Побродив немного по центральному рынку «Палмера» вскоре отыскали укромное местечко за столом в просторном зале. Расселись на хлипких стульях и долго молчали, прежде чем Матвей оборвал тягучую, наполненную отчаянием тишину:

— Полагаю, мы легко отделались.

— Легко отделались? — вспылил Юдичев. — Эти сукины дети мой корабль прикарманили, мой…

— Да тихо ты! — Надя укачивала хлипнувшего носом малыша.

— … мой «Туман»! — закончил Юдичев, перейдя на шёпот.

Матвей сказал:

— Лучше уж пуская заберут корабль, чем наши жизни.

Юдичев фыркнул.

— Не узнаю я что-то Братство, — тихо произнёс Лейгур, оглядываясь на очередной мимо проходящий вооружённый патруль. — Какие-то они… хм…

Он поматывал кулаком в воздухе, пытаясь ухватить слово.

— Не пиратские? — предложил Тихон.

— Можно и так сказать, — согласился Лейгур. — Братство, которое я знал и с которым сталкивался в море, были обыкновенное отребье, ворьё. Нападали себе на судна, грабили, в живых оставляли, если не рыпался, и уплывали обратно в своё логово. А эти вот более организованные. Даже клерком вон обзавелись.

— Уильям Морган терпеть не мог, когда нас пиратами звали, — поделился Тихон, подскрёбывая ногтями по деревянной поверхности стола. — Говорил, никакие мы не пираты, а самые настоящие воины. Мол, борцы за светлое будущее без греха, чё-то такое. Целые проповеди на эту тему читал…

— Ага, как же… — гневно пробормотал Юдичев. — Если грабят суда, значит — пираты, второго не дано.

— Может, перестанем трепаться попусту и начнём думать, что нам дальше делать? — вмешалась Надя, укачивая малыша. — Плевать я хотела, пираты они, или воины. Главное — оказаться отсюда подальше и как можно скорее.

— Надя права, — добавила от себя Маша, — надо придумать, как выбраться отсюда, и как можно скорее.

Сидевшая всё это время в угрюмом молчании Арина прошептала:

— Она украла у меня нож…

Матвей обернулся к ней, заметил, как её пустой взгляд заострился на невидимой точке в центре стола.

— Нож? — Маша подалась чуть вперёд. — Какой ещё нож?

— Мой нож. Та мерзавка забрала его. — Она обернулась к Матвею. — И револьвер Дэна.

— Арина… — Матвей положил ладонь на её руку. — Мы…

— Боже, да плевать всем на какой-то там нож с револьвером! — вспылила Маша, сухожилия на её шее напряглись. — «Копьё», вот что важно! И потому нам нужно как можно скорее…

— Знаешь, иди-ка ты к дьяволу со своим «Копьём». — Арина просверлила её взглядом.

Маша выдавила:

— Что ты сказала?

— Так, давайте не будем… — Матвей поднял руки, призывая их успокоить. Но какое там.

— Ты всё прекрасно слышала, — На кистях Арины набухли вены. — Стоишь себе словно в тёмном тоннеле и видишь одно только это долбанное «Копьё», как луч спасительного света! Так я тебе советую оглядеться по сторонам, оглянуться на другие проблемы.

— ОГЛЯНУТЬСЯ НА ДРУГИЕ ПРОБЛЕМЫ⁈ — Закричала Маша и ударила по столу. — Да все эти так называем «проблемы» и кучки дерьма не стоят в сравнении с тем, что мы… — Она сжала губы, силой заставила себя замолчать. Парочка мужчин, сидевшая в соседнем ряду, обратила на них внимание.

Йован проснулся и заплакал. Надя поднялась со стула, стала его покачивать и мычать песенку. Напоследок она бросила всем:

— Идиоты…

И отошла к соседнему столику.

Матвей не выдержал:

— Вы обе, попридержите рты, когда я говорю! — Он с укоризной посмотрел на них. — Совсем сдурели цапаться? И это сейчас, когда мы как никогда прежде должны держаться друг друга!

Маша возразила:

— Матвей, она…

— Молчи.

Арина ухмыльнулась. Матвей это заметил и быстро стёр это победоносное выражение с её лица:

— И ты, Арин. Не о том думаешь, понятно тебе?

Она сморщила нос и откинулась на стуле, не проронив ни слова.

Матвей выжидал, когда спадёт напряжение.

— Осмелюсь спросить… — впервые заговорил Эрик. — О каком таком «Копьё» идёт речь?

Матвей и Маша переглянулись, та едва заметно кивнула. Можно ли доверять ярлу Лонгйира этот секрет? Пожалуй, да. Он заслужил узнать правду.

— Это долгая история, — устало прошептал Матвей. — Но если совсем коротко… — Он нагнулся как можно ближе к Эрику и сказал: — это оружие, способное прикончить мерзляков. Именно из-за него мы и оказались во всей этой передряги.

Эрик посмотрел на него как на сумасшедшего.

— Это что, шутка такая?

Он поймал на себе взгляды остальных, серьёзные, спокойные, так и кричавшие — «Какие уж там шутки».

— Вот значится как… — Эрик задумчиво погладил бороду, запрокинул голову и набрал воздуха в грудь.

— Я расскажу тебе подробнее, но позже, когда будет время, — обещал Матвей.

— Да уж, не помешало бы, — сказал ярл.

— Только не вздумай никому проболтаться, Эрик, — вставила Маша шёпотом. — Об этом не должна знать ни единая душа!

Тот, не опуская голову, посмотрел на неё.

— Хорошо.

Матвей продолжил:

— Сейчас у нас имеются дела поважнее. Нужно придумать, как достать ватты и вернуть нам корабль. — Матвей обратил взгляд к Юдичеву. — Макс, ты проводил на этой станции больше всего времени и знал аж здешнего мэра. Уж ты-то наверняка должен знать кого-нибудь, способного нам помочь.

— Ещё бы, да меня все шишки Палмера знают!

— Охотно верим… — раздался голос Нади, стоявшей за его спиной.

— Только вот после того, как сюда это поганое Братство влезло, я уж теперь и не знаю, жив ли кто из них… — неуверенно пробормотал Макс, но поспешил добавить: — Но, есть один человечек… твой коллега, Матвей. Думаю, с ней беды не стряслось. Кому здесь сдались эти собиратели?

— С ней? — переспросила Арина.

— Ага. Это она. Баба собиратель, как тебе такое, а? Редкое сочетание!

— Совсем как Максим Юдичев и расчёска с ножницами, — парировала Арина, намекая на его взъерошенную копну волос и растрёпанную бороду.

— Да, да, конечно, — отмахнулся Макс, — ну, короче, можем наведаться к ней магазинчик и порасспрашивать как следует. Она торгует всяким барахлом на седьмой палубе.

— Я один слышу нотки неуверенности в его голосе? — засомневался Лейгур и сложил руки на груди. — Носом чую твоё нежелание встречаться с этой собирательницей.

— И не ты один, Лейгур, — согласился Матвей, скрестил руки на груди и взглянул на Макса так, как сделал бы это перед началом допроса. — Ничего не хочешь нам сказать?

— Да расслабьте вы свои подозрительные задницы, всё на мази. — Пушистые усы Макса согнулись дугой. — Так, было у нас с ней парочка небольших разногласий, но это всё уже в прошлом.

— С тобой «небольших» разногласий не бывает. Только огромные, как этот чёртов лайнер, — сказала Надя.

И когда Юдичев захотел вновь перейти в защиту своего достоинства, над их головами неожиданно раздался голос из динамика:

— Внимание! Именем отца Уильяма Моргана все жители Палмера должны немедленно проследовать на седьмую палубу, в зону Королевского Театра.

Холодный и громкий голос динамика разбудил малыша, и Надя сквозь зубы процедила очередное проклятье.

— Повторяю! Всем пройти на седьмую палубу, в зону Королевского Театра. Тех, кто ближайшие полчаса будет замечен за его пределами, ждёт суровое наказание. Повторяю…

У лестницы между палубами вырастала шумная толпа, опустошая рынок.

— Полагаю, это нас тоже касается, — сказал Матвей.

Они поднялись с мест, готовясь к очередным сюрпризам.

— Держитесь рядом, — велел Матвей, остановившись на секунду возле людской массы. Все толкались, бранились и вытягивали головы, пытаясь разглядеть обстановку впереди. Наблюдая за всем этим, он добавил:

— И крепко возьмитесь за руки.

Арина уже стояла рядом, схватила его ладонь и сжала. Матвей ощутил её холодные как сосульки пальцы. Затем взглянул на Машу и увидел тихое осуждение в её взгляде.

Он так и прочёл в её глазах: «Значит, ты выбираешь её сторону, да? Ну хорошо…»

— Идём, — Арину дёрнула его за руку, подтаскивая вперёд.

Они втиснулись в человеческую кучу. Вбок вонзился чей-то локоть, на пятку наступил позади идущий. Резкий запах мочи и пота ударил в ноздри. Воздух спёртый, дышать невозможно.

Матвей крепче сжал руку Арины.

Где-то там позади ревел Йован.

— Да заткни ты этого ублюдка! — раздался хриплый голос.

— Кто это сказал? — Ответил Юдичева, рассерженный до ужаса. — Это я тебя сейчас заткну, если ещё раз откроешь свою гнилую пасть!

— Да шевелитесь вы уже!

Дошли до лестницы. Каждый шаг делали с осторожностью, лишь бы не упасть.

Все торопились, как стадо подгоняемых злобной силой баранов.

Дошли до лестничного пролёта, и толпа с рынка столкнулась с толпой верхней, восьмой палубы. Настала неразбериха, все орали, просили дать дорогу. Двое юношей затеяли драку прямо в тисках ватаги.

Когда вышли на палубу стало чуточку легче. Здесь были высокие потолки, множество старых ресторанов и кафе, теперь переделанные в небольшие лавки, забегаловки и сады по выращиванию овощей. Прошли мимо целого загона со свиньями, которые уткнулись пятаками в грязную жижу на полу. Рядом с особо жирным хряком стоял коренастый мужик, — видно хозяин, — и внимательно следил за проходящей мимо толпой.

Наконец они добрались до больших стеклянных дверей, за которыми стояли дюжина бойцов Братства. Двое распахнули створки, и людской поток хлынул внутрь. Другие остались начеку, с пальцами на спусковых крючках.

Зал театра оказался огромным, должно быть самым большим местом во всём лайнере. Сотни кресел — которые сразу поспешили занять наиболее шустрые, — и просторная сцена. На ней стояло порядка двадцати человек Братства, у каждого в руке по автомату.

Толпа стала размазываться по залу, как варенье по ломтю хлеба.

Пришедшие первые Арина и Матвей дождались своих друзей у входа и всей группой принялись спускаться, к средним рядам.

— Какого чёрта здесь твориться? — Эрик с изумлением озирался по сторонам.

Юдичев подошёл к одному из кресел, где удобно расположился худощавый как трость мужчина.

— Так, ну-ка поднимай задницу, у нас женщина с ребёнком, — велел Макс.

— Ага, щас, разбежался.

Юдичев положил ему руку на плечо и крепко сжал.

— Живо я сказал.

Тот обернулся, на лице его отразился гнев, но при взгляде на Макса сию секунду сошёл на милость.

— Юдичев? К-конечно, уже ухожу. — Его как ветром сдуло.

— То тоже, — бросил Макс в спину худощавому.

— Знаешь его? — поинтересовался Матвей.

— Нет, но вот он меня да, и мне этого достаточно. — Он указал Наде на место. — Вот, усаживайся.

Йован продолжал плакать на руках матери.

— Ну, спасибо, что ли… — сказала она весьма недоверчивым тоном в сторону Юдичева и заняла завоёванное для неё место.

— Ага, — бросил тот, улыбнулся Йовану и чуть коснулся пальцем его носа. — Ну-ну, малой, всё хорошо. Мамка твоя здесь, это главное.

Чудо, но малыш немного успокоился, смотря большими глаза на волосатую физиономию, нависшую над ним.

— Ты смотри, утих! — удивилась Надя, часто моргая. — Как тебе это удалось?

— Сам не знаю… — Юдичев почесал заросший порослью кадык, выпятив подбородок. — Может, я только что открыл в себе ещё один из многих моих талантов — умение ладить с детьми?

Надя закатила глаза.

— Глядите. — Эрик указал на сцену. — Там что-то происходит.

К первым рядам спустились вооружённые пираты и стали сторожить подступы к сцене. Оставшиеся палмеровцы зашли внутрь театра, последними зашли ещё охранники, заслонив свой проход.

— Тишина! — рявкнул один из пиратов. — Заткнулись все!

И повторил сказанное на английском.

Как только перешёптывания смолкли, и в огромном зале слышалось лишь дыхание стоявшего рядом, из-за кулис вышел мужчина. Первое, что бросалось в глаза это могучий рост этого человека. Виски седые, когда как всю остальную голову покрывала пышная копна чёрных волос. Облачён он был в серый балахон.

Рядом с ним стоял худой парнишка лет двадцати пяти: лицо вытянутое, гладковыбритое, на подбородке след от ожога. Полы его длинного кожаного плаща почти касались пят его ботинок.

— Тот, в балахоне… — прошептал Тихон, — Это он, Уильям Морган.

Лидер пиратов молчал. Его глаза медленно скользили изучающим взглядом по оцепеневшей толпе, будто подгадывая, что же у всех них на уме.

Уильям Морган взял в руки микрофон, и его глубокий голос волной прокатился по театру:

— Люди Палмера, поздравляю вас, ибо вы — избранники Божьи! Вы станете теми, кто очистит этот мир от греха и приведёт этот мир в светлое будущее! Не верите? Я докажу вам…

Юноша в кожаном плаще переводил всё, что говорил Уильям на русский, стараясь сохранять его величественный тон. Получалось недурно.

От подобного обращения простой люд Палмера опешил.

Уильям продолжал:

Но даже этот дьявольский труд не приносил мне достаточно ватт, чтобы обогреть мою коморку. И каждую ночь я засыпал в леденящем холоде, видел снежные сны, просыпался от приступа кашля, будто лезвие скребло горло — и снова шёл в море. Мою душу поглотил Уроборос, бесконечный круг, в котором я жил год за годом, пока однажды с утренним кашлем не начал плевать кровью.– Вот, взгляните на эти руки! — Он выставил вперёд мозолистые ладони с толстыми, скрюченными пальцами, изуродованные шрамами. Мизинец на правой руке отсутствовал. — Совсем недавно я был обычным работягой. Эти самые руки тянули сети с рыбой — до судорог, до боли!

Уильям помолчал, дав переводчику закончить.

— В тот день я ступил на путь греха, — продолжал он свою проповедь, — когда задал себе вопрос: зачем всё это? В чём моя цель? Не проще ли покончить со всем и прекратить мучения? И тогда… — голос его смягчился, — я отправился на одну из гор и поднялся на самую вершину — с намерением прекратить своё бренное существование. Я уже стоял одной ногой над пропастью, всем телом чувствуя близость океанских вод и дыхание смерти, когда вдруг на камень передо мной опустился буревестник. И люди!.. Это крупная, размером с локоть, птица заговорила со мной! Заговорила от имени Господа! Как некогда неопалимая купина говорила с Моисеем голосом Божьим, взывая спасти сынов Израилевых, так и клювом этой птицы Он велел мне отступиться от греха и даровал великое наставление: как спасти наш мир!

Пока звучал остальной перевод, Матвей осмотрелся. Одни палмеровцы слушали его с разинутыми ртами, внемля каждому слову. Другие шептали, спорили.

— И теперь я делюсь этим наставлением с вами! — Громогласным голосом поведал Уильям Морган. — Знайте же, что так называемые мерзляки не что иное, как армия тьмы, ниспосланная самим Сатаной. А причина тому — грехопадение, в коем человечество увязло как в трясине. Я застал эту жизнь и прекрасно помню, как мы всё дальше люди уходили от Бога, как открещивались от его заветов, превращая созданный им мир в бесконечный балаган и царство разврата. Потому Господь и отвернулся от нас, и Дьявол воспользовался этим! Он взял бразды правления в свои руки! И сказал мне тогда буревестник устами Бога: «Выведи их, Уильям Морган, из пучины греха, ибо Я дам тебе силу разорвать цепи тьмы и вернуть заблудших к свету Моего закона».

Абсолютная тишина. Никто не смел даже шелохнуться.

— И вот с Его помощью я здесь, новый правитель «Палмера», ещё несколько лет назад бывший обыкновенным рыбаком. Отец и наставник сотни душ. И теперь все они — избранные! Последователи Божьего Закона! Глашатаи Нового Мир! Писцы Новейшего Завета! Все вы отныне мои братья и сёстры, сыновья и дочери!

В толпе возрастал оживлённый гул.

— И не только они, но и все вы! — подчеркнул Уильям, указывая на толпу. — Но знайте и внемлите моим словам! Звание Избранного можно легко лишиться, достаточно лишь отступить от Его законов и впустить страшный грех в свою душу! Тех же, кто осмелится пойти против Моей воли, а следовательно против воли Бога, ожидает незамедлительная кара!

И вдруг на сцену выволокли под руки троих: головы закрыты мешками, руки за спиной скованы наручниками.

— Боже, что происходит…? — Маша схватилось за Матвея и крепко сжала руку.

— Ничего хорошего… — пробубнил Лейгур.

Уильям Морган сбросил мешок с первого заключённого. Это был мужчина, седовласый, лицо покрывала красная сыпь. Его бешеный взгляд метался по куче людей.

Уильям вытащил из рукава большой охотничий нож. Лезвие устрашающе сверкнуло в дневном свете.

— Узрите, предателей веры! Противников Нового Мира!

Палмеровцы в зале всполошились. Теперь никто не боялся говорить. Охранники встали плотнее друг к другу.

Уильям подошёл к одному из заключённых мужчин сзади, схватил его за волосы и приставил лезвие к его горлу. Кадык несчастного быстро поднимался вверх-вниз.

— Покайся! — раздался голос Уильяма из динамиков. — Пусть все прознают о твоём грехе!

Тот зарыдал. Его лицо блестело от горячей испарины.

— ПОКАЙСЯ! — требовал Уильям и сильнее прижал нож к его горлу.

— КАЮСЬ, КАЮСЬ! — завизжал заключённый.

— Какой грех ты совершил?

— Я… не знаю… я…

— Говори!

— ВЕСЕЛЬЧАК! — завопил тот. — Я торговал Весельчаком!

— Значит, ты целенаправленно убивал людей наркотиком? Давал им нюхать пингвиньи испражнения, помогал затуманивать их разум? Ты отвратителен!

— Нет! Я же… я! Ведь они…

— ПРИМИ ЖЕ МУКИ АДА!

Нож в руке Уильяма медленно полоснул наркоторговца по горлу, и кровь фонтаном брызнула на сцену.

Люди ахнули.

— Так ему, ублюдку! — закричал вдруг кто-то.

— У меня от этой дряни племянник помер!

В толпе слышались одобрительные возгласы.

Настала очередь второго пленника. Им оказался юноша чуть старше Арины. Светлые волосы спускались до самых плеч, глаза карие. Он дрожал как парус во время сильного шторма.

— ПОКАЙСЯ! — потребовал Уильям. — КАКОЙ ГРЕХ ТЫ СОВЕРШИЛ?

— Прошу, не убивайте меня! Я ничего плохого не сделал!

— ПОКАЙСЯ!

— Клянусь, я ничего…

— ПОКАЙСЯ!

У коленок юноши образовалось чёрное пятно мочи.

— Я убил его!

— Вот значит как? И кого же ты убил⁈

— Старика! Но ему оставалось ещё немного, а мне нужны были ватты! Я…

— Ты убил старика ради ватт⁈

— ЭТО ОН! — раздался в толпе женский вопль. — Этот ублюдок убил моего папу!

— Мне нечего было есть! — ревел парень. — Я… я не хотел, но я…

— ПРИМИ ЖЕ МУКИ АДА!

— Нет, пожалуйста, я…

Жуткое кряхтение, разрывается плоть, звуки захлёбывания. Парень упал лицом в лужу собственной крови.

Пришла очередь третьего. Когда мешок сняли, то всем открылось лицо мужчины, искажённое гримасой гнева. Из одежды — лёгкая куртка, кожаный ремень и подранные штаны.

— Вот же чёрт… — прошептал Юдичев. — Я знаю его! Это ж Салли, помощник шерифа.

Услышанное холодом скользнуло в груди Матвея.

— ПОКАЙСЯ!

— Пошёл ты, — рявкнула он.

— Какой грех ты совершил⁈

— Я скажу, какой грех не совершил, — его голос звучал железно. — Не успел прикончить как можно больше вас, долбаных фанатиков!

— Убийца! — сквозь зубы процедил Уильям. — Прими же муки ада!

Помощник шерифа по имени Салли на глазах сотни людей ещё долго мучался в конвульсиях и барахтался на полу словно выброшенная на берег рыба.

— Избранный народ Палмера! — раздался голос Уильяма. — Это лишь крохотный шаг в избавлении нашего мира от греха. Грядёт Новый мир, Новый порядок, и лишь от вас зависит, как быстро это произойдёт. Ну а я помогу вам, — его окровавленные длани распростёрлись в объятиях к присутствующим, — проведу вас за руку по дороге к прекрасному будущему, где будете лишь вы, спокойствие и служение Богу! Ибо аз есмь уста Его и с Его помощью вместе мы очистим этот мир от греха!

Бо́льшая часть палмеровцев ответила одобрительным возгласом.