Предстоящий разговор с бабушкой был непростым, и прежде всего мне следовало определиться, в какой мере посвятить её в правду в отношении меня и моих собственных сил. Ведь все её хорошее отношение ко мне строилось исключительно на том, что я её внук, плоть и кровь, её правнук, вернее. И, узнав, что, скорее всего, я не совсем тот, кем представлялся ей все это время, я могу вместо верного союзника получить самого, что ни на есть, непримиримого врага.

С другой стороны, она готова была вцепиться в горло даже начальнику службы имперской безопасности, когда тот пришёл меня арестовывать вместе с группой захвата, а это очень много значило. И как-то уж так вышло, что к Елизавете Ольгердовне я проникся искренними симпатиями. Импонировала она мне своим практичным взглядом на жизнь, отсутствием женских истерик и прагматизмом в любой ситуации. А потому, взвесив все «за» и «против», во время похода в кабинет княгини я все же решился быть предельно откровенным.

Бабушка сидела за столом и задумчиво разглядывала шахматную доску. Как-то до этого я не замечал, чтобы она была любителем игры в шахматы. Признаться, шахматные фигуры несколько отличались от привычных мне. А чуть присмотревшись, я понял, что это и вовсе, кажется, не шахматы, а нечто иное. На клетчатом двухцветном поле стояли в ряд человеческие фигуры: рыцари, закованных в латы, либо искусно вырезанные архимаги в сутанах с посохами. Вокруг каждого держалось по три фигуры вроде крылатых существ. От чего-то вспомнилось про ангелов и противоположных им сущностей, вроде крылатых демонов. Были и тварюшки поменьше, вроде наших химер, но те уже больше походили либо на скорпионов, крылатых львов, либо на горгулий и крылогривов. Но при всем при этом была и одинокая фигура рыцаря, напротив которой возвышались три громаднейшие фигуры из белой кости, обезличенные, но при этом массивные и весьма дорого отделанные, с инкрустацией драгоценными камнями. Княгиня переводила взгляд от одной фигуры с группой окружения к другой, постукивая пальцем себе по нижней губе в глубоких размышлениях.

Услышав звук отворившейся двери, бабушка дождалась, пока я усядусь напротив и заинтересуюсь расстановкой фигур на поле. Лишь после этого она подняла взгляд и повернула доску ко мне. К тому же я заметил ещё и свободные фигурки самых разных достоинств, начиная от мельчайших, отчасти похожих на пешки, и завершая чем-то настолько огромным и глобальным — тварью, вроде дракона, которая могла бы полностью закрыть размахом своих крыльев всю доску.

— Знаешь, Юр, — когда она заговорила, голос её показался мне даже помолодевшим, как будто бы вернувшим её в детство, — давным-давно, когда я была ещё маленькой девочкой, мой прадед создал для меня эту доску. И на примере этой странной игры, аналогов которой я не находила в нашем мире, принялся мне рассказывать о том, как устроен мир и что он гораздо более объёмен и масштабен, по сравнению с виденной нами картиной. Тогда я была вот такой.

Она поставила на поле с противоположной стороны пешку — фигурку маленькой девочки в искусно вырезанном пышном платьице, держащей в руках не то котёнка, не то летучую мышь, не то помесь одного с другим.

— И чтобы показать масштаб, он и создал все это великолепие. С высоты прожитых мною лет я могу с уверенностью сказать, что мне повезло: ведь за мой век я всё-таки встречалась с противниками определённого ранга, — бабушка указала на рыцаря и на мага с посохом, а после перевела взгляд на три массивные фигуры. — А вот с этими встречаться мне не приходилось. К счастью или на беду. Но… есть у меня предположение, что тебя такая участь уже коснулась. Поэтому я даже представить не могу, сколькими тайными узами или обетами ты связан. О скольком ты вынужден молчать, чтобы не причинить нам вред. И думаю, что в отношении Эльзы и большинства членов нашего рода — это разумное решение. Но не в отношении меня. Одной ногой я уже стою где-то там: в могиле или же на кострище. Силы во мне нет, единственное, что во мне осталось, — это знания и опыт. И это то, что я ещё могу тебе передать, подсказать, если буду знать всю картину. Уж умение выжить в нашей семье воспитывали с детства: выжить в любой ситуации, против любых противников и продолжить собственный род и кровь. Я не требую от тебя чистосердечных признаний. Просто подумай, что ты можешь мне рассказать без вреда для себя. А я… я приму тебя любым, таким, какой ты есть. Потому что, как ни крути, но ты кровь от моей крови и плоть от моей плоти. А что и как уж внутри тебя намешано, неважно. В тебе есть честь и собственное понятие справедливости, а это уже немало.

Да, не зря я восхищался собственной бабушкой. В другой жизни я не пожалел бы никаких сил, чтобы завоевать подобную женщину. Хотя есть вероятность, что мудрость приходит с годами, как и опыт. Однако же столь спокойный и адекватный взгляд на все происходящее и тщательно подобранные слова для того, чтобы вывести на откровения собственного внука, только уверили меня в правильности выбранного мною решения.

Я взглянул ещё раз на доску и затем выбрал из набора фигур маленького мальчика.

— Елизавета Ольгердовна, возможно, у меня не получится такого красивого и складного рассказа, как у вас. Да и мужчины, в принципе, не так многословны. Поэтому я надеюсь, что в конце разговора вы не откажетесь от последних собственных слов. Ведь, как ни странно, но я действительно плоть от вашей плоти и кровь от вашей крови. Вопрос только в душе.

Бабушка нахмурилась, но продолжила осторожно поглаживать пальцем фигурку маленькой девочки с питомцем в руках, словно находила к этом успокоение

— Поясни.

— Моя душа — это подобие матрёшки.

Я поставил на поле, посреди доски, фигурку мальчика.

— Когда-то вот таким был Юрий Угаров, ваш правнук, калека, бастард, в последнем, кстати, я не уверен. Пока он был на поруках у Беловых, над ним попытались провести эксперимент орденцы и подселить в него некую астральную тварь. Внутри сильнейших послушников Ордена живут подобные астральные «братья». Подобные твари пытали вашего брата, Олега Ольгердовича, и вас на литургии тоже пытались сожрать. Маги, обладающие даром первостихий, для них питательная еда, помогающая эволюционировать в телах своих носителей. А вырастают они, будь здоров, я видел. Но искалеченное тело Юрия не выдержало — он умер. Астральная тварь реально подселилась в его тело. Но в этот момент что-то пошло не так, и в это же тело попала совершенно иная душа, лишённая памяти, но при этом гораздо сильнее, магически одарённей, чем душа вашего правнука, лишённая в результате покушения любых магических даров. Это душа, — я поставил рядом фигурку мага, — оказалась сильнее «астрального брата», умудрилась подчинить его себе и задвинуть в самый глубокий, дальний уголок своего сознания. Были установлены союзнические отношения, этакий симбиоз.

Я поставил рядом фигурку существа эфемерного, больше похожего не то на костёр, не то на дым, не то на смерч или нечто подобное.

— Затем эта душа смогла найти общий язык с горгом, — я поставил рядом с мальчиком и магом следующую фигурку создания, похожего на смесь бульдога с носорогом, — приняла его душу в себя, за счёт чего подлечила собственный сосуд, тело, но каким-то диким образом сохранила остатки его души в глубинах своего сознания. В результате некоторых событий на Алаиде, участницей которых вы стали, астральный брат и остатки души горга слились в одно существо, — я отодвинул фигурку дыма вместе с фигуркой твари в сторону, — и тоже стали помогать этой душе. Но это ещё не всё. Эту многострадальную душу выбрала себе в первожрецы сущность несколько иного ранга.

Я передвинул в центр доски фигурку из золота и кости с неопределёнными чертами лица.

— Но то, чего она от меня потребовала, нам не понравилось, — я отодвинул пальцем фигурку на более дальнее расстояние. — Мы поссорились, и в результате она открыла на меня охоту. Но, кроме всего прочего, матрёшка моей души на этом не завершилась.

Я подтянул к себе фигурки демонов.

— Дело в том, что сосуд, тело, носитель — называйте как хотите, проще говоря, я и ваш правнук — не только ваши плоть от плоти и кровь от крови, но ещё имеет связи с некой отдалённой южной династией правителей.

Я пододвинул совершенно иную фигурку — мага с посохом из тёмного эбонитового дерева.

— Раджпутские раджи с основной специализацией магии кошмаров. И так уж вышло, что из-за этой специализации я насобирал уже некий пасьянс из союзников иной расы и иных возможностей, гораздо более древних, чем мы с вами и люди на этой земле, хотя не факт.

Я выставил три фигурки демонов за спиной мальчика-пешки, указывая поочередно на каждую:

— Этот добавился в Карелии, этот, похожий на змею, — я указал на Малявана, — появился в результате стычки с раджпутами на восемнадцатилетии принца. А этот, — я указал на трёхглавое создание с крыльями, похожее на героя детских сказок, дракона Горынича, — прибился из Причерноморья после обследования гробницы, обнаруженной в крымских степях. Если уж быть абсолютно откровенным…

Я вновь потянул фигурку маленького мальчика.

— Вот эта фигура, с которой всё началось, до конца не исчезла. Ведь когда я противостоял одному из них, — я указал на демонов, — в одной шеренге со мной противостояли и горг с астральной сущностью, и моя душа, и настоящая душа вашего правнука. Мы шли единым фронтом. Судя по всему, моя душа так и не смогла до конца поглотить всех тех, кого пытались подселить в это тело, умудряясь с ними договориться и сотрудничать, ведь все мы были ведомы одним-единственным желанием — выжить. А ещё… на этом прекрасном поле я всё также ощущаю себя пешкой, которую притянули с неизвестной мне целью и пытаются использовать в больших играх.

Я пытался считать выражения лица княгини, но она будто ушла глубоко в себя. Взгляд был отсутствующим, словно она и не слышала всех моих пояснений. Вряд ли, конечно, её мог хватить удар от подобных новостей, но даже поглаживания фигурки девочки прекратились. Но если уж я решил был откровенным до конца, то следовало завершить исповедь.

— Я сейчас ещё должен упомянуть о том, что у того «подселенца», который по итогу поселился в теле вашего внука, есть прошлое. Именно это прошлое, как родовая память, подсказывало, помогало мне всё время выкручиваться из многих ситуаций, договариваться с родами и выживать, спасая небезразличных мне людей. Кстати, ваш предок, Бьерн Утгард тоже меня обучал. Но несколько часов назад, кто-то из моей прошлой жизни умудрился пробиться ко мне и подсказать, что мой окаменевший источник есть не проблема, как мы думали раньше, а лишь этап формирования источника некой новой магии. У нас было всего четыре минуты на общение, но это были самые плодотворные четыре минуты за всю мою сознательную жизнь, признаюсь. И как бы то ни было, в вашей воле сейчас отречься от меня, поскольку у вас не внук, а что-то среднее между матрёшкой и марионеткой божественных кукловодов. Но знайте: при всём при этом я отношусь к вам с глубоким уважением. И поэтому считаю, что уж вы-то должны знать всю правду.

Бабушка молчала несколько минут, по очереди разглядывая выставленные перед ней фигуры — и фигуру маленького мальчика, и фигуры магов и демонов, и далёкую раджпутскую родню, и горга с астральной сущностью. Мой рассказ был не менее удивительным, а может быть, даже и более, чем вся существующая у неё картина мира. Это всё нужно было осмыслить. Возможно, на это требовалось гораздо больше времени, чем у нас имелось. Но бабушка со свойственным ей прагматизмом и оптимизмом подняла на меня взгляд и улыбнулась.

— Я, конечно, всегда знала, что правнук у меня уникальный, но даже не представляла, насколько.

Её улыбка коснулась не только губ, но и глаз; было в ней нечто мальчишеское, задорное. Морщинки, собравшиеся в уголках глаз, были искренними — она смеялась.

— Я понимала, что у тебя есть тайны от нас с Эльзой, и надеялась, что ты отчасти посвятишь меня в них. Но теперь понимаю, что с каждой тайной нужно разбираться по отдельности, и что ты попал в такой змеиный клубок, в которых мне бывать ещё не доводилось. Ну, да не страшно. И с орденом разберёмся. И с раджпутской роднёй. Ты у нас, принц, выходит…

— Боже упаси! — осенил я себя обережным знаком, но что-то внутри отозвалось при этой фразе. — Князь я, сударыня, исключительно князь.

— Паяц ты! — расхохоталась бабушка. — Но ты не обольщайся. Князь во множестве стран по влиянию приравнивается к статусу принца. А вот эти, — бабушка указала на фигурки демонов, — они где обитают? Где-то отдельно или где-то у нас на чердаке расквартировались? Уж извини, но из постоянных спутников у тебя замечен только Хильмерик Трихёвдат.

Я задумался. Раскрывать тайны Кхимаро было плохой идеей, однако же бабушка явно испытывала некий интерес к моему союзнику, и, возможно, следовало обсудить с ней его.

— Один из них, — я указал на трёхглавого дракона, — это и есть Хильмерик. Настоящее имя его — Кхимару. Он, скажем так, имеет такую же специализацию, как и мы: создаёт химер. Поэтому ему столь же интересно было общаться с тобой, как и тебе с ним. Он обладает схожей с нами силой. Единственное, что трансмутирует он несколько иначе, чем мы. Но результат… результат, конечно, впечатляет. Я видел его творения.

— С даром всё понятно, ещё по разговору было понятно, что он матёрый практик. Ты лучше ответь, почему он взялся тебе помогать, если это столь древнее существо? И не причинит ли он вреда Эльзе и всем остальным? — про себя она, как ни странно, не упомянула.

— Вот это самый интересный момент. Судя по всему, с ним я тоже имею некоторое кровное родство через раджпутских раджей. Те были носителями капли его крови через века, через тысячелетия, и отчасти магия кошмаров у меня появилась тоже от них. Вот и вышло, что для него я что-то вроде далёкого-далёкого правнука, однако способного, поэтому он и взялся меня обучать.

Бабушка кивнула:

— Что ж, это резонно. Если он почувствовал в тебе сквозь тысячелетия собственную кровь, то вполне возможно, что это немаловажный фактор для подобного покровительственного отношения. Но всё равно я бы хотела поговорить с ним лично. Кем бы ты сам себя ни считал, но ты всё равно мой правнук. То, как ты заботишься обо мне, об Эльзе, о членах нашего рода, выше всяческих похвал. Мне нельзя было бы желать лучшего — ни в данной ситуации, ни вообще. Если ты надеялся, что я отрекусь от тебя, либо опасался этого, то этого не будет. Думаешь, ты один — матрёшка? Все мы многослойны.

Княгиня вновь выставила в центр доски маленькую девочку и рядом поставила архимагичку с посохом.

— Я тебе уже говорила. Чтобы из этого появилось это, маленькая девочка вынуждена была обрасти щитами опыта, любви, потерь, войн. Я менялись, обрастая, как капуста, листьями, масками. А то, что в сердцевине у тебя находится не одно, а несколько существ, — не важно. Главное, что ты выживаешь и заботишься о роде Угаровых. А насчёт твоих магий… я подозревала о чём-то подобном. Я рада, что ты избавился от Пустоты. Вечный голод — вот что это такое. Я же не просто так сидела и расшифровывала драконник ночами, — она указала на старые книги, переводом которых занималась в свободное время. — Я очень долго рылась, пока нашла указания на старые династии. Пустотники вечно голодны, вечно требуют силы, они отчасти энергетические вампиры, отчасти ненасытные твари. Это худший из возможных вариантов, который бы я для тебя желала. Я искренне рада, что ты отрёкся от неё. Пусть это и повлекло за собой проблемы, однако закон сохранения магии гласит, что если где-то убыло, то где-то и прибыло. Я так подозреваю, что твой законсервировавшийся, застывший, окаменевший источник порозовел не просто так, верно?

Я кивнул.

— А значит, нам нужно съездить на полигон и проверить, не твой ли купол зажёгся. Хотя я так подозреваю, что твой.

— Откуда такие предположения? — улыбнулся я.

— Оттуда! — хмыкнула княгиня. — Купол цвет меняет. Ты думаешь, мне бы просто так звонил Игнат и рассказывал, что купол ведёт себя странно? Туда, как на выставку, уже четыре десятка сильнейших магов приходило. Надеялись, может, признает кого-то. А там двойная проверка. Такую хер кто пройдёт! Но Игнат говорит, что теперь любит любоваться этим куполом. Он то темнеет, словно туча грозовая, то светлеет, как предрассветное небо, а то и переливами алого мерцает, словно зарёй или закатными лучами освещён. Так что, думаю, твоя магия кошмаров с ещё одной магией розового цвета нашли отражение в этом куполе, и это лично твой купол, а не чей-то ещё. И да, соваться туда даже Игнат не будет. Подсмотреть за происходящим внутри он тоже не сможет. Так что сможешь развернуться во всю ширь со своими союзниками. Поедем на полигон, и если уж тренироваться с твоими новыми магиями, то исключительно там. Правда, с принцем придётся объясняться, но в крайнем случае спишем всё на ту самую магию кошмаров. Правда, официально признавать тебя кем-то из раджпутских наследников опасно. Ещё устроят охоту.

— Да так-то они уже пробовали. В результате попытки обзавёлся ещё одним демоном, — пожал я плечами.

— В любом случае, ты меня сегодня осчастливил, Юра, принеся хорошие новости. Мой правнук жив, мой правнук силён, и что-то мне подсказывает, что мой правнук отомстил нашим врагам, — с хитрецой поддела меня кнгяиня.

— О да, — хмыкнул я. — Минус Светлов и минус продажная Юкионна, решившая переметнуться в лагерь Пустоты.

О, это онемевшее от шока выражение лица бабушки! Кажется, даже мои откровения по поводу силы не смогли удивить её так, как всего одна последняя фраза.