– Дом на Чапел-стрит… В задней комнате есть потайной подвал – или там, где раньше была задняя комната. Думаю, его заложили кирпичом, и он мог бы простираться дальше с выходом на поверхность. Джером Гудман мог пользоваться им, чтобы проникать в дом незамеченным, – докладывала Эрика, позвонив Мосс в Лондон.

Она рассталась с Карли и сидела на холодной скамейке у католической церкви позади Чапел-стрит. Мимо прошла пожилая пара, закутанная в зимние пальто. Они с любопытством посмотрели на нее, пока она оживленно говорила по телефону, от волнения запинаясь и комкая слова.

– Как ты нашла этот потайной ход? – спросила Мосс.

Эрика подробно объяснила, как все произошло.

– Возможно, это и не проход. Но воздух поступает явно снаружи. Нам нужен инженер-строитель с георадаром. Это может стать серьезным прорывом.

Мосс молчала.

– Ты еще здесь?

– Да. Я здесь. И это фантастика, но, Эрика. К какому делу это относится?

– Что ты имеешь в виду? Я же только что рассказала.

– Да, но мы работаем в группе по расследованию убийств здесь, в Лондоне. Ты в отпуске.

– Мосс. Это Джером Гудман, которого, как мы знаем, зовут Кирон Бэгшоу.

– Да, и когда мы встретились за обедом, то говорили об этом. Нас предупредили насчет Кирона Бэгшоу и Джерома Гудмана. Если только мы не найдем каких-нибудь убедительных доказательств, позволяющих рассматривать его как фигуранта нашего расследования.

– Ты меня слышала? Возможно, я нашла подземный ход, ведущий к дому, в котором Гудман оборудовал нарколабораторию.

– И это могло бы стать потрясающим прорывом, но я ничего не могу предпринять, пока у нас не будет чего-то весомого.

– Если я не привлеку кого-нибудь к расследованию дела по дому номер семнадцать, у нас и не появится ничего весомого.

Они обе замолчали.

– Куда ни кинь, всюду клин, – первой заговорила Мосс. – Послушай. Во второй половине дня я встречаюсь с Таней Хогарт и собираюсь надавить на нее насчет сейфа. Действительно ли что-то украдено. И если это подтвердится, тогда у нас есть шанс получить ордер на арест Джерома Гудмана. Вся группа работает на износ, но ты совершила прорыв в расследовании дела, которое находится вне нашей юрисдикции.

Адреналин бурлил в теле Эрики, и было особенно обидно, что приходится вести такой разговор с Мосс. Обнаружение подземного хода, даже если она не знала, куда он ведет, стало для нее откровением. Последние десять лет Эрика жила с чувством вины за то, что напортачила с наружным наблюдением перед рейдом на Чапел-стрит. Что-то упустила, и именно поэтому ее команда и ее муж попали в засаду и погибли.

– Эрика. Я не меньше тебя хочу продолжить расследование. Но подумай сама. Подумай, насколько важно, чтобы ты, мы все сделали правильно. Если мы сможем поймать Гудмана, тогда я с тобой на все сто процентов, но ты же знаешь, как прокуратура и суды работают с этими подонками. Мы должны действовать по закону и быть уверены, что строго соблюдаем процедуру.

Эрика откинулась на спинку скамьи, сердце упало.

– Черт, – выругалась она, мрачно уставившись на воду канала, которая несла с собой пыль, старый мусор, отходы и палки. В воздухе остро пахло холодом и нечистотами. – Если бы я могла раздобыть георадар и просто посмотреть, что там под землей, этого было бы достаточно, чтобы двигаться дальше.

– А что насчет коммандера Марша? – спросила Мосс. – Вы знакомы еще со времен учебы в Хендоне. Он служил патрульным офицером вместе с тобой и Марком в Манчестере. Марш наверняка способен подергать за какие-то ниточки. Особенно учитывая его личные связи с тобой и Марком.

– Нет. К тому времени, как я возглавила отдел по борьбе с наркотиками в Манчестере, он уже много лет работал в столичной полиции. И даже в лучшие времена у меня с Маршем были весьма ограниченные отношения. Мы всегда находимся в неловком положении между нашей давней дружбой и его статусом начальника намного выше меня по званию. И к тому же я вроде как в отпуске, не так ли?

– Предполагалось, – сказала Мосс и рассмеялась. – Однако чертовски хорошая работа. Ты уехала из Лондона только сегодня утром и уже столько всего успела.

Она слышала на заднем фоне голоса своих коллег-оперативников, и внезапно ей стало не хватать их всех. Эрика скучала по работе и возможности полностью погрузиться в нее.

– Можешь заглянуть в систему и посмотреть, кто из офицеров теперь ведет это дело? – попросила Эрика. Ужасно бесило то, что здесь, на берегу канала, она чувствовала себя как будто за бортом – в прямом и переносном смысле – и не имела доступа ни к одной из компьютерных систем.

– Конечно, повиси. Так, это у нас… старший детектив-инспектор Рэйф Грейнджер. Р-э-й-ф, не перепутай, как с Ральфом Файнсом, которого мы все называем Рэйф, хотя на самом деле он Ральф.

– И он работает в Центральном полицейском участке Олтрингема?

– Да. Ты в порядке?

– Конечно. Со мной все хорошо.

– Должно быть, тяжело возвращаться туда после столь долгого отсутствия, особенно если все…

– Особенно если все меня ненавидят? Что ж, пока я встретила только одну женщину – восьмилетней девочкой она видела… – Эрика сделала глубокий вдох, чувствуя, как рвутся наружу рыдания. – Извини. Короче, она видела перестрелку.

– Никто не испытывает к тебе ненависти, – сказала Мосс.

– Рейд был моей ответственностью. Я взяла на себя вину за то, что все пошло не так. Я не могла поступить иначе. И вот сегодня я сделала это открытие. Оно как будто подарило мне луч надежды. Что, если я не облажалась тогда?

– Что, если ты вернешься в Лондон и мы найдем способ поехать туда вместе, официально? Или Питерсон сможет приехать на север?

– Спасибо. Я дам тебе знать. Но я пока здесь, и, возможно, мне стоит немного задержаться. Для начала нужно уладить кое-какие личные дела, – сказала Эрика.