А через несколько месяцев после возвращения из Барселоны Нине позвонила… Олеся.

— Привет, подруга, — мрачно поздоровалась Нина.

— Издеваешься? — усмехнулась Олеся. — Нельзя издеваться над тем, кто собирается признать свою неправоту. Я позвонила, чтобы извиниться.

— Извиниться за что? — удивилась Нина. — Мне ты вроде бы ничего плохого не сделала.

— Неужели ты всю жизнь будешь ненавидеть меня за одну-единственную ошибку? — капризно спросила Леся. Тотчас же с нее слетела напускная светскость, и она снова превратилась в провинциальную школьницу. — Я же говорю, что была не права. Ты добилась настоящего успеха, а я нет. Твой путь более верный. Ну, Нина, как ты не понимаешь, с тем французом — это был для меня такой соблазн. Я так виню себя за то, что ничего тебе не рассказала, что не посоветовалась. Ты бы мне все объяснила, и я бы никогда не стала этого делать, — взахлеб говорила Олеся.

— Что ты сейчас-то от меня хочешь? — устало спросила Нина.

— Хочу с тобой опять дружить, — простодушно призналась Олеся, — ты моя самая лучшая подруга. Ты моя единственная подруга, и я тебя очень-очень люблю.

И Нина сдалась. Простила дурочку. Они встретились, Олеся разрыдалась на Нинином плече, а Нина гладила ее по голове и успокаивала: ничего, мол, страшного, это с каждым может случиться, главное — сделать выводы на будущее… В конце концов, и у Нины не было подруг, кроме Олеси. Собственно говоря, у нее вообще никогда не было подруг. Школьные подружки едва не лопнули от зависти, когда она выиграла конкурс «Мисс Егорьевск», и сразу стало понятно, что никакие они на самом деле не подружки, а так… А потом… не считать же за подружку соседку по квартире Таньку? Унылую, усталую, способную говорить только о том, как славно будет, когда она окажется на обложке журнала «Красота».

А Олеся, похоже, действительно любила Нину. И потом, она была независтливой. Говорят, что друг познается в беде. Но это неправда. Настоящий друг (а особенно подруга) познается в радости. И Олеся каждую Нинину радость воспринимала с энтузиазмом.

А Нина в свою очередь помогала Олесе. В последнее время Лесины дела шли не очень-то хорошо. Участницу такого престижного конкурса с удовольствием приглашали на кастинги, но почему-то в итоге работодатели предпочитали других девушек. Причем выгодные контракты уплывали буквально у нее из-под носа. Одна парфюмерная компания вроде бы выбрала Олесино лицо для рекламы своего нового аромата. Но в последний момент они передумали — было решено, что Олеся выглядит наивной школьницей, а для рекламы духов нужная опытная, красивая стерва.

Нина постоянно одалживала подруге деньги, она даже сняла для Олеси вполне приличную квартирку в самом центре — у Красных Ворот. К тому же Леся постоянно получала от Нины подарки — то упаковку новых дорогих колготок, то губную помаду, то флакон модных духов.

О барселонской истории они никогда не вспоминали. Если не считать… В общем, однажды Нина случайно встретила подругу в итальянском ресторане, где Нина ужинала в обществе Василия Сохатого. Причем ресторан этот был настолько дорогим, что вечно нуждающаяся Олеся не могла туда попасть ни под каким предлогом. Если только ее не привел богатый поклонник.

Девушки столкнулись в туалете, одновременно отразившись во весь рост в золотистом зеркале.

— Олеся, — удивилась Нина, — что ты здесь делаешь?

— Ты имеешь в виду в туалете? — Девушка растерянно улыбнулась. — Да вот, губы зашла подкрасить. Ты замечательно выглядишь!

— Я имею в виду в этом ресторане? Я вчера одолжила тебе триста рублей, ты сказала, что у тебя нет денег даже на метро. А ты в курсе, что обычный чай стоит здесь пятьсот рублей?

— Нина… я… — Олеся замялась, — я пришла не одна.

— Это я уже поняла, — вздохнула Нина.

— Нет, ты поняла неправильно! Нина, у меня роман! Он замечательный человек, очень добрый, очень меня любит, и я его тоже люблю! — горячо доказывала Олеся.

— И кто же этот прекрасный принц?

— Он… президент модельного агентства «Глория»…

— И ты связалась с ним не в корыстных целях? — Нина насмешливо приподняла бровь.

— Что ты! — округлила глаза Олеся. — Я просто влюбилась! А что он президент агентства — так что же? Я с ним вообще случайно познакомилась!

Вскоре Нина узнала, что Олеся встречается не только с президентом модельного агентства «Глория», но и с главным редактором модного журнала «Стиль и образ». А еще — с генеральным директором одной парфюмерной компании. И с подающим большие надежды молодым богатым дизайнером. В конце концов, Нина махнула рукой. Кто она такая, чтобы так вот агрессивно вмешиваться в чужую жизнь? Да и Олеся осмелела — теперь она больше не скрывала от Нины своих кавалеров.

— Знаешь, Нинка, я считаю, что тебе просто повезло, ты не правило, а скорее исключение. Мужчины правят миром, а женщина ничего не может добиться без их помощи. Ты исключение из этого правила.

— Я не исключение, — сердилась Нина, — а что ты болтаешь — полный бред!

— Ну хорошо. Нина, а кем ты будешь работать через десять лет?

— Надеюсь, придумаю что-нибудь, а почему ты спрашиваешь?

— А потому, что когда ты состаришься, ты никому не будешь нужна. Вот выйдешь из модельного возраста — и что? А я хочу выйти замуж! Выгодное замужество — вот гарантия настоящего успеха!

Нина в ответ только усмехнулась и спорить с Олесей не стала. В конце концов, каждому свое. Хотя слова Леси немного ее задели.

Почему ей, Нине, так не везет в любви? Вот та же Олеся, ничуть не красивее нее, а меняет мужчин, как нижнее белье! Правда, многие из них сами ее бросают, но Нину-то даже бросить некому! Она ведет активную светскую жизнь, и каждый день приносит ей миллионы шапочных знакомых, среди которых, бесспорно, есть и достойные мужчины.

Впрочем, один преданный поклонник у нее все-таки был, и звали его Василием Сохатым. Конечно, Нина все прекрасно понимала, она видела, что он давно влюблен в нее, что он страдает. Но ей удобно было делать вид, что она ничего не замечает. А ему было удобно держать хорошую мину при плохой игре. Он постоянно рассказывал Нине о своих новых подружках:

— Представляешь, Нинель, вчера познакомился с потрясающей девкой, она на Дженнифер Лопес чем-то похожа! И она мне теперь весь день звонит. Влюбилась, наверное. Никогда не понимал женщин, ну чего они во мне находят?

А Нина отвечала:

— Да я и сама почти в тебя влюблена!

Однажды она сделала Васе подарок. В последнее время ему не слишком везло. Первая удачная коллекция забылась, а вторая не принесла ожидаемых дивидендов — ее почти никто и не заметил. Теперь Вася готовился порадовать богему своими новыми творениями. Он уже и эскизы нарисовал, только вот денег на дорогие материалы у него не было. Нина заказала в Милане лучшие ткани, самые модные и дорогие, и арендовала на целый год просторное чердачное помещение в старом сталинском доме на Фрунзенской набережной — чтобы у Василия наконец появилась своя мастерская. Когда она преподнесла ему новенькие серебристые ключики, Вася слегка смутился и даже сначала не хотел принимать подарок.

— Что я, альфонс какой-нибудь? Строить свою карьеру на женских деньгах?

Нина удивилась. Сама она воспринимала Васю как старшего брата, ей нравилось, что есть возле нее мужчина, с которым можно поддерживать вот такие практически бесполые отношения. И вдруг такое заявление — «альфонс», «женские деньги». Нина попробовала обернуть его обиду в шутку.

— О, а ты, оказывается, шовинист? — хихикнула она.

— Да, — совершенно серьезно ответил Вася, — я считаю, что мужчина гораздо сильнее женщины. Реальную карьеру должен делать мужчина. Он должен зарабатывать основные деньги. Женщина тоже, конечно, может работать, если захочет. Но пусть она тратит свои деньги на свои дамские шалости.

Ключи он все-таки взял. Но на следующий же день преподнес Нине ответный подарок — годовой абонемент в закрытый шикарный спортивный клуб «Элита-спорт». Абонемент представлял собой обычную пластиковую карточку размером с визитку, но Нина знала, что этот золотистый прямоугольник стоит чуть ли не в два раза дороже, чем годовая аренда мастерской. Она была тронута — в последнее время Васин кошелек безнадежно пустовал. Значит, он потратил последнее, чтобы преподнести ей такой шикарный подарок!

— Вася, ну зачем ты так? — упрекнула она, пряча карточку в бумажник из страусиной кожи. — Неужели мы с тобой теперь устроим социалистическое соревнование на тему, чей подарок дороже?

— Буду не против, — усмехнулся Вася, которому явно польстило ее радостное удивление, — а ходить в спортивный клуб тебе не помешает. А то на себя посмотри, одни кости. Скоро субтильный типаж выйдет из моды, на подиумы выйдут мускулистые красавицы, куда ты тогда денешься? Полы мыть будешь?

— Напишу мемуары, — улыбнулась она, — мне есть что рассказать широкой общественности.

Конечно, клуб она все же посетила. Тем более что располагался он в нескольких кварталах от ее дома, в трехэтажном отреставрированном особнячке. Когда Нина впервые потянула на себя тяжелую дверь из настоящего дуба, она была по-настоящему шокирована. Меньше всего это место походило на спортивный клуб. Крашенные в персиково-розовый цвет стены (последняя разработка итальянских дизайнеров), полукруглая стойка администратора, выполненная в стиле модерн, гардероб с блестящими металлическими вешалками — все это скорее напоминало декорацию к голливудскому футуристическому фильму. За стойкой администратора сидела молодая женщина, представляющая собой двойника Памелы Андерсона — то же точеное, загорелое личико, те же блондинистые кудри, в художественном беспорядке раскиданные по круглым плечам, тот же силиконовый бюст. Нина хотела представиться, но администраторша ее опередила:

— Здравствуйте, Нина, — сладко улыбнулась она. обнажая безупречные керамические зубы, — идемте, я покажу вам, где раздевалка. Будете заниматься с личным тренером?

— А мы знакомы? — Нина внимательно смотрела на администраторшу. По внешним данным она вполне могла когда-то работать на подиуме. Скорее всего, они встречались на одном из бесконечных показов.

— Нет, конечно, просто вы такая известная, мне очень нравятся ваши фотографии, и я смотрела трансляцию с конкурса «Модель года», — почтительно улыбнулась администраторша.

Нина тоже улыбнулась в ответ, она никак не могла привыкнуть к своему новому звездному статусу. Когда с ней здоровались незнакомые люди, она пугалась и, напрягая память, мучительно вглядывалась в лицо собеседника.

Привычный шейпинг считался здесь пережитком прошлого. Степ, слайд, фит-болл, аквааэробика, фанк-дэнс — на Нинину голову обрушился целый водопад незнакомых слов.

— Ну, что вы надумали? — обратилась к ней инструкторша, строгая амазонка в отчаянно красных штанах. — Сейчас как раз начинается мое авторское занятие по йоге. Это курс для новичков, называется «Семь асан». Не пройдет и месяца, как вы будете стоять на голове, сидеть в позе лотоса и, выгнувшись мостиком, просовывать голову между собственных ног!

— Нет, что вы, я еще подумаю, — перепугалась Нина, невольно представив себя в такой позе на каком-нибудь кастинге, — лучше я для начала в тренажерный зал схожу.

— Зал так зал, — не стала спорить инструкторша, — прямо по коридору, потом налево.

В тренажерном зале было малолюдно, ненавязчиво звучала ритмичная мелодия. Все тренажеры были новенькими — словно их только что принесли из спортивного магазина. Возле каждого стояли вентилятор, автомат с прохладной минералкой и шкафчик с чистыми полотенцами.

— В наш клуб можно приходить налегке, — похвасталась администраторша, — мы предлагаем клиентам чистые полотенца, одноразовые купальники и спортивные костюмы, а также шампуни, косметику…

Нина в нерешительности остановилась перед одним из тренажеров, больше смахивающим на гинекологическое кресло. Интересно, как на него садиться? Почему в зале нет тренера? Удобно ли будет попросить кого-нибудь помочь ей?

Она огляделась вокруг. На беговой дорожке занималась полная женщина в нелепом розовом костюме — она бежала, высоко поднимая колени, и была смешна, как цирковой пудель на коньках. Приглядевшись повнимательнее, Нина поняла, что это известная певица, звезда российской эстрады. Желтые газеты сплетничали, что недавно она нашла себе молоденького любовника. Вот, наверное, и старается согнать лишний жирок, чтобы мальчик не бросил ее ради какой-нибудь стройной модельки.

Справа от нее известный политик Воевал со штангой. Наверное, он хотел произвести впечатление на окружающих, и поэтому выбрал самую тяжелую «железку». Его лицо было малиновым и потным, он пыхтел, сопел, даже тихонько рычал, но поднять штангу так и не смог.

В зале находился еще один мужчина. Мускулистый и загорелый, одетый в белый дорогой спортивный костюм, он сидел спиной к Нине и меланхолично накручивал педали велотренажера. «Лучший кандидат в помощники», — подумала она и тихонько позвала:

— Простите, пожалуйста, не могли бы вы мне объяснить, как пользоваться этим тренажером?

— Конечно, с удовольствием, — приветливо улыбнулся мужчина, — тем более что это мой любимый тренажер.

Он обернулся, Нина взглянула и чуть не упала в обморок.

Это был Иван Калмык.

Когда-то (совсем недавно, а ей казалось, что прошла уже сотня лет) она безжалостно распрощалась со своим прошлым, вышвырнула его вон, как рваные колготки, решительно захлопнула перед его носом дверь и даже визитной карточки на память не попросила. Она была провинциальной королевой красоты, а стала московской племянницей многообещающего модельера Василия Сохатого. У нее было фальшивое имя и фальшивые документы. От прошлого остались только редкие кошмарные сны, тонкий шрамик от пластической операции за ухом и мамин голос в телефонной трубке.

Мама звонила все реже и реже. Неужели догадалась, что Нина вряд ли когда-нибудь вернется в Егорьевск? Нине даже было немного обидно — другая родительница бы сорвалась в Москву, весь город бы на уши поставила, но отыскала потерявшееся дитя. А Нинину маму по-прежнему не волновало ничего, кроме собственной личной жизни.

Когда они разговаривали в последний раз, мама весело сообщила:

— Доча, а у меня радость. Похоже, наконец-то я нашла мужчину своей мечты. Он капитан дальнего плавания, представляешь? Идеальный муж для меня. Полгода дома, все остальное время в море. Успею и соскучиться', и пошалить!

И только потом мама спросила:

— Ну а ты-то как?

— Нормально, — лаконично ответила Нина.

— Все по подиуму ходишь?

— Нет, — соврала Нина, — нашла другую работу, секретаршей. Отлучиться никак не могу, иначе уволят. Но возможно, приеду на майские праздники.

— Что ты, не надо! — неожиданно перепугалась мама. — Не приезжай пока. Я жениху своему соврала, что мне тридцать два. Он мне не поверит, если узнает, что у меня такая взрослая дочь.

«Он и так тебе не поверит. Если, конечно, он не полный дурак», — подумала Нина, вежливо попрощалась и повесила трубку.

Иногда на светских мероприятиях она встречала Александрину Шустряк. Президентша агентства «Феникс» выглядела великолепно — похудела, покрасилась в медно-рыжий и, кажется, сделала небольшую подтяжку на лице. Нину она не узнавала, да и Нина к ней не подходила.

Однажды на одном из показов мод Нина встретила свою бывшую соседку по квартире Таньку. Татьяна работала… уборщицей. Кажется, это было шоу причесок, в Москву приехал какой-то звездный немецкий парикмахер, он стриг и причесывал моделей прямо за кулисами. А Танька, одетая в синий форменный халат, сметала грязным веником чужие волосы. Выглядела она отвратительно — давно не мытые волосы, неестественно-белые на концах и почти черные у корней, серое, усталое лицо, неаккуратные руки с обломанными ногтями. Нина не удержалась и подошла к бывшей товарке. Риска не было — в изящной по-европейски модели Таня вряд ли узнала бы запуганную круглощекую провинциалку, какой была когда-то Нина.

— Мы с вами нигде не встречались? — дружелюбно спросила Нина. — Может быть, участвовали вместе в показе мод?

Таня распрямилась и, прищурившись, посмотрела на незнакомку, как бы прикидывая, не издевается ли над ней эта холеная манекенщица?

— Вы ведь тоже модель, я вас определенно где-то видела. — Нина постаралась улыбнуться как можно искреннее.

— Да, модель, — подтвердила Танька, и Нина заметила, что ее голос стал более низким и хриплым.

— Больше не работаешь?

— Работаю, еще как! — Таня самодовольно улыбнулась и кокетливо поправила выбившуюся из «прически» сальную прядь, — вот на следующей неделе меня будут снимать на обложку журнала «Красота»!

Нина чуть не поперхнулась. И тогда, два года назад, Таня мечтала оказаться на обложке. Вроде бы ее приятель, какой-то бизнесмен с садомазохистскими наклонностями, обещал ей в этом посодействовать.

— Ты, кажется, там уже появлялась несколько лет назад?

— Нет пока, — Таня вздохнула, — это не так просто. Но у меня есть влиятельный друг, он и устроил эту съемку. Конечно, они согласились только потому, что я им очень понравилась. А уборщицей я работаю просто так, для прикола. Ну ладно, некогда мне с тобой переливать. Вон сколько волос набросали, пойду подметать.

И Таня подхватила свое ведро. Нина была шокирована. Неужели можно вот так измениться за каких-то два года? Ее бывшей товарке, должно быть, всего двадцать семь, а выглядит она на все сорок. Кажется, раньше она была аппетитно полненькая, теперь же осунувшаяся и тощая. Подумав, Нина незаметно сунула в карман Таниной куртки три стодолларовые бумажки. Больше они никогда не встречались.

И вот теперь — Иван Калмык. Загорелый, отдохнувший, великолепно выглядящий. Смотрит на нее немного удивленно и приветливо улыбается уголками губ.

— Ты… вы… — выдохнула Нина.

— Мы знакомы? — спросил он и сам же ответил: — Вряд ли. Я не смог бы забыть такую потрясающую женщину.

— Да… Я, видимо, с кем-то вас перепутала, — спохватилась Нина. Какая же она дура, ее ведь теперь не узнать! Да и вряд ли он вообще ее запомнил. У него, наверное, таких эскорт-девочек миллион!

— А может быть, выпьем соку в фитобаре? — внезапно предложил он — Здесь делают потрясающие фруктовые коктейли, нигде в городе таких не найти.

И она согласилась! Мило улыбнулась, подхватила свою спортивную сумку и поплелась за ним, словно сказочная крыса за волшебной дудочкой.

Там, в уютной соломенной нише, Нина еще раз выслушала уже знакомую ей историю. Он сказал, что его зовут Иван Калмык. Он сказал, что его сеть ресторанов прогорела, но зато теперь у него свой салон красоты. Он сказал, что очень одинок и никак не может встретить девушку своей мечты. И при этом красноречиво посмотрел на Нину.

А она почти ничего о себе не рассказывала. Только обмолвилась, что работает моделью.

— А, так вот где я тебя видел, — оживился он. — Ты снималась в рекламе шампуня, этот ролик целыми днями по телевизору крутят.

— Точно, — скромно подтвердила она.

— Ты мне как раз и нужна, — он накрыл ее ладонь своей холеной рукой, — дай мне телефон твоего агента. Хочу снять тебя в рекламе моего салона красоты. Заплачу десять тысяч долларов за один день работы.

— Таких цен в Москве нет, — усмехнулась Нина, — я же не Синди Кроуфорд.

— Синди Кроуфорд — просто корова по сравнению с тобой, — простодушно заметил он, — а насчет цены… Мне для своего салона ничего не жаль…

— Как знаешь, — улыбнулась она, — я, конечно, отказываться не буду.

Иван внимательно, ничуть не смущаясь, ее рассматривал — словно она была не живым человеком, а безмолвным портретом, висящим в картинной галерее. Наконец он сказал:

— Знаешь, а ты мне кого-то напоминаешь… Подожди-ка… — он нахмурился, — твои глаза…

Нина инстинктивно втянула голову в плечи. Но Иван ее так и не вспомнил.