Инессе всё было нипочём.

— Зубом клянусь, этот сундучок — волшебный! — вернулась она к прежней теме. — Сокровища в нём сами по себе появляются. К вечеру ничего нет, а утром опять полный! Особенно, если кому-то из нас Лев Ваныч накануне болючие процедуры назначил или, как тебе, анализы.

Главное, соблюдать правило: заглядывать в него только тогда, когда очень страшно и нет сил терпеть.

Вечером Женька, набитый впечатлениями по самую макушку, мгновенно уснул. Он совершенно забыл, что собирался ночью сбежать домой.