Шестнадцатилетняя Нина Орлова искренне считала себя счастливым человеком. Разбудите ее среди ночи и спросите: «Какой день в твоей жизни был самым счастливым?» И она без запинки ответит — пятнадцатое октября.

Именно в этот день она стояла на залитой светом сцене небольшого Дома культуры среди других финалисток конкурса красоты «Мисс Егорьевск». На Нине было изумительное вечернее платье — с пышной летящей юбкой, длинное, декольтированное… Никто бы и не догадался, что платье это Нинина бабушка сшила из старенькой тюлевой занавески. Впрочем, Нину это обстоятельство ничуть не смущало — она где-то читала, что первое нарядное платье Софи Лорен тоже было сделано из кухонных портьер.

Нина украдкой поглядывала в зрительный зал. В первом ряду сидели все ее родственники — мама, бабушка, маленький брат. Поймав Нинин взгляд, мама подняла вверх — два больших пальца.

— Итак, сейчас мы наконец узнаем тройку финалисток! — объявил в микрофон ведущий, распечатывая белоснежный конверт. — Я очень волнуюсь, а вы? Итак, номер одиннадцать, Маша Евко!

Улыбающаяся Маша в дорогом нежно-розовом платье выступила вперед. Она была внучкой главы местной администрации, никто и не сомневался, что Маша будет в числе победительниц.

— Очаровательной Машеньке, — заливался соловьем ведущий, — всего восемнадцать лет, она учится в сельскохозяйственной академии, обожает кошек, шоколадные пирожные и рыбалку! А теперь вторая финалистка, выступающая под номером девять, Аня Данилина! Шестнадцатилетняя Анечка великолепно танцует рок-н-ролл, замечательно готовит и знает два иностранных языка!

Нина улыбалась изо всех сил, но уголки ее губ предательски дрожали. Неужели ее не выберут?! Неужели все зря? Многочасовые репетиции, в кровь стертые ноги, изнурительная кефирная диета?! Готовясь к конкурсу, Нина училась держать спину — пластырем приклеивала между лопаток обычную канцелярскую кнопку. Стоило чуть-чуть расслабиться и ссутулить спину, кнопка больно впивалась в кожу. Она училась улыбаться — каждое утро по полтора часа старательно растягивала губы перед зеркалом. Ослепительно, сексуально, загадочно… Нина знала, что никто из ее соперниц не относится к этому конкурсу так серьезно. Неужели жюри это не оценит?!

На самом деле Нине было наплевать на титул королевы красоты, ей почти совсем не хотелось заполучить красивую сверкающую корону, ей были не нужны многочисленные подарки. Самое главное — победительница конкурса подпишет контракт с московским модельным агентством «Феникс». Ее увезут в столицу, научат красиво дефилировать по подиуму и позировать перед фотокамерами. Ее обязательно сделают звездой.

Нина Орлова давно хотела стать фотомоделью. Она прилипала к экрану черно-белого «Рубина», едва заметив заставку программы о моде. Она искренне радовалась за первую русскую Мисс Мира Юлю Курочкину и за блиставшую на парижских подиумах первую русскую топ-модель Людмилу Пантюшенкову. Она совсем им не завидовала, она знала, что и у нее есть все данные для того, чтобы стать подиумной звездой. Рост метр восемьдесят, тонкая талия и узкие мальчишеские бедра, правильные черты лица, чистая кожа и густые светло-русые волосы — ну что еще нужно современной девушке, для того чтобы стать королевой красоты?

Летом Нина всерьез собиралась уехать в Москву и попытать счастья в одном из столичных модельных агентств. Если все получится, она останется в Москве, нет — вернется в Егорьевск, поступит в Педагогический. Правда, денег на билет в Москву ей накопить не удалось. А ехать «зайцем» так далеко Нина никогда бы не осмелилась — слишком скромна и нерешительна она была для такого приключения. И потому девушка решила отложить исполнение своей мечты до следующего лета. А пока она поступит в институт, будет учиться и подкапливать деньги, экономя на еде и нарядах.

И тут подвернулся этот конкурс. «Мисс Егорьевск», конечно, не «Мисс Москва». Ее малая родина — заштатный уральский городишко, много ли в нем длинноногих красоток? Отбор был нестрогим, и претендовать на роль королевы в принципе могла любая девушка — лишь бы по возрасту подходила и не была бы уж совсем дурнушкой.

Размышляя обо всем этом, Нина чуть не прозевала свое имя, громко объявленное ведущим.

— И наконец, номер семнадцать! Нина Орлова! Нине шестнадцать лет, и она мечтает стать топ-моделью! Поаплодируем нашим красавицам! Мы увидим их через несколько минут, когда эти три очаровательные девушки станцуют для вас!

Пошатываясь на высоченных каблуках, Нина вышла вперед. Широко улыбнулась, отправила в никуда воздушный поцелуй. Незаметно подмигнула младшему брату и устремилась за кулисы.

До финального выхода осталось всего десять минут. А за это время необходимо переодеться в другое платье и немного освежить макияж.

Когда Нина спускалась со сцены, какая-то девушка, тоже участница конкурса, пребольно толкнула ее в бок остреньким локтем.

— Смотри, куда идешь, уродина тощая! — прошипела девушка.

— Если тебя не выбрали, нечего лопаться от зависти, — отпарировала Нина и величественно проплыла мимо.

А за кулисами ее поджидала сияющая мама. И как только маме удалось уговорить охранника пропустить ее за сцену? Хотя остановить Нинину родительницу — это все равно что пытаться помешать танку, идущему в атаку. Вообще-то это была мамина идея — отправить Нину на конкурс красоты.

— Молодец, доча, я в тебе нисколечко не сомневалась! — Мама расцеловала Нину, оставив на ее щеках сочные отпечатки бордовой помады. — Ну что я тебе говорила! Ты обязательно прославишься. Я в молодости блистала на театральных подмостках, и ты пойдешь моим путем!

Нинина мама, Надежда Николаевна, действительно когда-то работала в театре. Правда, всего лишь билетершей. Но несколько раз ей доверяли эпизодическую роль без слов, да и сейчас она с удовольствием подрабатывала Снегурочкой на утренниках в детских садах.

— Мам, ну зачем ты пришла за кулисы! Мне не до разговоров, надо успеть попудриться, а то у меня нос блестит.

— Вот я и пришла, чтобы тебе помочь, — безапелляционно заявила мама.

— Для этого есть визажист.

— Ваш визажист ничего не понимает в макияже! На мой вкус, тебе надо поярче накрасить глаза и подчеркнуть брови. Уж я-то знаю толк в косметике!

Нина сочувственно посмотрела на маму. Надежде Николаевне еще не исполнилось и сорока лет, но, поскольку с ранней юности она злоупотребляла театральным гримом, сейчас ее кожа напоминала древний пергамент. Толстый слой дешевого тонального крема, сожженные перекисью жесткие волосы цвета подгнившей соломы, сине-зеленые блестящие разводы на веках, кокетливо нарисованная мушка над верхней губой и алые пластмассовые ногти невероятной длины. Надежде Николаевне можно было дать и сорок, и пятьдесят, и даже шестьдесят лет.

— И не спорь со мной, я тебя накрашу как надо! — заявила мама. — Посмотри на меня, я выгляжу на двадцать пять, а все хитро сделанный макияж!

Нина вдруг заметила, что другие девушки с любопытством прислушиваются к их диалогу. Главная Нинина соперница — Маша Евко — смерила Надежду Николаевну презрительным взглядом, ее губы искривились в ядовитой усмешке, и она что-то горячо зашептала на ухо своей подружке. Нина отвернулась. Она не позволит им думать, будто она стесняется собственной матери.

— Хорошо, мама. Можешь накрасить мне глаза, — улыбнулась дочь, — если это доставит тебе удовольствие.

— Вот и славно, — оживилась Надежда Николаевна, — тогда еще и реснички накладные.

Накладные ресницы, купленные Надеждой Николаевной за два рубля в парикмахерской, выглядели отвратительно. Нина чуть не расплакалась, когда увидела результат маминых трудов в пыльноватом зеркале гримерки. Черные пластмассовые ресницы доставали аж до бровей и отбрасывали на щеки длинные неровные тени. Она стала похожа на ассистентку жонглера из провинциального цирка. Или на стриптизерку ночного кафе.

— Девочки, на выход! — скомандовала балетмейстер конкурса. — Не забудьте, мы танцуем не ламбаду, как репетировали, а вальс!

Нина подобрала полы длинного вечернего платья. В принципе вальс — это даже лучше. По крайней мере, у нее будет меньше шансов запутаться в платье. Хотя неясно, зачем менять отрепетированную программу прямо в день конкурса. Балетмейстер аргументировала это тем, что ламбада показалась организаторам конкурса чересчур вульгарной:

— В зале будут чиновники самого высшего ранга. Обещал приехать губернатор нашего края. Говорят, ему Шуберт нравится. А вы тут задницами крутите. Нет уж, будете топтаться на счет раз-два-три. Под Шуберта.

Нина вышла на сцену, ей зааплодировали. «Наверняка все смотрят на мои ресницы!» — ужаснулась она.

Может ли она рассчитывать на победу? Наверное, да. Если, конечно, могущественный дедушка Маши Евко не оплатил корону для своей любимой внучки.

Бесспорно, ее соперницы были очень хороши собой. Но Маша едва дотягивала ростом до метра шестидесяти пяти, а эффектная Аня Данилина, наоборот, без макияжа смахивала на Жерара Депардье в его лучшие годы. Поскольку конкурс устраивало модельное агентство и предполагалось, что победительница станет одной из ведущих его моделей, на такие мелочи не могли не обратить внимание.

«Они же видели меня без накладных ресниц, — успокаивала себя Нина, — они должны заметить, что остальные претендентки хоть и красавицы, но не отвечают требованиям манекенщицы. А вдруг меня не узнают с этими ресницами… Подумают, что в финал вышла какая-то вульгарная тетка!.. И все-таки заплатили ли за Машку? Вот бы знать заранее, чтобы в случае провала не было обидно!»

Нина так задумалась, что вместо плавных па классического вальса исполнила хорошо знакомую ей ламбаду — прямо под музыку Шуберта. Она не сразу заметила, что некоторые зрители поднялись со своих мест, чтобы получше разглядеть ее танец. А когда заметила, в ужасе остановилась. «Я пропала, — подумала Нина. — Это конец, я опозорилась! Не будет никакой победы, не будет никакого агентства. В Москву поедет Машка Евко, кто б сомневался!»

Она даже не услышала, когда ведущий выкрикнул ее имя:

— Нина Орлова! Новая королева красоты, Мисс Егорьевск, Нина Орлова!

Кто-то подтолкнул ее в спину, она послушно выступила вперед. Под оглушающую барабанную дробь на ее голову водрузили корону из фальшивого золота, украшенную красными и зелеными стразами. Корона была дешевой и вульгарной, но Нине тогда показалось, что это самое красивое украшение на свете. Она тотчас же мысленно пообещала себе, что сохранит ее на всю жизнь. Тогда она еще не знала, что организаторы конкурса отберут корону, как только она покинет сцену. Так бывает на всех конкурсах — «Мисс Мира», «Краса России». Слишком уж дорогое это удовольствие — каждый год делать на заказ новую корону для королевы…

Как только отгремел триумфальный марш, на сцену один за другим начали подниматься спонсоры конкурса и члены жюри. Все они говорили в микрофон какие-то общие, ничего не значащие слова, поздравляли Нину. Один из них набросил на ее плечи симпатичный полушубок из стриженого кролика, другой вручил ей дорогие французские духи. Поднялся на сцену и менеджер модельного агентства «Феникс». Выглядел он как провинциальный учитель физкультуры — потрепанные джинсы, художественно порванные на одном колене, какая-то мятая футболка в серо-зеленых разводах. Хотя не исключено, что этот туалет обошелся ему в целое состояние. Нина знала, что все столичные модники носят потертые, выцветшие джинсы.

— Нам, должно быть, придется работать вместе. Поэтому предлагаю познакомиться, — он протянул ей руку, не обращая внимания на зрителей, — Олег Верещагин.

— Нина, — прошептала она.

Он улыбнулся и протянул ей тонкий сероватый конверт, в котором она обнаружила авиабилет до Москвы и уже подписанный контракт.

Девушка удивленно уставилась на дату в авиабилете. Семнадцатое число! Она должна улетать в Москву через два дня!

Нина огляделась по сторонам в поисках Олега Верещагина, но того уже и след простыл. Победительницу же плотно окружили какие-то незнакомые люди. Голливудски улыбающаяся Нина пятилась назад; она и не представляла себе, что толпа может быть такой агрессивно-любезной и душной. Вчера никто из этих людей и не посмотрел бы на нее, а сегодня все они хотели с ней сфотографироваться, каждый пытался поцеловать новую королеву.

Локтями расталкивая толпу, к ней прорвался корреспондент местного телевидения, совсем молоденький мальчик в смешных круглых очках.

— Что вы сейчас чувствуете? — спросил он, сунув массивный микрофон прямо ей в лицо.

— Я… Я… — растерялась Нина, — вообще-то… Я счастлива!

Олега Верещагина она нашла только вечером, на торжественном банкете. Неуверенно дернула его за рукав все той же линялой майки.

— Вы мне вручили авиабилет… И там написано, что я должна лететь в Москву уже семнадцатого.

— Ну да, послезавтра, — улыбнулся менеджер, — а восемнадцатого у тебя первый кастинг. Одна парфюмерная компания давно уже ищет свежее лицо для рекламы шампуня. Думаю, ты могла бы им подойти!

Нина вдруг поняла, что Олег был удивительно похож на молодого Мика Джаггера — тот же крупный рот, те же непослушные темные кудри.

— Но я не успею собраться… И потом, у меня четверть еще не кончилась.

— Четверть? — Он насмешливо приподнял левую бровь. — Скажи, Нина, ты хоть понимаешь, о чем говоришь? Какая четверть? О школе теперь забудь. Или ты не хочешь стать топ-моделью?

— Хочу. Ну и что? Мне всего-то полгода осталось доучиться. И потом, одно другому не мешает.

Он взял ее за плечи и развернул к себе. Нине пришлось поставить на фуршетный стол пластиковый стаканчик с шампанским.

— Ниночка, скажи, а куда ты собиралась поступать после школы? — Он разговаривал снисходительно, словно мудрый учитель с нашкодившим второклашкой.

— В педагогический, наверное, у нас в Егорьевске другого и нет.

— Ну и кем ты будешь работать? Школьной училкой? Тебе это нравится — ставить двойки хулиганам с последней парты? Стареть в женском коллективе? И в лучшем случае выйти замуж за сильно пьющего учителя труда?

— Ну… — Нина растерялась, — можно переводчиком стать. У меня с английским хорошо. Твердая пятерка.

— Скажи, а много в Егорьевске переводчиков?

— Так можно в Москву уехать!

Он сочувственно посмотрел на нее и вдруг медленно произнес:

— I suggest that you should become a model!

— Чего-чего?! — вытаращила глаза Нина.

— Я сказал, что предлагаю тебе стать моделью. Это простая английская фраза, а ты ее не поняла. Подумай теперь, сможешь ли ты конкурировать с московскими переводчиками, у которых за плечами МГУ и иняз.

— Так что же делать?

Олег плеснул в ее стаканчик шампанского и улыбнулся.

— Что делать? Собирать вещи, лететь в Москву, выиграть кастинг и… стать звездой!

Поздно вечером Нина уже складывала в старенький тряпочный чемодан свои немногочисленные пожитки. Мама и бабушка суетились вокруг; обе они громко вздыхали, хватались за сердце и время от времени даже принимались плакать.

— Горе-то какое, — тоненько всхлипывала бабушка, — единственная внученька, умница, красавица едет в Москву эту, чтоб она…

— Бабуль, ну Москва же не Америка! Я буду звонить каждый день, приезжать на праздники.

— Да что уж там. Но знай: я против! Где это видано, чтобы школу бросать!

— Я закончу школу, — неуверенно возразила Нина, — экстерном.

— Каким таким екстерном? — прищурилась бабуля. — В наше время никаких екстернов не было, и ничего, нормально жили. Не то что сейчас. А все демократы… будь они неладны!

— Мама, отстань от ребенка! — заступилась за Нину Надежда Николаевна, — что ж ей, всю жизнь в Егорьевске прозябать? Она прославится, станет знаменитой, денег заработает!

— Денег! — ухмыльнулась бабушка. — Знаю я, за что эти деньги платят. Морду намажут, мини-платья нацепят — и давай задницами вертеть!

Нина с улыбкой слушала их перепалку и думала о том, что, скорее всего, ей будет мучительно не хватать ворчливого бормотания бабушки и маминых кокетливых причитаний.

Она решила взять с собой в новую жизнь только самое необходимое. Два платья, джинсы, несколько футболок. Зубная щетка. Увлажняющий крем. Туфли на каблуках, приобретенные специально для конкурса красоты. Все остальное купит в Москве. Ведь Олег Верещагин сказал, что она сразу будет сниматься в рекламе какого-то там шампуня. Наверняка за съемки в рекламе платят немало денег.

— Кофту возьми, — предложила мама, — кофту с люрексом.

— Блестящее уже давно не в моде, — возразила Нина, — сейчас все носят черное и обтягивающее.

— Глупости! — фыркнула Надежда Николаевна, — в черном и обтягивающем ты будешь похожа на кладбищенскую ворону. Я еще положила тебе тональный крем, тени для глаз и накладные ресницы.

Нина улыбнулась, вспомнив конкурс.

— Мам, давай обойдемся без ресниц!

— Какая же ты неблагодарная, — вздохнула мама, — между прочим, я тебе свои ресницы отдаю, последние, для себя покупала. У меня ведь в субботу свидание…

— Опять свидание? Когда же ты у меня угомонишься? — Нина шутливо растрепала мамины волосы.

— Ну что же я могу поделать, если пользуюсь таким успехом у мужчин? — Надежда Николаевна кокетливо поправила жесткую свалявшуюся челку.

Время летело, словно олимпийский чемпион на спринтерской дистанции. Казалось бы, только что отгремели фанфары в ее честь на конкурсе красоты, а уже надо было улетать в Москву. Она едва успела попрощаться со школьными подругами и многочисленными приятельницами мамы.

Нина не спала всю ночь — изучала бурые разводы на потолке и думала о том, что утро, должно быть, не наступит никогда.

Когда же утро все-таки наступило, девушке все еще не верилось, что через каких-то два часа белоснежный лайнер оторвет ее от земли. Улыбчивая стюардесса обязательно предложит шампанского, и она, Нина, щурясь от удовольствия, вдруг посмотрит на крошечный Егорьевск сверху. Интересно, а дом свой она сможет разглядеть с заоблачной высоты? А школу? А Дом культуры? Или все это сольется в хитросплетенье безликих прямоугольников, мягко растает, как часть ее прошлого?

Никогда раньше ей не приходилось летать на самолете. Да что там, она и Егорьевск-то покидала всего пару раз: однажды ездила в Ярославль на экскурсию с классом, и два раза мама вывозила ее к морю в Крым.

Она долго обнималась на пороге квартиры с плачущей бабушкой, она спешно успокаивала расстроенного младшего брата и клятвенно пообещала ему с первой же зарплаты купить в Москве настоящий костюм телепузика.

А ровно без пятнадцати восемь Нина вышла из подъезда, закинула голову вверх и посмотрела на окна своей квартиры — как потом выяснилось, в последний раз.

Самолет Нину немного разочаровал. Он выглядел как-то неряшливо и ненадежно — ржавые швы, мутные иллюминаторы, старенькая обивка на тесных креслах. Никто и не думал предлагать ей шампанского — более того, оказалось, что за спиртные напитки необходимо платить невероятную, по ее меркам, сумму — два доллара за бокал.

Сидящий рядом Олег Верещагин шутливо ущипнул ее за талию:

— Что приуныла?

— Просто устала. Встала слишком рано. Мне хочется скорее прилететь в Москву.

— Потерпи немного, — снисходительно улыбнулся Олег, — Москва тебе еще надоест.

— Не думаю. — Нина достала из кармана купленный в Егорьевске миниатюрный путеводитель «Москва златоглавая» и деловито поинтересовалась: — А я сегодня успею на Красную площадь? Мне бы еще обязательно хотелось сходить в Большой театр. Может, сумею достать билет на вечернюю оперу? Как ты думаешь?

— Может быть. А ты знаешь, сколько стоит билет?

— Сколько?

— Хороший — долларов сто, — спокойно улыбнулся Олег, явно наслаждаясь произведенным впечатлением.

— Ну ничего, — оптимистично решила Нина, — значит, схожу с первой зарплаты. Я ведь буду сразу работать, правильно? Ты что-то говорил о рекламе шампуня.

— Я говорил о кастинге, — поправил Олег. — Кастинг — это отбор моделей, своеобразный конкурс. Например, представь, что работодателю нужна худощавая голубоглазая брюнетка с длинными ресницами.

— И что?

— В нашем агентстве двадцать, а то и тридцать девочек, подходящих под это описание. Вот все они и придут на кастинг, а уж клиент разберется, кто ему больше нравится.

— Но ведь есть шанс, что понравлюсь именно я? — занервничала Нина.

— Шанс всегда есть. Плохо, что у тебя нет портфолио.

— В смысле фотографий? Ну как же нет? Целый фотоальбом с собой везу. Есть и портрет, и в купальнике, и с конкурса — в короне.

— Ниночка, — снисходительно вздохнул Олег, — портфолио — это набор фотографий в разных образах. Необходимо, чтобы на тебе был грим от профессионального визажиста. Фотографии должны быть как цветными, так и черно-белыми. И не менее десяти штук.

— Как же быть?

— Ничего, не расстраивайся, в агентстве есть фотограф. Он тебе сделает портфолио, а ты потом нам отработаешь. Но есть еще одна проблема. Ты же не умеешь ходить, а значит, не можешь получить работу манекенщицы.

— Почему это я не умею ходить? — возмутилась Нина. — Нас на конкурсе учили! Плечи расправить, живот втянуть, ноги ставить в одну линию.

— Милая, ты прелесть, — вздохнул Олег, — несмотря на то что, — он выдержал паузу, — ходишь как кобыла. Ничего, и это поправимо. В нашем агентстве есть специалист по дефиле, любую коровку научит грациозно передвигаться.

— Мы сейчас поедем прямо в агентство?

— Нет, тебе необходимо выспаться. Твой кастинг завтра в одиннадцать утра. Пока доберешься, пока дойдешь. Я отвезу тебя на квартиру, где ты будешь жить. Там еще две девушки живут, тоже наши модели. Думаю, вы поладите.

Почему-то Нина представляла себе Москву такой, какой ее показывали в старых советских фильмах — чистые широкие улицы, зеленые аллеи, аккуратные дома, жизнерадостная разноцветная толпа… Девушка прижалась лбом к прохладному стеклу такси и с удивлением рассматривала невзрачный пейзаж типичных московских окраин. Неужели этот серый город, с непромытыми типовыми многоэтажками, упирающимися прямо в рваные низкие тучи, с неприветливыми сонными прохожими — и есть «русский Нью-Йорк», город мечты, город свободных денег и великих возможностей?

Агентство «Феникс» приготовило для Нины Орловой квартиру в панельной пятиэтажке на Щелковском шоссе. Дом смотрел на разочарованную Нину давно не мытыми стеклами стандартных окон и словно недобро усмехался многочисленными морщинами-трещинами.

— Дальше я тебя провожать не буду, сама разберешься. Первый этаж, третья квартира, — Олег коснулся ее щеки сухими и горячими губами, — увидимся завтра в агентстве, королева красоты! Смотри не опаздывай!

Дверь Нине открыла девушка, до удивительного напоминающая знаменитую теннисистку Анну Курникову — пышная копна блондинистых волос, широкая белозубая улыбка (впрочем, здесь явно не обошлось без таланта дорогого дантиста), высокая пышная грудь и крепкие мускулистые ноги от ушей. Одета она была словно танцовщица из «Крейзи хорс» — коротенькие алые шорты, серебристый обтягивающий топик и лакированные туфли на массивных копытообразных каблуках. Нина невольно попятилась назад — ее шокировала эта вульгарная, бесстыдная роскошь. «Слишком спортивное телосложение для профессиональной модели», — подумала она, а вслух сказала:

— Привет! Меня зовут Нина Орлова, я теперь буду с вами жить!

— Да ну? — прищурилась девушка. — Ну проходи, что ли. Гулька, смотри, наша новая соседка явилась.

Откуда-то из боковой комнаты плавно вырулила еще одна красавица — хрупкое длинное тело, прямые черные волосы и тонкое лицо с восточным разрезом глаз.

— Соседка? — Она оценивающе посмотрела на Нину. — А что же Любка?

— Кто ее знает? — пожала плечами блондинка. — Наверное, вернулась обратно в свой… как там его… Кустанай, что ли.

— Да, не повезло девчонке!

Они совершенно не обращали внимания на топтавшуюся в прихожей Нину, которая все не решалась поставить на пол довольно увесистый чемодан.

— Везение тут ни при чем, — лениво протянула «Курникова», — Любка сама виновата. Ну разве можно было спорить с Алей? Что, разве непонятно было, кто за ней стоит?

Нина деликатно кашлянула.

— Так вы в курсе, что я теперь тут буду жить? Мне можно войти? — Она заставила себя приветливо улыбнуться.

— Да входи уж, раз пришла! — разрешила «Курникова», — только ботинки снимай, а то мы полы сегодня мыли.

Нина с облегчением скинула теплое пальто с меховой подкладкой, размотала связанный бабушкой цветастый длинный шарф.

— На кухню топай. И ты, Гулька, тоже, — велела блондинка. Видимо, она считалась здесь главной. По крайней мере, девушка с восточным лицом послушно поплелась за «Курниковой».

Кухней они называли захламленное помещение размером, должно быть, с грузовой лифт многоэтажного дома. Даже в Егорьевске, в их крошечной «распашонке», кухня была побольше. Здесь же еле помещался крошечный стол и несколько ободранных табуреток.

«Курникова» поставила перед Ниной заляпанную чашку, в которой она предварительно поболтала спитым пакетиком какого-то импортного чая.

— Ну рассказывай, — уселась она напротив Нины и подперла подбородок рукой с безупречным маникюром.

— Что рассказывать-то? — удивилась Нина.

— Ну меня, например, звать Таней. Я приехала из Калязина. А это Гулька. Она из Дагестана.

— Гульнара, — поправила восточная красавица.

— Ну я из Егорьевска, — пожала плечами Нина, отхлебывая невкусный, жидкий чай, — королева красоты. Со мной подписали контракт, и завтра я иду на… как его… кастинг. Наверное, буду сниматься в рекламе шампуня.

— Как ты сказала? — вдруг расхохоталась Таня. — Королева красоты? Вот прикол, а, Гуль?

— Никогда не видела настоящую королеву красоты, — хихикнула Гульнара.

— А вы где снимаетесь? — Нина решила проявить вежливость и поддержать светскую беседу. Хотя, если честно, ей не очень понравились соседки. Какие-то неприятные и вульгарные, особенно блондинистая Таня. Похожи не на манекенщиц, а на содержанок провинциальных чиновников не самого высокого ранга.

— Гулька тебе все расскажет, — зевнула Таня, — а мне пора собираться. Я сегодня работаю.

— С кем ты сегодня? — поинтересовалась Гуля.

— Да с Петром Ворошиловым. Банкир. Инвестиционный фонд. Я его уже сопровождала пару раз. Ничего мужик, вежливый и не пристает совсем. Почти. — Таня еще раз зевнула и скрылась в ванной.

— Про какую это работу она говорила? — насторожилась Нина. — Она что, участвует в показе мод? А этот Петр — он заказчик, да?

Гульнара сочувственно на нее посмотрела:

— Танька подрабатывает эскорт-девочкой. Наше модельное агентство оказывает и такие услуги.

У Нины неприятно похолодели ладони.

— А что такое эскорт?

— Ничего страшного, — усмехнулась Гуля, — сопровождение. Богатые одинокие мужики не любят показываться на людях в одиночестве, поняла? Для них считается престижным, если рядом — длинноногая красавица.

— Но это же… проституция? — перепугалась Нина.

— Ты что, дура? Спать с ними тебя никто не заставляет. Если ты сама не захочешь, конечно. Это же все-таки модельное агентство, а не дом свиданий. Просто сходить в театр или на презентацию какую-нибудь. Платят хорошо, сто — двести долларешников за вечер. На показе таких денег просто не заработаешь. На подиуме платят максимум полтинник. А жить на что-то надо.

— А если я не захочу? Я-то приехала, чтобы моделью работать. Олег Верещагин сказал, что у меня типаж подходящий!

— Да что ты задергалась-то? Ты свободный человек. Не в турецком борделе живешь. Не захочешь — откажешься.

В этот момент из ванной появилась Таня. Она переоделась в черное бархатное платье с открытой спиной и сильно накрасила глаза.

— Ну как я вам?

— Супер! — восхитилась Гульнара.

Нина промолчала. На ее взгляд, у Тани была слишком мускулистая спина для такого декольте.

— Ладно, я потопала.

— Тебя ждать на ночь?

— Вряд ли, — глухо хохотнула Татьяна, надевая клеенчатый клетчатый плащ, — спите без меня!

Нина не могла уснуть почти до самого утра. Выделенный ей узенький диван оказался жестким и неудобным, а вместо одеяла Гуля дала ей дырявый колючий плед. Впрочем, сама Гульнара спала на таком же диване, а Таня вообще ютилась на коротком кресле-кровати.

— Гуля, — прошептала Нина, когда они уже выключили свет, — Гуль, а почему она сказала, что не придет ночевать? Ты же сказала, что никто не заставляет девушек… ну ты понимаешь…

— Я сказала, что никто не заставляет, если девушка сама не хочет. Таня просто деньги зарабатывает. Этот Петр — ее знакомый, и ей с ним нравится, — прошептала Гуля в ответ.

— Неужели ей не хватает тех денег, которые она получает от съемок?

— Да она снималась-то всего пару раз, а живет здесь уже почти четыре года! — усмехнулась Гульнара. — В нашем агентстве почти двести девчонок. Работы немного, а конкуренция… — Она выразительно замолчала.

— Ну а ты, — решилась спросить Нина, — ты что, тоже этим занимаешься?

— Почти нет. У меня родители такие, если узнают, увидят в газете фотографию мою с каким-нибудь мужиком… Могут вообще убить!

— Ну уж прямо убить! Скажешь тоже!

— Ничего ты не понимаешь, — обиделась Гуля, — мы мусульмане, знаешь, какие у нас порядки? Мало не покажется.

— Как же тебя вообще сюда отпустили работать?

— Сама удивляюсь, — вздохнула Гульнара, — ну вообще, они же всей правды не знают. Думают, просто съемки, дефиле… Но папа, например, не разрешает мне фотографироваться в белье или купальнике. Я как-то привозила им фотографии с показа шуб — так им вроде бы даже понравилось!

— А ты много работаешь?

— Бывает. У нас в агентстве знаешь как. У каждой модели есть так называемые композитки. Это как бы визитная карточка девочки, там ее фото — крупно лицо и в полный рост и указаны все основные параметры. Так вот, эти композитки разложены по разным папкам. В одной папке — блондинки, в другой темненькие, в третьей — нестандартные, например те, у кого маленький рост. А есть папка с девчонками с экзотической внешностью — мулатки, казашки, есть даже негритянка. Так вот, моя композитка именно в этой папке. Конкуренция не очень большая, ведь в Москве в основном встречаются славянские лица.

— Гуль… А Гуль!

— Ну что тебе еще? Я спать хочу!

— А что случилось с этой вашей соседкой? Любой, кажется… Вы разговаривали о ней, когда я только пришла.

— Спи давай! — неожиданно резко ответила Гульнара. — Тебе завтра рано вставать, да и мне предстоит тяжеленький день.