Один выходной день — это слишком мало для того, чтобы успеть решить все собственные вопросы, которые приходится откладывать на потом из-за обучения. Это я прекрасно осознал, когда прикинул собственный распорядок. Всё началось с воскресного завтрака. Как-то у нас сложилась традиция по воскресеньям завтракать всем вместе, включая ближников и кровников рода, обсуждая общие вопросы и решая возникшие острые проблемы.

Потому утро по воскресеньям совмещало приятное с полезным и чем-то напоминало не то совещание, не то планёрку.

Так троица наших кровников, вылеченных после магических травм, уже вполне бодро орудовали всеми столовыми приборами и обсуждали между собой сроки возвращения в строй для создания прототипа протеза.

Юматов поспешил меня заверить, что удалось создать прототип артефакта для уборки в столовой академии, заодно попросил выторговать неделю, чтобы довести его до ума.

— И да, к концу недели проведём испытание комплекта мебели по заказу императрицы, — победно сверкнув глазами, похвастался он. — Многоуважаемый Хильмерик посодействовал в вопросе. Если сработает… Это будет прорыв!

Судя по ехидным смешкам Кхимару, мздоимцев ждали весьма занимательные кошмары. Нужно будет уточнить у него особенности плетения, если придётся самому за штамповку браться. Зато теперь стало понятно, чем занимался демон, пока я обучался в академии.

Алексей на завтраке выглядел бледно, с серыми кругами под глазами и покрасневшими белками глаз. Видимо, провёл бессонную ночь за работой, но не позволил себе пропустить общий завтрак. Я заметил, как Эльза щедро делилась с ним чем-то оздоровительным и тонизирующим с помощью собственной силы, возвращая ему ясность мысли.

Бабушка просматривала газету, попивая кофе мелкими глотками, при этом периодически комментируя светские новости.

Оказалось, что место министра торговли всё ещё вакантно — наша маленькая выходка с принцем не повлияла на выбор кандидатуры для его назначения. Но зато повлияла на кое-что иное. Княгиня вчиталась в очередную заметку и вдруг начала хохотать.

Гул тихих разговоров затух сам собой и за столом воцарилось молчание.

— Елизавета Ольгердовна, поделитесь, что вас так развеселило? — заинтересовалась Эльза, перестав вливать силу в Алексея.

— Оказывается, принц вытащил из норы старую лису, которой сто лет в обед. Собственно, как и мне. И сейчас эта лиса даёт жару в дворцовом курятнике.

— Вы о чём? — уточнил уже Алексей, ему нужно было оставаться в курсе последних новостей. Хотя я уже, кажется, начинал догадываться, о ком речь.

— Да я о Лисицыне, бывшем главном казначее империи, которого императрица отправила в почётную отставку. Принц вытащил его откуда-то из Сибири и попросил заняться организацией собственной коронации, в том числе и контролем расхода средств на оную, прекрасно осознавая, чем это может обернуться для казны. Ведь императрица любит, чтобы было всё пышно, дорого и богато, а Великий князь вполне мог бы и по-спартански провести такое мероприятие с минимумом затрат. Вот Лисицына и вынули, словно скелет из шкафа, для того чтобы соблюсти золотую середину и не потратить лишних денег. Так что он во дворце нынче действительно словно лис в курятнике бушует.

Я про себя усмехнулся. Надо же, принц, услышав разумные советы, всё же сделал несколько по-своему. Пока фракции двоюродного деда и матери грызлись за место министра, он выставил на шахматную доску дворцовой партии собственную фигуру. Неплохо. Хоть какая-то польза от нашего похода в бордель получилась.

Между тем, в столовую вошёл Константин Платонович и передал мне срочную телеграмму. Я вчитался в короткие сухие строки:

«Во вторник буду в столице. Необходимо встретиться. Кагерман Алхасов»

Краткость — сестра таланта. Убрав телеграмму в карман, я задумался. Выходит, Алхасовы всё же где-то оказались причастны к нападению на сестру. Иначе бы сами не уведомили о необходимости встречи. Правда, оповещать о таком через телеграф… странный способ вести переговоры. Телефон для этих целей был более практичным устройством.

'Надо бы узнать у Капелькина в понедельник подробности, а то вчера перед сном он не был настроен на разговоры.

— Юрий Викторович, освободите мне сегодня вечер для занятий, — напомнил мне Кхимару о моей же просьбе. Я просил обучить меня усыплять людей. Ведь Капелькин поручился за меня перед безопасниками, а усыпить кого-то на данный момент я мог лишь двумя способами: хлороформом и ударом в челюсть. И то и другое как-то не вязалось с магией кошмаров. Нужно было соответствовать легенде.

— Часов с восьми вечера я весь ваш, господин Хильмерик.

Алексея я попросил навести справки по поводу текущего состояния дел у Урусовых, ведь Павел очень достойно проявил себя в ситуации с гладиаторскими боями. Если я правильно понял, их финансовая ситуация оставляла желать лучшего. Наша, конечно, тоже не была столь уж радужной, однако же, если была возможность каким-то образом помочь дружескому роду, то это необходимо было сделать. Алексей кивнул, но также заметил:

— Нам бы поговорить по поводу Берсеньевых… своё впечатление я составил.

На этом месте оживилась бабушка.

— А что у вас с Берсеньевыми случилось? — нахмурилась она. — Вполне достойный род, пусть и с пассивными умениями, однако же верный императору.

— Ничего не случилось, — успокоил я княгиню. — Дело в том, что последняя представительница рода работает сейчас библиотекарем в нашей академии, и, судя по тому, что мы узнали, едва сводит концы с концами. Её дядюшка, будучи опекуном у сироты, умудрился растратить все деньги и перезаложить усадьбу. Вот и думаем, как помочь. Елизавета Ольгердовна, а вы случайно не в курсе, за что пожаловали Берсеньевым дворянство и какие у них пассивные умения?

Я решил задать вопрос в лоб. Всё-таки бабушка знала аристократическое болото и всех в нём квакающих лягушек гораздо лучше, чем я или Алексей.

— Как не знать? Он государю на охоте жизнь спас. У Берсеневых бешено работала интуиция. Они будто предчувствуют опасность, правда, не всегда могут отличить, кому она грозит. Вот так основатель рода и почувствовал угрозу жизни императору, закрыв его своим телом. За что и получил дворянство.

Мы же с Алексеем переглянулись и едва ли не хором произнесли:

— Интуиты.

— Можно и так сказать, — кивнула княгиня. — Насколько я знаю, именно по опасностям это касалось по мужской линии. А если сейчас девица родом будет управлять, даже не знаю, что могло у неё проявиться.

— А вот это, бабушка, уже совершенно неважно, — хмыкнул я. — Алексей, как тебе Мария Анатольевна? Какое впечатление она произвела?

— Самое что ни на есть положительное, — пожал плечами наш безопасник, все ещё не понимая, к чему я клоню. — Миловидна, разумна, кладезь знаний. Правда, многие говорят, что умная жена — горе в семье. Однако же, думаю, это не тот случай. Девочке пришлось рано повзрослеть и взвалить на себя все обязанности.

— Алексей, бабушка, нам бы поговорить с глазу на глаз, и как можно скорее, — заметил я.

Потому после завтрака мы направились прямиком в кабинет княгини.

— Ты что там такого удумал? — нахмурилась бабушка. — Я твоё нетерпение невооружённым взглядом вижу.

— Есть идея, но насколько она будет жизнеспособна, зависит по большей части от Алексея, — обернулся я к дяде.

— А я здесь при чём? — удивился наш безопасник.

— Когда мы с тобой обсуждали вариант создания младшей ветви, я не шутил. Причём тогда же я и предполагал, что было бы неплохо найти тебе в супруги особу с пассивным навыком интуитки. Если Мария Анатольевна на тебя произвела приятное впечатление, то мы вполне можем забрать Берсеньевых к себе в клан. Вы поженитесь. Ваш ребёнок станет главой рода. Долги её мы закроем. Если для тебя важно остаться в своей фамилии, то выделим тебе младшую ветвь, а распределение детей по родам пропишем в брачном договоре, как и наследование фамилий. Будут продолжать традиции двух родов. Думаю, с точки зрения поверенных, это несложно сделать.

— Детей делить? — уставились на меня в ужасе и Алексей, и бабушка.

— А что в этом такого? — не менее удивлённо спросил я. — Семья будет всё равно одна, клан тоже один. Берсеньевым станет только лучше, если их возьмёт под опеку кто-то более сильный. Заметьте, возьмёт под опеку, а не поглотит. К тому же, и мы, и они получили дворянство от императора. А дети делятся только номинально и по фамилиям. Семья будет всё равно одна, и клан один. Руководство остаётся за нами, а линия пассивных способностей усилится. Но это лишь предложение. Захочет Алексей, будем работать в это направлении, если же нет… — я не стал продолжать реплику, внимательно наблюдая за реакцией дяди.

Всё же выбор супруги любому мужчине хотелось бы сделать самому. Понятно, что в случае с дворянским сословием, выбор зачастую диктовался интересами рода, но младшие члены рода были более вольны в выборе, чем старшие.

Но реакция Алексея мне понравилась. Вокруг него вновь искрилась и мельтешила его магия. Он просчитывал варианты. Если бы идея не вызвала отклика, то отказ я бы получил сразу. Причем, познакомившись с Берсеньевой, я мог судить, что внешность и характер девушки были не последним аргументом в пользу такого союза.

— Мало ли, чего захочу я, — произнёс Алексей вымучено, видимо, придя к какому-то выводу для себя. Вопрос — захочет ли Берсеньева? Всё-таки я бастард.

— Чушь. Тебя признали, ввели в род. Бастардом ты быть перестал. И знаешь, у нас с Эльзой тоже не самое кристальное прошлое. У неё в папашах брат Ордена ходит, а у меня — индийский беженец из раджпутанских дворян. Уж насчёт того, насколько легально меня родители сделали, тоже большой вопрос. У меня будет несколько некорректный вопрос, однако же не задать его я не могу, в свете своей задумки.

Дождавшись кивка от дяди, я спросил:

— Кто твоя мать? Ты её знал?

— Нет, — покачал головой Алексей.

— Бабушка, есть информация по этому поводу? — перенаправил я свой вопрос княгине.

— Нет, Николай не любил об этом распространяться. На войне, когда адреналин зашкаливал, его сбрасывали алкоголем и сексом. Потому многие семьи своих бастардов собирали по пути следования боевых соединений. Но… насколько я знаю, матерью Алексея была одна из низкоранговых боевых магичек, принятых на службу.

— Можем подрядить Каюмовых отыскать родню, — предложил я, — вдруг окажется семья дворянская.

— Вряд ли отыщете, — перебил Алексей. — Я искал сам лет десять.

— Как скажешь, — кивнул я. — Если происхождение ты считаешь единственной проблемой…

— Да нет, не единственной, — нахмурился Алексей, отчего-то вцепившись в столешницу пальцами так, что костяшки побелели. — Сто пятьдесят тысяч… Откуда брать-то? Даже тот дом, который я присмотрел в дворянском квартале, стоил что-то около восьмидесяти, — чуть покраснел дядя.

— Значит, будем думать. Леонтьева подрядим и будем разбираться. Тем более, что у меня сегодня ещё должна быть встреча с Железиными. Если информация окажется правдивой, то мы можем рассчитывать на долю в разработке новых рудных месторождений. Может быть, не сразу, но осилим и выплату долга, и покупку вам дома. Моментально сказочные перспективы не обещаю, но в долгосрочной перспективе выберемся.

Алексей с недоверием переводил взгляд с меня на бабушку и обратно.

— Леш, — осторожно заговорила княгиня мягким голосом, будто боясь напугать ребёнка, — я правильно понимаю, что принципиальных возражений против такого союза у тебя нет? Имей в виду, насильно склонять к браку тебя никто не будет. Присмотрись, пригласи барышню в оперу или в театр. Если будет она тебе мила, то займёмся переговорами, в том числе и о брачном договоре.

Я думал, что Алексей воспримет в штыки подобное указание о союзном браке, однако же, на удивление, он воодушевился.

— Хорошо. Если можно, дайте мне неделю на размышления и на более близкий контакт с Берсеньевой. Тогда приму решение.

— Без проблем.

Алексей ушёл, мы же остались с бабушкой наедине. Та только покачала головой, глядя на меня.

— Вот смотрю я на тебя, Юра, и не понимаю всё-таки, какую же роль ты выполняешь у нас в роду. Вначале я думала, что ты политик до мозга костей — налаживаешь связи, решаешь проблемы. Но в последнее время я думаю, что ты политик ровно до того момента, пока ничто и никто не угрожает нашей семье. Стоит кому-то попытаться приставить нам нож к горлу, ты превращаешься в воина.

— Так и есть, бабушка, так и есть. Я считаю, что многие вещи можно решить, не расчехляя оружие. Другой вопрос, что принципиальные оскорбления я предпочитаю смывать кровью своих врагов.

— Ты что-то хотел ещё обсудить?

— Да, хотел, — кивнул я. — Ко мне тут вчера пришла госпожа Юмэ Кагэро и просила содействия в смене личности после выхода из рода. Она не хочет иметь ничего общего со своим собственным японским кланом и просит кого-либо из нас подтвердить её новую личность. Я же в раздумьях, честно говоря. И дело даже не в недоверии — в перспективе она может стать нам хорошим союзником, и клятву крови мне она принесла. Я скорее не понимаю, как это будет выглядеть. Ведь ты уже брала на себя опекунство Юмэ на время, и если сейчас возьмёшь на себя опекунство ещё одной азиатской магички, это может вызвать соответствующие ассоциации. Проще говоря, легенда будет шита белыми нитками.

Бабушка понимающе улыбнулась.

— Не обязательно заниматься этим нам. Попроси Кхимару. Он как-то сказал мне, что Юмэ чем-то напоминает ему одну из его дочерей. Я думаю, он будет рад таким образом помочь девочке сменить будущее, свернуть с накатанной колеи на нечто новое. Будет воспитанницей Хильмерика Трихёвдата. Я не вижу проблемы, — пожала плечами бабушка.

Действительно, об этом я как-то не подумал. Кхимару я всё больше воспринимал как демона, но ведь ввёл-то я его в наше общество как боевого товарища деда. А потому мало ли какая у него семья? Если уж он взялся меня обучать, то вполне могло случиться так, что и воспитанницу перевёз поближе к себе. Не оставлять же одинокую незамужнюю девицу где-то там, в Скандинавии, если сам перебираешься на время жить в Российскую империю. Что ж, легенда при минимальном рассмотрении выдерживала критику, а значит, нужно было переговорить с Кхимару.

Я поблагодарил бабушку за отличный совет.

— А что ты говорил по поводу Железиных?

— Мы со Эсрай слетали на Курилы и проверили там кое-какие рудные месторождения. Хочу сверить выданную мне альбионкой аналитику с официальными данными имперской геологоразведки. А потому, если найду несоответствие в плюс, то на этом можно будет заработать.

— Юра, никто не даст тебе разрабатывать Курилы. Там же источник… Ты же читал…

— Бабушка, будь там магический источник, Курилы бы у нас японцы отбирали с гораздо большим усердием и большими силами, как ту же Океанию. Там действительно был источник магии жизни. Они за счет него результаты своих кровосмесительных связей исправляли.

— Это тебе тоже Юмэ рассказала? — ошарашенно уставилась на меня княгиня, и дождавшись моего кивка, добавила: — Если кто-то узнает… её убьют. Такая информация доступна очень ограниченному кругу лиц.

— Она… — я внезапно замер, осенённый догадкой. Идеи одна безумнее другой принялись появляться в моей голове. Нужно было их обсудить сегодня с Кхимару. Пока же я постарался успокоиться и вернулся к разговору, — японцы на Итурупе обнаружили месторождение возобновляемого редкого металла, и лишь поэтому вялотекуще сражаются за него. Будь там магический источник, война бы разразилась всерьёз.

Бабушка нахмурилась.

— Идея насчёт получения процента с добычи интересная, но разработка месторождений — дорогое удовольствие. Сомневаюсь, что ты даже один процент у них сможешь выгрызть. Тем более добычу необходимо будет вести под носом у японцев. Попробуй поговорить с Никитой, у вас вроде бы сложились хорошие отношения.

— Всё так, — подтвердил я. — Поэтому и собираюсь встретиться сегодня, пока есть время.

— На следующие выходные ничего не планируй, — предупредила меня бабушка, — старейшины Волошиных прибудут, попробуешь побродить во снах этой троицы… Они помнят ещё более древних существ, чем те, которых ты вытащил у Капелькина.

— Владимира Ильича тоже рано сбрасывать со счетов, — заметил я. — У него «багаж» памяти явно побольше будет, чем мне показали.

— Правильно понимаешь, — согласно кивнула бабушка. — Но будем пытаться дотягиваться до всех, кто ещё остался жив из старой гвардии. Они — первоочередные цели.

— Елизавета Ольгердовна, а ведь мы ещё из ваших снов не вынимали химер, — напомнил я.

— А получится ли? — засомневалась бабушка. — Всё-таки сны магов, скорее всего, имеют несколько иную природу, чем у меня, — грустно пожала плечами бабушка.

— Вы сами сказали, что архимагов бывших не бывает. Вот и магов тоже. Не попробуем — не узнаем, — успокоил я её. — Тем более, вы-то своих должны помнить наперечёт. Видели всех, да и момент смерти чувствовали наверняка. Другой вопрос, что вам сложнее будет возвращаться к этим эмоциям, и если это будет причинять вам столь сильную боль, то, возможно, и не стоит бередить старые раны.

— Нет, Юра, ты не понимаешь, — княгиня перевела взгляд в окно, где снова начался ливень. Осенняя погода ни разу не радовала. — Если это подарит жизнь моим детищам, я готова пережить эту боль хоть сотни и тысячи раз. Главное, чтобы ты смог их вытащить оттуда.

Я же про себя подумал, что бабушке придётся переживать её действительно тысячи раз лишь потому, что легион её включал более пяти тысяч особей.

— Значит, на неделе постараюсь заглядывать к вам в покои, оставляйте дверь открытой. Ваших химер-стражей я предупрежу, чтобы не беспокоились. Попробую кого-нибудь вытащить у вас из снов.

— Хорошо, — согласилась бабушка и подняла на меня полный надежды взгляд: — Будешь брать меня на тренировки с собой? Я обещаю не мешать… но так хочется вновь посмотреть на своих в деле…

— Обязательно, Елизавета Ольгердовна, — пообещал я бабушке. Сам же подумал:

«Если моя идея окажется осуществимой, то вы же сами и вновь возглавите свой легион!»