Эрика ополоснула лицо холодной водой и выпрямилась перед зеркалом. Ослепительная белизна кафельной плитки, которой были выложены женские туалеты на Луишем-Роу, казалось, стирала последние краски с ее и без того бледного лица.
Она насухо вытерлась, поправила прическу и надела свежую блузку и черный жакет. Порывшись в своей косметичке, нашла флакон с каплями от покраснения глаз и задержала на нем взгляд. Ирония ситуации не ускользнула от нее. Это была долгая неделя просмотров бесконечных допросов Джерома Гудмана, Даниеллы Ланг и Марша. Отец Майкл был освобожден под залог до окончания расследования.
Дверь со скрипом отворилась, и вошла Мелани.
– Как ты?
Эрика откинула голову назад и залила по капле в каждый глаз, чувствуя легкое жжение. Она расправила плечи и в последний раз посмотрела на свое отражение в зеркале.
– Я готова.
– Я просто хочу сказать: отличная работа. Ты хороший полицейский. Я горжусь, что ты здесь… Послушай, Эрика, я хочу…
– Тебе не нужно извиняться. У нас все хорошо.
Мелани улыбнулась и кивнула.
– Хорошо. Иди и воздай ему по заслугам.
Эрика не встречалась лицом к лицу с Джеромом Гудманом. Она не хотела этого, предпочитая наблюдать за ним издалека. Но теперь у них были железобетонные доказательства. И она хотела посмотреть ему в глаза, когда ему будет предъявлено официальное обвинение.
Вся команда Эрики ждала в коридоре, когда она спустилась в допросное отделение. Мосс, Питерсон, Макгорри, Крейн, Фрида, Райан и многие другие сотрудники похлопывали ее по спине, когда она проходила мимо.
– Это была командная работа, – сказала она. – Позже каждый из вас выпьет за мой счет.
В допросной царила странная атмосфера, как будто в воздухе скопилось слишком много статического электричества. Джером Гудман сидел в простом свитере и спортивном костюме. У корней его удлиненных светлых волос проступало заметно больше седины. Он посмотрел на нее, потом перевел взгляд на своего нового адвоката, Кэролин Джонс, которой, как показалось Эрике после долгих часов наблюдения за ними, не хватало решительности для такого дела. Пол Слейтер выбрал свою сторону. Сторону победителя. Если можно назвать победой программу защиты свидетелей и переселение для Даниеллы.
Эрика села напротив них. Откашлялась.
– Доброе утро, Джером. Я здесь, чтобы сообщить вам, что вы обвиняетесь в убийстве Хью Уолтерса. Даниелла Ланг помогла нам найти его тело в карьере Морта в Южном Уэльсе. Останки обнаружены с полиэтиленовым пакетом, надетым на череп. И мы с уверенностью идентифицировали две пряди волос, сохранившиеся внутри пакета, которые соответствуют вашей ДНК.
Эрика наблюдала за ним, но он не сводил с нее темных, бесстрастных глаз. Она продолжила:
– Пули из вашего пистолета, полуавтоматического Stoeger, были извлечены из тел детектива-инспектора Джима Блэка, детектива-инспектора Тома Брэдбери, детектива-инспектора Тима Джеймса, детектива-инспектора Салмана Дхумала… – Эрика услышала, как ее голос слегка дрогнул. – И… – Она сглотнула. – Детектива-инспектора Марка Фостера. Вы обвиняетесь в их убийствах. Два дня назад, благодаря информации, полученной от Даниеллы Ланг, мы также обнаружили тела шести мужчин в подвале дома сменадцать по Чапел-стрит. Как и в случае с другими убийствами, в телах жертв обнаружены пули, выпущенные из вашего полуавтоматического пистолета Stoeger. Мы также готовы предъявить вам обвинения в многолетней торговле запрещенными веществами, в организации преступного сообщества, в отмывании денег и взяточничестве. Вы будете заключены под стражу до вынесения приговора.
Эрика вздохнула и почувствовала, как огромная тяжесть свалилась с ее плеч. Это было так невероятно и в то же время так разочаровывало. Джером оставался совершенно безучастным.
Может, он и впрямь был чудовищем? Просто родился таким. Он чуть наклонился вперед и почесал нос, не сводя с нее глаз.
– Зачем ты все это делал? – спросила Эрика. Она знала, что, если не задаст этот вопрос, будет сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь.
Джером глубоко вдохнул и выдохнул. Он подался вперед, так, что их лица чуть ли не соприкоснулись. Эрика не дрогнула и не откинулась на спинку стула.
– Делал, потому что мог, – сказал он.
Эрика заглянула ему в глаза и поняла, что он никогда не скажет ей истинную причину. Возможно, он и сам не знал. Она встала и вышла из допросной.
Вскоре после этого Мосс нашла ее во дворе за полицейским участком. Повалил снег, и Эрика всхлипывала. Она закурила сигарету, но не могла толком сделать затяжку; мучительные рыдания сотрясали ее тело. Она оплакивала своих погибших друзей, своего мужа и жизнь с ним, которую потеряла. Она оплакивала жертв, которых никогда не знала.
Мосс подошла и долго держала ее в объятиях. Как друг в радости и горе. Постепенно рыдания стихли, и Эрика почувствовала, как на нее нисходит спокойствие.
Она глубоко вздохнула и оглядела двор, преобразившийся под идеальным снежным покровом.
– Извини, – сказала она, вытирая глаза.
– Слезы – лучшая терапия. «Расхламление», как говаривала моя бабушка.
Эрика заметила свою догоревшую сигарету и затушила ее о землю.
– Знаешь, это была ужасная неделя, – продолжала Мосс. – Как ты смотришь на то, чтобы мы всей командой отправились в паб? Я знаю, что все далеко не закончено и предстоит еще много работы, но здесь и сейчас ты, мы должны отпраздновать поимку Джерома Гудмана. Мы поднимем бокалы за тебя и всю команду, за твоих погибших друзей и любимых.
– Да. – Эрика глубоко вздохнула. – Мне бы этого очень хотелось.