КТО ВИНОВАТ И ЧТО ДЕЛАТЬ?

Я пригласил Петра Аркадьевича Столыпина к себе в кабинет утром следующего дня. Огромная страна не могла долго оставаться без премьер-министра, это было слишком чревато резким ухудшением внутриполитической обстановки. Столыпин зашёл, вежливо поздоровался и всем видом показал предельную степень внимания.

— Здравствуйте, уважаемый Пётр Аркадьевич. Назвать это утро добрым язык не поворачивается. Потеря ужасна и почти невосполнима. Вся моя надежда теперь лишь на Вас, — произнеся эту фразу, я внимательно посмотрел на Столыпина.

Он был какой-то встревоженный, нахохлившийся, нервный.

— Ваше Величество, я помню наш разговор в момент первого знакомства. Такие встречи не забываются. Признаюсь — с тяжёлым сердцем я смотрю в наше будущее. Я принимаю Ваше предложение, хотя и скрепя сердце. Мы никогда не были друзьями с покойным Сергеем Юльевичем, я иногда даже совершенно не понимал его, но в том, что это человек государственный, никаких сомнений быть не может. Потеря огромна, я постараюсь изо всех сил восполнить её, но боюсь, что мне по силам сделать это лишь отчасти.

— Пётр Аркадьевич, я искренне благодарен Вам, что в такое тяжёлое время Вы не отказались протянуть руку помощи.

Совершенно непроизвольно я протянул в этот момент свою руку Столыпину, и он крепко пожал её.

— И да, Пётр Аркадьевич, думаю Антон Франциевич физически и морально готов заменить Вас на посту министра внутренних дел?

— Безусловно. Мы неплохо сработались, да и как говорится — коней на переправе не меняют. Я, пользуясь случаем, хотел бы оговорить некоторые моменты, а точнее даже коррективы, которые предлагаю внести в нашу политическую линию на данном этапе.

— Я Вас слушаю самым внимательным образом.

— Николай Александрович, я считаю необходимым в нынешних условиях придерживаться либерально-консервативного курса.

— Что Вы под этим подразумеваете?

— Грамотное сочетание репрессий и реформ. Всё те же любимые Вами кнут и пряник. Жёсткие репрессии против самых оголтелых революционеров и реформы, направленные на пользу стране и завоевание общественного доверия. Нам нужно искоренять причины недовольства, а не бороться с ветряными мельницами последствий.

— Пока возражений нет.

— Далее. И, пожалуй, не менее важное. Необходимо формирование новой политической культуры — развитие парламентаризма, внедрение свобод, ослабление притеснения национальных и религиозных меньшинств.

— И с этим я целиком и полностью согласен.

— Раньше я считал стержнем всех преобразований — аграрную реформу, но после активного развития фермерства в России, готов несколько скорректировать свои взгляды, согласившись, что в условиях быстро формирующегося капиталистического уклада, важно уделить равное внимание и рабочему классу, то есть реформам в производственной сфере.

— Насколько Вам известно, мы с Сергеем Юльевичем также старались двигаться сразу по нескольким направлениям.

— А вот здесь мы переходим к главному, Ваше Величество. Реформы Витте вели Россию к резкому росту бюрократии, против чего я категорически выступаю. Комитеты, комиссии, рабочие группы. Когда чиновники не желают работать, они начинают сваливать ответственность один на другого, а это ни к чему хорошему не приводит. Нам нужна серьёзная реформа государственного аппарата.

— Надеюсь, эта реформа не потребует дополнительного штата чиновников и создания новых структур, — не очень удачно пошутил я, за что моментально был «вознаграждён» хмурым взглядом Столыпина.

— У меня уже намечены основные положения этой реформы, главный принцип которой — начать сокращения со столицы, а потом уже распространить его на губернский и земский уровни. Известно ведь, что для оперативных ответов на излишние зачастую запросы из столичных министерств расширяется штат чиновников на местах. Меньше дармоедов в столице — свободнее будет дышать в провинции.

— В этом вопросе Вы также получите мою полную поддержку, хотя, буду искренен с Вами, быстро сократить штаты на всех уровнях вряд ли удастся, бюрократический аппарат — создание всесильное и многоголовое, такой, если позволите, Мышиный король. Но попытаться, безусловно, стоит. Возможно имеет смысл внедрить принцип единого окна — такой, знаете ли, центр, в котором представлены все службы и ведомства. Приходит человек просящий и может сразу решить все свои проблемы, без бесконечного хождения по различным инстанциям, разбросанным по огромному городу.

— Да Вы просто гений, Ваше Величество. Только поставим всем задачу — выделить для работы в подобных центрах специалистов из своих рядов, не расширяя штата.

— Прекрасное уточнение, Пётр Аркадьевич.

— А теперь самое главное — нам нужна новая национальная политика, суть которой — создание единой нации на смену разноплемённой массе. Россиянин. Только вслушайтесь! Оно того стоит, Ваше Величество. У меня даже есть идея создания партии националистов, в лучшем смысле этого слова.

— Не будем спешить с этим. Думаю, что нам по силам реализовать Ваши идеи в рамках существующей «Сильной России». Но, как мне кажется, мы уже немного забегаем вперёд. В настоящий момент меня больше всего волнует вопрос — кто заказал и организовал страшные взрывы в доме Витте?

— Думаю, Ваше Величество, на этот вопрос лучше ответит Антон Франциевич, тем более, именно он, как я понимаю, теперь в ответе за внутренние дела страны. Мы приехали вместе, он дожидается в приёмной.

Я ещё раз внимательно посмотрел на Столыпина. А ведь всё продумал, хитрец. Взял с собою Добржинского, но предусмотрительно не повёл его в кабинет, хотя прекрасно знал, что возражать я не буду, потому как Антон Франциевич стал за минувшее десятилетие одним из самых приближённых ко мне и доверенных людей. Почему не повёл? Чтобы один на один получить и принять моё предложение о повышении по службе. Осознав это, я невольно улыбнулся, достроив логический ряд до конца — а раз продумал, значит хотел и всегда ждал этого предложения, соответственно и работать будет в полную силу. Мне главное максимально оберегать его и не отпускать в Киев, смотришь и удастся и в этом случае изменить ход истории.

Антон Франциевич вошёл в кабинет медленно и задумчиво. Этому человеку были мало присущи самолюбие и гордыня. Возможно где-то в самых глубинах души он осознавал неминуемость карьерных перестановок и своего нового шага вверх по служебной лестнице, но, хорошо зная Добржинского, я был уверен на все сто процентов, что сейчас его волнует только расследование обстоятельств гибели Витте и его близких.

— Приветствую Вас, Антон Франциевич. Есть ли новости, версии, предположения?

— Здравствуйте, Ваше Величество. Боюсь, так сказать, сглазить, но совершенно случайно появилась одна ниточка, за которую можно и нужно потянуть. Незадолго до взрыва, мимо дома Сергея Юльевича на рынок шла кухарка вдовы дворянина Назимова и увидела на крыше интересующего нас особняка своего знакомого Василия Фёдорова, одетого в форму трубочиста. Это её несколько удивило, а заодно она вспомнила, что и в доме у её хозяйки требуется почистить печные трубы, как раз накануне был об этом разговор, а то ведь и угореть, так сказать, можно.

— Крайне интересно. Продолжайте, прошу Вас!

— Так вот, окликнула она его, а он, вместо того, чтобы ответить, спрятался на одну из труб. Она в одну сторону, в другую, а он лицо прячет, не показывается и не отвечает. Тогда она плюнула и пошла своей дорогой. Не хочешь, так сказать, здороваться, да деньжат подзаработать — твои проблемы. Но встреча настолько удивила и раздосадовала её, что по возвращению домой она рассказала о ней своей хозяйке — госпоже Назимовой. А та немедленно позвонила в полицию, так как уже прослышала о взрыве.

— Вам удалось его задержать?

— Описание примет и даже схематичный портрет был разослан во все отделения полиции и по линии жандармерии. И вот вчера, ближе к вечеру, задержали мужчину, крайне подходящего по описанию. Была проведена, так сказать, личная встреча, то бишь опознание. И кухарка без тени сомнений сразу указала на него, хотя мы ей одновременно предъявили пять немного схожих по приметам персон. Ну, мои, простите за подробности, поработали с этим Васенькой, и он признался в непосредственном осуществлении взрыва.

— Повезло, Антон Франциевич. А он собственно кто, этот Владимир Фёдоров?

— Не то слово, Ваше Величество. Фёдоров вроде как эсер. Но дальше ещё интереснее дела пошли. Исполнитель наш называет фамилию некоего Казанцева, который от имени штаба Боевого отряда эсеров приказал ему осуществить этот теракт. Мы быстрее к нашим осведомителям. Нету такого в руководстве эсеров, все, в один голос. А вот в Союзе русского народа есть такой господинчик. Сейчас ищем по всему Петербургу, даже на всех вокзалах засады поставили.

— Как будет какая-либо информация, прошу немедленно докладывать. Спасибо, уважаемый Антон Франциевич. Поздравляю Вас, кстати, с новым назначением!

— Только не послом в Америку, больно они мне, янки эти, так сказать, не по душе.

— Нет, нет, — искренне рассмеялся я. — Сугубо по специальности. Назначаю Вас министром внутренних дел.

Ошеломлённый Антон Франциевич так и сел на стул, по счастью оказавшийся рядом, и захлопал глазами.

— А Пётр Аркадьевич куда же?

Вопрос меня искренне удивил. Вроде реальный мужик, в облаках не летает, и вдруг такая наивность. Играет? И сразу понял — нет, просто исполнительный Антон Франциевич настолько был занят и увлечён расследованием за последние трое суток, что у него просто не было времени и сил думать о чём-то другом.

— А Пётр Аркадьевич у нас теперь премьер-министр. Господа, я искренне поздравляю вас обоих, а теперь прошу продолжить расследование. Только вот что, уважаемый Антон Франциевич, для начала просто умоляю Вас выспаться и нормально поесть, потерю ещё одного ближайшего соратника я просто не переживу.