Начало августа 2025 года

Согнув ноги в коленях и уперев ступни в стену, Рената распласталась на кровати. Последние два месяца ей приходилось уживаться в одной комнате с младшими братьями – Рафаэлем и Данилой. К счастью, отцу удалось наконец найти съёмную квартиру, которая удовлетворяла его запросу. Они должны были переселиться в неё всего через каких-то два дня.

Рената уже перестала считать, какой была эта попытка перебраться на постоянку в родной город. Каждый раз отец обещал, что они больше никуда не поедут, а потом со взглядом, полным бизнес-безумия, он торопил собираться в какой-нибудь Омск или Томск, Якутск или Иркутск, чтобы открыть ещё один ресторан. Так повторялось из раза в раз, из года в год, поэтому она и не надеялась задержаться на родине дольше чем на несколько месяцев.

– Рената? – как всегда без стука вошла в комнату мама. Девушка выгнула шею и встретилась взглядом c родительницей. – Ты всё лежишь?

– У меня каникулы, – откликнулась Рената, пряча смартфон в складках покрывала в красно-чёрную клетку.

– И что? Все три месяца нужно лежнем лежать? – упёрла руки в бока мама. – К школе совсем мозги атрофируются.

Закатив глаза, Рената села на кровати. Когда отец объявил о новом переезде, мама стала более нервной, чем обычно. Из-за этого Рената не любила переезжать. Ни в другой город, ни в другую квартиру. Начинался хаос, поглощающий в чёрную пучину всё хорошее, что было в семействе Кизнеров, оставляя только тревогу, нервозность и вечное недовольство.

– Глазки мне тут не закатывай. Ты бы хоть раз подошла к матери и предложила помощь! – ядовито выплюнула женщина.

Рената едва удержалась от того, чтобы снова закатить глаза. Её нельзя было назвать маленькой хозяюшкой – свои домашние обязанности она всегда выполняла с неохотой и старалась как можно быстрее с ними покончить. Впрочем, таковых дел было немного. Впервые ей «присудили», как Рената любила выражаться, домашнюю отработку в восемь лет. На её плечи было возложено сразу четыре дела – ежедневно протирать пыль, пылесосить, по необходимости поливать цветы и мыть пол дважды в неделю. С годами эти обязанности поредели. Из-за частых переездов из их дома исчезли все растения. Было попросту неудобно таскаться с горшками из города в город, из квартиры в квартиру. Позже отец купил робот-пылесос, и уборка для Ренаты стала значительно проще – нужно было всего лишь запустить его из приложения, а затем вытряхнуть контейнер и простирнуть тряпочку в раковине. Так мытьё пола сократилось до двух раз в месяц. Маму это знатно коробило.

– Я помогаю, – буркнула Рената.

– Нажать кнопочку на пылесосе и валяться на кровати? – хмыкнула мама. – Это ты называешь помощью? У твоей матери муж и трое детей, всех нужно обстирать, обгладить, накормить… А ты палец о палец не ударила, чтобы как-то помочь! Сколько раз я с тобой говорила?! Ай, тебе всё как о стенку горох… Вставай давай, поможешь матери.

Решив не спорить, девушка вышла из комнаты вслед за мамой, едва не споткнувшись о коробку с книгами.

Оказавшись на просторной кухне, мама подвела Ренату к стиральной машинке, в барабан которой уже были загружены цветные вещи мальчишек.

– Включай, – скомандовала мама и, поджав полные губы, скрестила руки на груди.

Рената поискала взглядом шнур и воткнула вилку в розетку. Вопросительно посмотрев на маму, она поняла, что на этом её миссия не закончена. Открыв дверцу шкафчика с бытовой химией, девушка вытащила две упаковки порошка и бутыль с кондиционером. Только она занесла одну из пачек над отсеком, как мама гаркнула, заставив Ренату вздрогнуть:

– Не сюда!

Девушка закатила глаза. Благо, она стояла спиной к матери, и та этого не заметила.

– А куда?

Родительница едко ухмыльнулась:

– Подумай. У тебя три отсека, куда нужно засыпать порошок?

Придирчиво переведя взгляд с одного на другой, Рената ткнула в тот, что был посередине – самый узкий, с ограничителем:

– В этот точно кондиционер. А порошок в первый.

– Какой именно порошок? Их два, – железным тоном продолжила допытываться мама.

– Который у меня в руках? – осторожно предположила Рената.

– Верно.

– А сколько нужно засыпать? – уточнила девушка, оглядываясь на маму.

– А ты сама как думаешь? – холодно отозвалась женщина. – Посмотри, сколько одежды, подумай.

Мысленно прикинув, Рената насыпала горку порошка в отсек, надеясь, что мама смилостивится и не станет продолжать эту пытку. Иногда ей «ударяла моча в голову», как выражался отец, и мама заставляла Ренату сделать что-то, чего она никогда не делала. Например, замесить дрожжевое тесто. В такие моменты мама хмуро стояла над душой, контролируя каждый шаг дочери, но даже не думая дать подсказку или научить. Она даже запрещала гуглить информацию, например, тот же рецепт теста. Поэтому Рената не стала заикаться о том, чтобы поискать в интернете ответ на свой вопрос. Она уже предвидела ответ матери: «А раньше не было интернета, и ничего – как-то учились и всё получалось. Привыкли в своём экранчике сидеть, а без него что? Элементарно воду вскипятить не сможете без своего Гугла! Вот представь, что в один день не станет интернета, что ты будешь делать? В бардаке с голоду помрёшь – вот что!»

– Достаточно? – уточнила девушка, демонстрируя наполненные отсеки.

Мама придирчиво осмотрела каждый из них. По её лицу было заметно недовольство. Не столько результатом, сколько тем, что не к чему прицепиться. А ей так хотелось! Но впереди был ещё один шаг:

– Достаточно. Теперь включай режим.

Занеся руку над селектором, Рената изучила указанные режимы. Из шестнадцати подходило сразу несколько: «хлопок», «смешанная стирка», «ежедневная стирка» и «детская одежда». Под вопросом оставалась «синтетика». Рената знала, что мама не любила покупать одежду из неё, но мальчишкам, по воле судьбы, чаще всего нравились футболки и шорты именно из синтетики. Родители не могли устоять перед обаянием двух сорванцов, поэтому всегда прогибались и покупали то, что выпрашивали Рафа и Даня. В том числе и одежду из нелюбимой мамой синтетики. Она вообще была придирчива к выбору одежды. Если на ярлыке красовалось «Made in China» – мама читала это исключительно как «Мад эн Шина», – то вещица моментально возвращалась обратно на рейл. В отличие от мальчишек, у Ренаты никогда не получалось убедить маму купить то, что ей хотелось, пусть даже из синтетики или Китая.

– «Детская одежда»? – снова обернулась Рената, пытаясь по выражению лица мамы понять, правильный это выбор или нет.

– Ну и зачем? – раздражённо откликнулась родительница. – Твои братья уже не такие маленькие. Давай, думай дальше.

– Тогда «смешанная стирка», – утвердительно кивнула Рената, надеясь, что это прокатит.

– Сколько градусов? Скорость отжима? Дополнительные функции? – закидала требовательными вопросами мама.

Внимательно изучив панель, Рената отозвалась:

– Тридцать градусов, тысяча оборотов и… дополнительное полоскание.

Усмехнувшись, мама кинула:

– У тебя что, вещи в холодной воде будут бултыхаться?

– Сорок? Или шестьдесят? – вымученно спросила девушка.

– На шестидесяти ты все вещи испортишь. Отойди, сама поставлю, – она оттеснила девушку и, настроив программу, нажала «пуск». – Всё, не так уж и сложно. Ничего не умеешь делать. А это ещё что такое?!

Рената инстинктивно сжалась и прикрыла волосами уши. Проследив за маминым взглядом, она поняла, что привлекло её внимание. Не церемонясь с дочерью, женщина откинула за спину волосы и, больно дёрнув, схватилась за серёжки:

– Это что ещё за пельмени в ушах?!

Поморщившись, девушка сделала шаг назад, аккуратно вырываясь из материнской хватки, пока ей не оборвали уши или не выдернули серьги, порвав мочки.

– Это хинкали. Из полимерной глины.

Мамины глаза расширились:

– И где ты это взяла? Сама слепила?

Рената пожала плечами и буркнула:

– Купила.

– Рената, тебе сколько лет?! Пятнадцать стукнуло, а она пельмени в ушах носит! Надеюсь, на улицу ты так не выходишь? Если детство в жопе заиграло, то носи этот ужас дома, на людях не позорься. Стыдобища. Такая девчонка вымахала уже и какую-то ерунду в уши вдевает. Приличные девушки не носят бижутерию, Рената. Мы зачем тебе с отцом золота накупили, а? Скажи мне? Чтоб ты пельмени из глины таскала? Лучше бы на что-то нормальное деньги потратила.

Девушка выпалила:

– Тебе какое дело, что я покупаю? Ты этих денег не заработала. Ты вообще ни дня в жизни не работала, постоянно дома сидишь! Твоя работа – это дом и дети. А ты ещё меня упрекаешь в чём-то…

Мама открыла рот, но тут же закрыла, задыхаясь от негодования. Дочь уже не первый раз высказывала ей подобное. Последний раз Рената уколола её за это весной, высказав, что если она домохозяйка, то не должна спихивать свои обязанности на дочь.

– А знаешь что, моя дорогая? Иди-ка ты в гостиную складывать вещи по коробкам. Займись делом. Сними фотографии со стены.

Резко развернувшись, Рената поспешно вышла с кухни. Как только она оказалась в гостиной, заперев за собой дверь, в глаза сразу бросились семейные снимки в рамках – сплошные счастье и идиллия, подкреплённые надписью из дерева: «Семья – это успех, дети, здоровье и любовь». Горько усмехнувшись, девушка с остервенением принялась срывать со стены иллюзию семейного благополучия.

Август 2027 года

Второй день после исчезновения

Разлепив тяжёлые веки, Нурия перевернулась на спину и пошарила правой рукой в поисках Гоши. Повернув голову, она убедилась, что парня нет рядом. С сожалением проведя ладонью по сатиновой простыне с лаконичным ненавязчивым узором, которая не сочеталась с пурпурным пододеяльником из другого комплекта, девушка перевела взгляд на циферблат фитнес-браслета. Часы показывали, что она проспала почти до обеда. Неудивительно, что она не застала Гошу – он уезжал на работу ещё в девять утра и добирался до пиццерии на трамвае, а с десяти начинал развозить заказы, взяв со стоянки служебный автомобиль.

Потянувшись к тумбочке, Нура взяла с неё смартфон. Смахнув ненужные уведомления, она зашла на канал поисковой волонтёрской организации и пролистала ленту. Новых постов практически не было – только свежая ориентировка на потерявшуюся бабушку, которая вышла из больницы и ушла в неизвестном направлении, и отчёт о поисковой операции Ренаты Кизнер, которая длилась до четырёх утра. Нурия надеялась увидеть пост, что её нашли, но, увы, по последним данным, не было найдено ни одной зацепки.

Они с Гошей участвовали в поисках до часу ночи. Когда они приехали на место сбора, то едва не потеряли друг друга в толпе волонтёров и добровольцев. Некоторые из них были даже с собаками – крупными овчарками с умным серьёзным взглядом. Впрочем, их помощь так и не понадобилась – поисковой организации ещё не успели передать вещи пропавшей, а усилившийся дождь мог сбить собак с толку. Правда, Нура слышала возмущение одного из волонтёров:

– Собаки лучше чувствуют запах во влажном воздухе! Нужно брать след, пока «горячо». Ещё сутки – и этот треклятый дождь всё уничтожит. Звоните родителям, пусть подъедут, привезут вещи. Они вообще заинтересованы в том, чтобы найти свою дочь?!

Второй голос поддакнул:

– Впервые такое вижу, чтобы ребёнок потерялся, а родителей не было на поисках. Говорят, мать постирала все вещи, нечего дать собакам.

– Да как это нечего?! Ну хоть кроссовок какой-то! У них там что, стерильная чистота за порогом дома?!

В разговор вмешался звонкий женский голос с обвиняющими нотками в интонации:

– Да как вам не стыдно? У родителей горе, а вам лишь бы языками чесать, тьфу… У них дома младшие дети, с ними остались.

Первый мужчина, который до этого рассуждал о собаках, ответил:

– Так там не маленькие дети, здоровые мальчишки уже – могли бы сами посидеть. Бабушки-дедушки, тётки-дядьки! Да кто-нибудь из волонтёров бы согласился присмотреть за ними, в конце-то концов!

– Вот вы бы лучше вообще молчали, – разошлась женщина, переходя на ультразвук, – ваши псины здесь ни к чему, только служебные идут по горячим следам!

– А вы мне тут рот не затыкайте, моя собака обучена! – гаркнул доброволец, выпятив грудь и надвигаясь на женщину.

К начавшейся склоке присоединились и другие волонтёры. Нура и Гоша стояли в этом хаосе как две сиротинушки. Она – испуганно сжимая ручку зонта, в ярких резиновых сапожках сочного жёлтого цвета и салатовом дождевичке. Он – хмурый и настороженный, в тёмном непромокаемом плаще и лёгких летних кроссовках, которые уже насквозь промокли. Взяв девушку под локоть, он оттащил её в сторону, пока и их не втянули в перепалку.

Дожидаясь, пока координаторы разнимут волонтёров, Гоша подвёл Нуру к столу регистрации, расположенному внутри палатки с надписью «Штаб». Когда были записаны их данные и с недовольством выданы казённые фонарики, они отошли к остальным добровольцам, которых собрали для инструктажа.

– Прежде чем приступить к поиску, пожалуйста, ознакомьтесь с основными правилами и рекомендациями! – повысила голос женщина-координатор в камуфляжных штанах и красной ветровке. – Во-первых, не забывайте о своей безопасности. Если вы увидите что-то подозрительное, немедленно сообщите об этом в полицию или другим волонтёрам. Во-вторых, используйте только официальные источники информации. Не доверяйте слухам и непроверенной информации. В-третьих, будьте внимательны к деталям. В-четвёртых, не теряйте времени зря. Чем быстрее начать поиск, тем больше шансов найти ребёнка живым и здоровым. Мы должны по максимуму охватить территории. В-пятых, будьте готовы к трудностям. Поиск может быть долгим и тяжёлым процессом, поэтому приготовьтесь к тому, что работать придётся много. Это не прогулка! В-шестых, не стесняйтесь обращаться за помощью. Если у вас возникнут трудности или вопросы, обращайтесь к волонтёрам и координаторам. И, наконец, помните: ваша помощь очень важна. Каждый доброволец вносит свой вклад и на шаг приближает нас всех к установлению местонахождения Ренаты.

После этой речи, которая не внесла больше ясности в то, что именно им предстояло делать, всех добровольцев поделили на группы, за каждой из которых закрепили по паре-тройке опытных волонтёров. Те группы, которые уже имели дело с поиском людей, знали, как обращаться с рацией, и даже имели личные трансиверы, отправили на более сложные и проблемные участки. Нура и Гоша – как новички – были отправлены вместе с остальными шестью добровольцами и парой волонтёров в парк культуры и отдыха прочёсывать дорожки и главную аллею. Парень пожаловался на это Нуре:

– Опять парк… Да что ж такое? Ладно хоть отправили не в тот же полупарк-полулес, по которому я полдня с пиццей ходил.

Ночной парк, окружённый густыми деревьями, был наполнен темнотой и тишиной. Ещё днём он был заполнен людьми, смехом и криками детей, ароматами шашлыка и варёной кукурузы. Дождь, который начался несколько часов назад и спугнул посетителей, стучал по листьям и земле, создавая свою собственную мелодию. В воздухе витала атмосфера таинственности, которая только усиливалась из-за пропажи девушки.

Группа добровольцев, каждому из которых был предложен целлофановый дождевик и фонарик, если не было собственных, пробиралась по парку, обыскивая каждую тропинку и проверяя места, где могла находиться девушка. Они перешёптывались между собой, обсуждая, где она могла спрятаться или потеряться – беседки, верёвочный парк, пляж у небольшого озера со спящими лебедями и утками. Но нигде не было ни следа пропавшей.

Мрачные тени и тёмные углы парка создавали впечатление, что он был полон загадок и опасностей. Даже Гоша, который был не из пугливых, чувствовал холодок на шее. Добровольцы продолжали свои поиски, не теряя надежды найти Ренату живой.

Обойдя добрую половину парка, Нура начала ощущать боль в ногах, которая усиливалась от каждого шага – сапожки, может, и защищали её от слякоти, но были совершенно неудобными для длительной ходьбы, а задники натирали нежную кожу. Она крепилась как могла, но спустя полтора часа всё же начала прихрамывать. Это не осталось незамеченным. Гоша, замедлив шаг, наклонился к ней:

– Чего хромаешь? Устала?

Нурия вскинула на парня неуверенный взгляд. Девушке не хотелось в этом признаваться, но ей порядком надоело бродить по парку, выискивая в свете фонарика след пропавшей Ренаты. И ведь даже не было никакой гарантии, что Кизнер была именно в этом месте, – у полиции ещё не появились зацепки, в какой точке города она могла находиться.

– Ноги натёрла, – пожаловалась девушка.

Гоша понимающе кивнул:

– Давай обратимся к координатору, отметимся, сдадим фонарики и поедем домой.

Нура нахмурилась. В её взгляде отразилась смесь вины и досады.

– Но мы же так и не нашли девочку.

Парень нежно погладил девушку по мокрой щеке:

– Из нас с тобой плохие ищейки. Я видел на столе штаба пачку листовок, можем взять с собой. Завтра пройдёшься расклеишь, я тоже постараюсь – хотя бы у подъездов, когда буду развозить заказы. Внесём свой посильный вклад. На большее мы не годимся.

Девушка упрямо зашагала вперёд по дорожке, догоняя группу. Она не собиралась так просто сдаваться, несмотря на то, что ей и самой до безумия хотелось вернуться домой, налить кружечку чая с бергамотом и опустить ноги в тазик с растворённой в горячей воде морской солью.

Но и Гоша не хотел больше участвовать в этом бессмысленном поиске. Он снова взял Нуру за локоть и тихим настойчивым голосом проговорил:

– Давай заканчивать, а? Нура, я восемь дней без выходных, а утром мне снова вставать на работу. Ещё как минимум два дня впахивать без сменщика. Я устал как собака, погнали домой.

– Поезжай, а я останусь, – упираясь, вырвала руку Нурия. У неё было необъяснимое желание оставить последнее слово за собой, доказать, что она стоила больше, чем «просто печь пирожки под сериальчик».

– Я тебя здесь не оставлю, – твёрдо произнёс парень. – Я полдня бегал по парку, мне даже самому было страшно – вдруг бы наткнулся на каких-то забулдыг. И это днём! Я не кину тебя здесь посреди ночи. Ты это прекрасно знаешь и пользуешься, да? Нур, я не хочу больше спорить, не хочу ссориться. Если мы сейчас не поедем домой, то…

– То что? – с вызовом прищурилась девушка. Гоша смерил её долгим уставшим взглядом.

– То через несколько часов я поеду на работу не спавши, не жравши и не сравши, – поникшим голосом закончил он.

Виновато закусив губу, Нура задумалась. Упрёк Гоши за ужином уже не казался ей таким колким. До девушки начало постепенно доходить, какой глупой была её выходка – потащиться на ночь глядя участвовать в поисках, лишь бы доказать, что она не бесполезна. Она ведь даже не горела желанием найти эту самую Ренату! Прав был Гоша – это всего лишь сиюминутный каприз, а не альтруизм в чистом виде. Возможно, он был прав и в другом – Рената сейчас сидела с друзьями, читала новости о самой себе и попросту боялась выйти на связь после того, как подняла на уши полгорода.

– Ладно, – сдалась Нурия. – Пойдём за листовками.

– Постой! – Гоша взял девушку за плечи и, нежно приподняв её подбородок, заглянул в чёрные бездонные глаза, поражавшие его своей глубиной. – Пообещай мне, что завтра, когда я уеду на работу, ты ограничишься только листовками. Ты не побежишь геройствовать и искать эту девчонку по всем кустам. Я тебе сейчас на полном серьёзе говорю: это может быть опасно. Оставим это профессионалам и подготовленным людям, хорошо? Договорились?

Девушка коротко кивнула. Её подмывало сказать что-то наперекор, возмутиться, что Гоша считал её белоручкой и слабачкой. Но где-то в глубине души Нурия была с ним согласна. Не её это – лазить непонятно где в поисках пропавшего человека.

Улыбнувшись кончиками губ, она сунула фонарик в карман и, держась одной рукой за зонтик, который был слишком мал для них двоих, вложила свою маленькую хрупкую ладошку в крупную ладонь Гоши с шершавой мозолистой кожей.

– Пойдём к координатору. Напомни, что нужно вернуть фонарик, а то ещё утащу домой.

Облегчённо вздохнув, парень миролюбиво щёлкнул её по носу:

– Пойдём давай, моя фонарная воришка.

Начало августа 2025 года

Надев громоздкие накладные наушники с задорными кошачьими ушками, Рената врубила подборку летних хитов и уткнулась в смартфон. Несмотря на то что громкость была выкручена на максимум, она всё равно слышала крики и визги вернувшихся с улицы Рафы и Дани. Повытаскивав сложенные в коробку игрушечные автоматы, водяные пистолеты и гранаты, мальчишки носились по комнате как угорелые, издавая дикие вопли и то и дело пуская в сестру струю воды. Не выдержав, Рената сбросила наушники и прикрикнула:

– Ну сколько можно?! Хотите беситься – идите на улицу!

– Там дождь, мама сказала дома играть, – откликнулся восьмилетний Рафаэль.

Данила – самый младшенький в семье и самый вредный шестилетка на свете – высунул язык, дразня старшую сестру:

– Сама иди на улицу!

Рассвирепев, девушка поискала взглядом, чем бы припугнуть мелких, чтобы заткнулись. Их нескончаемые крики действовали на нервы. Завидев краем глаза утюг, который ещё не успел оказаться в коробке с бытовыми мелочами, Рената устрашающе улыбнулась и потянулась за ним, приговаривая:

– Не успокоитесь – утюгом прижгу.

Данила задиристо скривился:

– Он холодный.

– С чего ты взял? – ухмыльнулась Рената.

– Потому что он не включён в розетку, – заумным тоном парировал младшенький.

Девушка подметила про себя, что он не такой уж глупый для шестилетки. Подойдя к розетке, она воткнула в неё вилку и показала на засветившийся красный огонёк:

– А вот теперь горячий. Что на это скажешь?

Она тут же вытащила утюг из розетки и украдкой проверила поверхность – она была такой же холодной, как и полминуты назад. Утюг бы просто не успел нагреться за такое короткое время. На Даня-то этого не знал. Зловеще посмотрев на младшенького, Рената двинулась на шестилетку с утюгом наперевес.

Противно взвизгнув, словно Данила был поросёнком, а не человеческим детёнышем, мальчик пулей вылетел из комнаты, вереща:

– ААААА, МАМАААА! Рената хочет меня утюгом обжечь!

Рафаэль, выпучив глаза, выбежал вслед за братом. Не вслушиваясь в жалобы братьев, девушка устроилась на кровати, открыв приложение для знакомств. В диалогах прибавилось двое новых парней, а от троих, с кем она уже успела познакомиться, висели свежие сообщения. Приложение не было доведено до ума и не показывало отметку о непрочитанных сообщениях, как и не присылало уведомления об этом, поэтому приходилось проверять самой. Только она открыла профиль одного из новеньких, как в комнату влетела негодующая мама:

– Рената, вы что тут устроили? Я весь день кручусь с этим переездом, а вместо помощи вы трое только мешаете!

Пожав плечами, девушка не удостоила маму взглядом и спокойно произнесла:

– Они первые начали. Я их несколько раз просила играть потише. Они, как назло, только громче орали.

– Ты старше, а значит, должна быть умнее, – раздражённо процедила мама. Не увидев ответной реакции, она присела на край кровати. – Рената, я с кем разговариваю? Со стеной?

Девушка, закрыв приложение, пока его не увидела мама, стиснула зубы, не желая разговаривать. Ей хватило стычки у стиральной машинки. Мама, словно прочитав мысли дочери, в нерешительности огляделась, будто ища поддержки или того, кто поговорил бы с Ренатой вместо неё. Смягчив голос, она всё же смогла найти в себе силы признать ошибку:

– Ты обижаешься на меня? Ну… может, я перегнула палку. Извини меня. Когда ты вырастешь и сама станешь женой и мамой, поймёшь. А хочешь, дождёмся папу с работы, оставим на него мальчишек и пойдём где-нибудь посидим, поужинаем?

Рената недоверчиво покосилась на родительницу:

– Правда пойдём? И ты не начнёшь потом говорить, что устала, что у тебя много дел, что нужно кормить папу и мелких?

Мама махнула рукой:

– Сварят себе пельменей или закажут доставку. Выбирай, куда пойдём. Ты только… сними из ушей эти пельмени, пожалуйста. Мы с папой такие красивые серёжки тебе покупаем, надень что-нибудь… не такое детское.

Поднявшись, мама разгладила после себя складки на покрывале и вышла из комнаты, шикнув на карауливших её мальчишек. Даня обиженно насупился, когда понял, что сестра не получила нагоняй. Рената самодовольно показала ему язык и потянулась за ювелирной шкатулкой, которую купила для неё мама со словами: «Всю юность мечтала о такой, а теперь эта вещь будет у тебя». Порыскав в отделе с серьгами, которые были свалены в одну кучу и перемешаны, Рената выудила сперва один чёрный крест из хирургической стали, затем отыскала и второй. Девушка не собиралась идти на поводу у мамы и делала ей одолжение лишь наполовину – она заменила хинкали на более лаконичный вариант, но не вдела в уши золото. Сколько Рената ни напоминала родителям, что не любила золотые украшения, они упорно покупали их ей на каждый праздник.