До 337 г. до н. э. между отцом и сыном были прекрасные отношения. Мы видели, сколько забот уделял Филипп воспитанию наследника престола, и как рано стал он приучать его к военному делу и управлению государством. Но в 337 г. до н. э. отношения резко изменились. Филипп страстно влюбился в Клеопатру, молодую девушку из знатного македонского рода, племянницу Аттала. Так как ему, очевидно, не удалось сделать ее простой любовницей, то он решил вступить с ней в брак официально. Хотя измены Филиппа были довольно частым явлением, и Олимпиада, поневидимому, не придавала им слишком большого значения, но случай с Клеопатрой был совершенно исключительным. Теперь речь шла о «законном» браке. Если бы у Клеопатры родился сын, то он стал бы таким же «законным» наследником престола, как и Александр. Вполне понятно, что новый брак Филиппа привел к разрыву его не только с Олимпиадой, но и с Александром.
Убийство царя Филиппа
Тем не менее, Александр присутствовал на свадебных торжествах, происходивших поздней осенью 337 г. до н. э. На пиру разыгралась дикая сцена. Дядя новобрачной Аттал, очевидно, сильно подвыпивший, обратился к гостям с предложением молить богов, чтобы они даровали Филиппу от Клеопатры законного наследника. Здесь либо был намек на какие-то слухи о неверности Олимпиады, либо Аттал захотел уколоть Александра, напомнив ему, что его мать была иностранкой (Олимпиада принадлежала к эпирскому царскому роду). Александр пришел в ярость и швырнул в Аттала кубок, воскликнув: «А меня, негодяй, ты считаешь незаконнорожденным?» Филипп, тоже пьяный, поднялся со своего ложа, выхватил меч и, шатаясь, сделал несколько шагов по направлению к сыну, но споткнулся и упал. Александр иронически сказал: «Смотрите, он собирается в Азию, а сам не может пройти от ложа к ложу». Присутствующие растащили отца с сыном.
Немедленно же после этой ссоры Александр и Олимпиада уехали из Македонии. Александр отвез мать в Эпир к ее брату, эпирскому царю Александру, а сам отправился в Иллирию. Однако вскоре между отцом и сыном произошло внешнее примирение благодаря посредству некоего коринфянина Демарата, друга царского дома. Александр вернулся в Македонию, но Олимпиада осталась в Эпире.
Нарушенные отношения уже не могли полностью восстановиться. Произошла новая ссора между Филиппом и Александром, правда, на этот раз менее серьезная, и виновником ее всецело был Александр. Филипп, во всяком случае, прилагал много стараний, чтобы улучшить отношения даже с Олимпиадой. В начале 336 г. до н. э. он стал подготовлять брак между своей дочерью от Олимпиады, Клеопатрой, и братом Олимпиады Александром Эпирским. Этот брак, по предположению Филиппа, должен был, если не восстановить прежние отношения с Олимпиадой, то, во всяком случае, значительно их смягчить.
Подготовка брака развивалась успешно, и поздним летом 336 г. до н. э. в Эгах, старой столице Македонии, уже происходили свадебные торжества. Здесь-то и разразилась загадочная катастрофа. В то время, когда Филипп шел в театр, один из еэго этеров, Павсаний, смертельно ранил царя кинжалом. Некоторые наши источники говорят, что причиной убийства была обида, нанесенная Павсанию Атталом. Не добившись от Филиппа наказания обидчика, Павсаний якобы решил убить самого царя. Но другие источники идут дальше и утверждают, что Павсаний был только простым исполнителем чужой воли, а за его спиной стояли другие. Кто же были эти другие?
Сильное подозрение, по-видимому, падает на Олимпиаду и Александра. Действительно, обстановка при македонском дворе весь последний год была такова, что эти подозрения кажутся обоснованными. Некоторые историки утверждают, что Олимпиада и Александр знали о подготовлявшемся заговоре и не помешали ему. Олимпиада же, якобы, даже пыталась помочь бегству Павсания. Однако все эти обвинения основаны на слухах и сплетнях, ходивших в греко-македонском обществе. Ни одного факта, который подтвердил бы причастность матери и сына, к убийству, в нашем распоряжении нет. Напротив, все данные говорят за то, что как раз ко времени убийства напряженная атмосфера при дворе сильно разрядилась. Филипп, несомненно, не собирался лишать сына прав на престол, что могло бы явиться главным мотивом для участия Олимпиады и Александра в заговоре. Много любят говорить о «демонической» натуре Олимпиады, которая якобы мстила Филиппу за измену. Действительно, мать Александра была женщина чрезвычайно властная, жестокая и мстительная. Почему же она прощала мужу десятки измен до Клеопатры? Только потому, что прежние любовницы Филиппа были простые «наложницы», и лишь Клеопатра удостоилась звания «законной» супруги? Но обычай македонского двора и привычки самого царя были таковы, что провести грань между «законными» и «незаконными» женами почти невозможно. Характерно, что, женившись на Клеопатре, Филипп, по-видимому, не дал официального «развода» Олимпиаде и, как мы видели, позднее пытался примириться с ней, – и не без успеха. Таким образом, по отношению к Олимпиаде обвинения не имеют под собой никакой твердой почвы. Тем с большим основанием можно сказать это об Александре.
Тем не менее, заговор против Филиппа несомненно существовал. Павсаний действовал не один, и его личные мотивы, если таковые действительно были, играли роль только повода к убийству. Источники прямо указывают, что соучастниками Павсания являлись три брата – Аррабей, Геромен и Александр – родом из Линкестиды, области Верхней Македонии. Двое из них – Аррабей и Геромен – были арестованы сейчас же после убийства Филиппа (Павсания заколола царская стража), а третьего брата помиловали, так как он немедленно признал власть Александра. Однако несколько лет спустя он оказался замешанным в новом заговоре и тогда был казнен. Судя по всем данным, три брата линкестийца принадлежали к княжескому роду Верхней Македонии, который был лишен политической власти Филиппом. Это объясняет нам, почему они стали участниками заговора. В их лице выступила старая родовая знать Македонии, желавшая свести счеты с Филиппом и ценой его смерти надеявшаяся восстановить свою прежнюю независимость. Александр был молод, и заговорщики не сомневались, что ему не удастся справиться с трудностями создавшегося положения.
Но в заговоре, по-видимому, участвовала и Персия. Персидскому правительству было крайне важно создать внутренние затруднения в Македонии и таким путем сделать невозможным или, по крайней мере, отодвинуть на неопределенное время восточный поход. Правда, у нас нет иных доказательств участия Персии в заговоре, кроме письма Александра к царю Дарию III. Это письмо было послано позднее, уже во время похода, когда персидский царь предлагал Александру заключить мир. В нем Александр бросает прямое обвинение персам, что они подкупили убийцу его отца. Правильность этого обвинения можно, конечно, оспаривать, но, с другой стороны, мы знаем, что персидская дипломатия прибегала к подкупу антимакедонской партии в Афинах. Демосфен получил очень крупную сумму денег на поддержку антимакедонского движения. Весьма возможно, что персы и в Македонии поддерживали элементы, враждебные Филиппу.
Как бы там ни было, но смерть отца поставила Александра перед лицом огромных затруднений. В Македонии существовал заговор старой знати, и была несомненная опасность, что заговорщики попытаются любой ценой устранить Александра и передать власть кому-нибудь из, своей среды. Еще вероятнее, что они собирались провозгласить царем племянника Филиппа, Аминту, свергнутого своим дядей и опекуном в 359 г. до н. э. (Аминта был тогда оставлен в живых). Убийство Филиппа вызвало страшную панику при дворе. К счастью для Александра, огромная часть придворных, высший командный состав армии, да и сама армия в целом оказались на его стороне и не поддержали заговорщиков: Антипатр, старый и испытанный полководец Александра, и сын Пармениона Филота (сам Парменион, как мы знаем, в это время находился в Малой Азии) не растерялись и среди всеобщей сумятицы провели Александра в театр, где он и был провозглашен царем.
Сейчас же начались аресты и казни заговорщиков и вообще всех лиц, представлявших опасность для новой власти. Были казнены два брата линкестийцы, Аминта, сводный брат Александра Каран. Позднее были убиты Клеопатра, ее малютка-дочь от Филиппа и брат Гиппострат. Много представителей старой знати бежало из Македонии в Персию. Опаснее всего для Александра был дядя Клеопатры Аттал. Вместе с Парменионом он в это время командовал авангардом македонской армии в Малой Азии. Узнав о событиях, разыгравшихся в Эгах, Аттал попытался поднять восстание в армии против Александра и вступил в сношения с Демосфеном. Возможно также, что он установил дружественный контакт и с персидским командованием. Положение для Александра было тем опаснее, что Аттал пользовался большой популярностью в армии и мог легко увлечь ее за собой. Но в конце концов от него удалось избавиться довольно простым способом: Александр отправил в Малую Азию одного преданного ему командира, Гекатея, который при содействии Пармениона убил Аттала и затем успокоил армию.
Известие об убийстве Филиппа вызвало сильное возбуждение в Греции. Первым узнал о нем Демосфен. Одетый по-праздничному, с венком на голове, он явился в заседание афинского государственного совета и поздравил греков с радостной вестью. Александра он презрительно назвал «дурачком», прибавив, что тот не посмеет теперь выбраться из Македонии. По предложению Демосфена совет принес благодарственную жертву богам и декретировал почетное постановление в память Павсания.
Антимакедонская партия в Греции подняла голову. Во многих государствах демократия стала подготовлять восстание против Македонии. В Афинах делались большие военные приготовления. Демосфен вступил в сношения с Атталом и с персами.
Александр был хорошо осведомлен о том, что происходило в Греции. Сознавая всю необходимость удержать ее в повиновении, он решил временно отложить подготовлявшийся им поход на север и сначала успокоить Грецию. Во главе своих войск он быстро вторгся в Фессалию. Там было попытались организовать сопротивление. Фессалийские отряды заняли узкое Темпейское ущелье, по которому между горами Олимпом и Оссою течет река Пеней. Но Александр приказал прорубить ступеньки в отвесных скалах Оссы и обошел теснину. Фессалия была вынуждена покориться.
Затем настала очередь Греции. Прежде чем там вспыхнуло серьезное движение, македонские войска были уже в средней Греции и расположились лагерем в самом центре ее, недалеко от Фив. Это произвело нужное впечатление. Весь воинственный пыл греческой демократии исчез. Афины отправили посольство к Александру, умоляя о прощении. Царь вовсе не собирался прибегать к крутым мерам, – тем более по отношению к Афинам, культуру которых он глубоко уважал. Поэтому он удовлетворился выражением покорности.
Александр хотел восстановить по отношению к Греции то положение вещей, которое существовало при его отце. Греческие государства поручили приказ прислать представителей в Коринф, где, таким образом, снова собрался общегреческий съезд. На нем были подтверждены решения 338/337 г. до н. э.: восстановлен союз с македонским царем, и Александр признан верховным вождем греко-македонских сил в войне с Персией. Он мог теперь спокойно вернуться в Македонию (зима 336/335 г. до н. э.).
Этот первый крупный поход двадцатилетнего Александра уже показал все качества будущего великого полководца и государственного деятеля: способность учитывать политическую и стратегическую обстановкуи и тщательно подготовлять все свои мероприятия; необычайная стремительность передвижений, сбивающая с толку противника; твердость в достижении намеченных целей и, вместе с тем, – необходимая гибкость, уменье уступить там, где этого требуюет реальныеая обстоятельстваановка.
Но еще в большей степени эти качества Александра развернулись в походе следующего года.