Внешний вид Петра Аркадьевича Столыпина на следующее утро меня поразил. После того, как мне сообщили, что он не ложился и работал всю ночь, я ожидал увидеть уставшего и не выспавшегося человека, но это был явно исключительный случай. Новый министр был бодр, свеж, выбрит, смело одаривая окружающее пространство довольной улыбкой и приятными нотками одеколона.

— Доброе утро, Пётр Аркадьевич, как Вы себя чувствуете?

— Прекрасно Ваше Величество. У меня неплохие новости. Кажется, нам удалось поймать за хвост тех, кто никак этого не ожидал.

— Рассказывайте, любезный, не томите.

— Застрелившимся бородачом оказался по документам Азеф Евгений Филиппович, а в реальной жизни — Евно Фишелевич, 27 лет, родившийся в местечке Лысково Гродненской губернии в семье бедного портного-еврея. Кроме него в семье было ещё шестеро детей — два брата и четыре сестры. С 1892 года секретный сотрудник полиции, осведомитель с установленным окладом в 50 рублей.

Азеф — известнейший агент-провокатор, в ближайшем будущем он должен был стать главой боевой организации эсеров (теперь ему занять этот пост по понятным причинам не удастся). Интересное дело — исторические события опять ускорились и начали приобретать какой-то уже совсем непредсказуемый оборот.

— Среди опознанных ещё два интереснейших персонажа — Александр Викторович Савинков, социал-демократ крайне левых взглядов, а также его 18 летний брат Борис, информации о котором у нас нет, скорее всего в силу его возраста.

Голова моя закружилась. Легендарный Борис Савинков, он же в прежней реальности «Б. Н.», Вениамин, Галлей Джемс, Крамер, Ксешинский, Павел Иванович, Роде Леон, Субботин Д. Е., Ток Рене, Томашевич Адольф, Чернецкий Константин убит, не достигнув совершеннолетия. Бред какой-то. А главное — что теперь будет. Брэдбери со своим «Эффектом бабочки» нервно курит в стороне.

— Но самое интересное, — улыбка Петра Аркадьевича стала ещё шире. — И Азефа, и старшего Савинкова в системе полиции курировал один и тот же человек — действительный статский советник, вице-директор Департамента полиции Семякин Георгий Константинович, друг, кстати, Петра Николаевича Дурново, бывшего Директора Департамента полиции, вынужденного уйти в отставку в 1893 году после забавного сексуального скандала. В подчинении Департамента находился «чёрный кабинет», перлюстрировавший переписку граждан. Однажды были перехвачены откровенные письма некой питерской дамы любовнику — бразильскому послу в России. Доложили шефу. Увы — дама одновременно была любовницей и самого Дурново. В приступе ревности он наделал глупостей. Мало что заявился к изменщице, отхлестал по щекам и швырнул ей письма в лицо. Мало что выскочил из квартиры, забыв письма забрать. Он ещё и обыск провёл у бразильца в поисках других посланий. О чём тот не преминул сообщить Вашему батюшке — императору Александру ІІІ: что ж это у вас за нравы в стране — шеф полиции читает чужие письма, избивает любовницу, обшаривает квартиры иностранных дипломатов…

— Занятно, а какое отношение Пётр Николаевич имеет к своему однофамильцу — Ивану Николаевичу Дурново, председателю Комитета министров, которого я заменил на Витте?

— Это сложный вопрос. Прямыми родственниками они не являются, это факт, возможно они даже из двух разных дворянских родов. Один имеет отношение к Костроме, происхождение второго иное, но там практически невозможно разобраться, всё так запутано. Этих Дурново, как прошу прощения, собак нерезаных. Я навёл справки — наши два однофамильца Дурново практически не общаются и отношения между ними весьма натянутые из-за ощутимой разницы во взглядах на жизнь.

— А какое же отношение ко всему этому имеет Карпович?

— Судя по всему, он хороший знакомый Александра Савинкова. И, если допустить, что последний получил откуда-то сверху задание Вас уничтожить, то он вполне мог привлечь для этого дела идейного знакомого, чтобы не рисковать собственной шкурой. А когда не получилось — пошёл в атаку сам.

— Много людей вчера погибло?

— Мы уничтожили дюжину террористов, в организованной ими давке погибло пятеро мирных граждан.

— Да, в любом случае это лучше, чем было изначально.

— Что, простите?

— Малой кровью отделались. Жаль только Азеф и Савинковы мертвы. Единственной ниточкой остаётся Карпович, но далеко не факт, что он многое знает.

Когда чуть позже я поделился информацией с Витте, Сергей Юльевич глубоко задумался и изрёк:

— Вас, Николай Александрович, атаковали сразу с двух сторон.

— Что Вы имеете в виду?

— Скорее всего Вас атаковали крайне правые, недовольные Вашими активными действиями, вполне возможно с подачи кого-то из Ваших многочисленных родственников. Вы явно испугали неких лиц, когда после двух лет спокойного правления вдруг бросились буквально с места в карьер. И, судя по Вашему рассказу, правым удалось подключить левого Карповича, жизнь которого сейчас висит на волоске. Могущественные заказчики постараются убрать его, как ненужного свидетеля. Они не захотят рисковать, хотя и догадываются, что с ним играли втёмную.

В дверь постучали. Взволнованный секретарь, извинившись, сообщил, что полчаса назад в своей камере был найден мёртвым Пётр Владимирович Карпович. Признаков насильственной смерти на трупе не обнаружено.

— Крайне правые, — задумчиво промолвил Витте. — И убили сразу двух зайцев. Устроили подряд два покушения, а теперь ещё и натравили на Вас левый фланг под девизом — кровавый царский режим уничтожил в застенках юного патриота.

Как выяснилось позднее — Карпович был отравлен в своей одиночной камере. Но, чтобы понять — кем непосредственно он был отправлен, предстояло опросить множество лиц. Это была ещё одна ниточка, чтобы выйти на заказчиков преступлений, правда крайне тонкая и ненадёжная.