Чем больше я сближался с Микой, тем больше «я» возвращался. Сердце…оно стало моим. Я больше не ощущал его как нечто чужеродное, разрывающее, играющее против меня. Я слился с ним.

Перестал протестовать.

Это было не легко. Прислушаться к сердцу трудно, понять, чего оно хочет – еще труднее.

Но теперь и мой разум, и мое сердце хотели одного – Мику. Я и думать не мог о том, что она может принадлежать кому-то другому.

И наконец, тело. Оно хотело Мику больше всего изначально, но теперь границы между этими тремя составляющимися стерлись.

Я не знал этому названия, да и не хотел в этом копаться. Я просто хотел быть уверен в том, что она НИКОГДА, НИКОГДА, на хрен, не будет с другим. Даже если это маньяк, который посмеет дотронуться до ее тела.

Которое мое. Абсолютно все.

Которое я был намерен изучать, целовать, доводить до изнеможения. Я хотел смотреть в ее глаза и видеть, что она видит во мне все. Что принадлежит мне. Что она все сделает ради меня, даже забудет своего мужа. Мне плевать, что это ужасно, эгоистично и гадко, и плевать, что я украл у него сердце…

Нет, на самом деле все это было не совсем так.

Я сближался с ней, да, и вместе с тем росло во мне и нечто другое. Совсем для меня не приемлемое. Гребанная совесть.

Я всегда лгал легко, не моргая. Но когда у нее пошли эти вопросы про шрам, я чуть не взвыл.

Я обманывал ее. И не по мелочи. Я знаю ВСЮ правду, правду, о которой не стоит молчать, но не говорил Мике ни слова.

Знал, что, как только расскажу ей все, потеряю. И знал, что, если не расскажу – никогда не сделаю Мику своей. Мы не сможем продвинуться дальше. Так и будем жить, трахаясь, она будет не понимать, кто мы друг другу и иногда в полусне шептать имя «Ник». А это должно быть «Майкл», черт побери.

МАЙКЛ.

Мое имя и только мое.

Поэтому я был такой нервный. Вез ее домой, знал, что нам предстоит трудный разговор…в мыслях я просчитал уже все возможные варианты. И то, что будет рыдать, запершись в ванной, и то, что будет бить меня, драться, провоцировать…во всех этих вариантах и грезах я находил способ, как ее успокоить.

И этот способ был очень, очень сладок.

Чертова Микозависимость. Хуже кокса, будь она неладна. Он хотя бы всегда под рукой и не закатит тебе истерику…

А теперь сижу, щека горит, но не от боли. Ударила. Да пусть хоть забьет, стерва, меня это только возбуждает.

Вижу ее характер и тащусь. Другая бы давно мне на грудь упала, а потом бы и с головой в джинсы забралась.

А эта…сильная и никакая не бесхребетная. Или со мной такой стала? Как бы там ни было, я едва борюсь с желанием помчаться за ней и увезти обратно.

Майкл, я не привыкла к такому отношению к себе. Ник всегда…понимаешь, он никогда не использовал меня.

Вот сучка. Использовал?! Интересно, в какой момент это было?! Когда сделал ей сюрприз и подарил подарок? Когда трахал, а потом прижимал к себе так крепко, что и дуре было бы ясно, что я в жизни никого так не обнимал?!

Когда шептал ей, что она – единственная девушка, с которой я хочу просыпаться? Видимо спала эта стерва после оргазма и уже ни черта не слышала. Дура, дура, дура!

ДУРА.

Меня берет такой псих, что трясет вместе с рулем. Вместе со всей машиной. Несусь так, что другие тачки сигналят мне, потому что я лавирую между ними, как полицейский, догоняющий особо опасного преступника.

Я торможу у «Арены» выскакиваю из тачки, почти не закрывая. Черт с ней. Черт с ней.

Нужно с кем-то подраться.

Все проходит, как в тумане. Я выхожу на ринг, собирая толпу, которая не ожидала сегодня моего представления. Даже не помню лица своего противника, избиваю его так, что на нем этого лица уже и нет.

И не собрать.

Мне почти стыдно, но я не мог сдержаться. Он боксер. Он знал, на что шел. Мог бы и не соглашаться.

Сердце после боя покалывает, но легче мне не становится.

Мне поможет только наркота, секс или алкоголь.

Наркота – отпадает.

Секс – можно, но потом будет еще противнее. Хотя…

Начну с алкоголя.

Я заливаю в себя стопки всего, что попадается мне под руку, бармен постоянно подливает мне, он видел меня во всяких состояниях, но не в таком…

Телки вешаются на меня каждую минуту, но я почти их не замечаю. У одной силиконовые сиськи, у другой – губы. Третья – естественная и натуральная, красивая, что глаз не оторвать. Она сама лезет мне в штаны, вешается на меня так, будто я единственный на земле мужчина, а я только отталкиваю ее, не желая видеть.

Музыка разрывает уши, от виски с колой мозг погружается в долгожданный туман. Отпускает. На мои губы возвращается легкая улыбка.

Вспоминаю мою девочку. Девочку с характером. Еще утром она сопела на моем плече, а когда проснулась, ласкала мой член ручкой и не только…

У меня встает за секунду, да так, что болят яйца. Это какой-то кошмар. Гребанная Микозависимость.

Но нет, все. Это в последний раз. Это действительно был последний. Мы просто не можем быть вместе, и лучше она никогда не узнает правды.

Это может снова сломать ее. Убить. Вернуть в свое горе. Я не совсем тупой и понимаю, что года, прыжка в бездну и нового парня недостаточно, чтобы девушка могла забыть того, за кого вышла замуж.

А Мика не из тех, кто вышла замуж бы просто так. Это было решение осознанное, и она действительно любила этого парня…Я навел о нем справки. И любила не зря.

Во всех смыслах – идеал.

Не то, что я.

Ну, пусть, пусть валит. Найдет себе не такого, как я. ИДЕАЛЬНОГО, блядь, как Ник.

Мозг туманится…то тысячи раз посылаю ее в своих мыслях, то стою перед ней на коленях, то трахаю. Кажется, я за этот вечер испытал столько переживаний, сколько за всю жизнь не испытывал.

Даже испугался за сердце. Не выдержит оно, к черту, такого напряга…

Перед глазами маячит Бэлла.

– Ты был потрясающий на ринге сегодня, – она берет меня за воротник футболки и ласкает пальчиками затылок. Приятно. Мне не противно. Нет, совсем не противно.

Ага, потрясающий. Чуть не отправил беднягу за грань.

– Бэлла, я не в настроении, – осушаю еще одну стопку, понимая, что так нельзя. Или будет еще одна операция.

– Ну, медвежонок, – она канючит, прижимаясь ко мне, трется об мою грудь сиськами, а у меня стоит, но не из-за этого. А из-за мыслей о Мике.

Что она делает дома? Как пройдет ее первая ночь без меня? А если к ней снова заявится маньяк?

Насрать. Прочь из моей головы.

– Милый мой, солнышко мое…ну, успокойся, – ласково шепчет Бэлла, касаясь губами мочки моего уха. Ненавижу, когда со мной сюсюкаются левые бабы. Но Бэлла более-менее не левая. Не так уж и противно. Терпимо. Все-таки с ней было больше, чем один раз, и очень неплохо. Даже классно.

Но не так, как с Микой. Даже не одна тысячная тех эмоций. Удовлетворение тела. Качественное.

Почему так?

Девушки они же все – одинаковые. Груди, бедра, ноги…по сути нет разницы, кого трахать и с кем спать.

Я так думал.

Но разница была, только вот я не находил ей объяснения. Это просто ощущение…внутри.

Но Бэлла ведет себя очень правильно. Она нежна со мной. Трудно грубить девушке, которая смотрит на тебя, как на Бога, и ласкает всем: голосом, телом, даже своей аурой.

Даже если ты боксер.

Это то же самое, если бы я направил на нее пистолет и собрался бы выстрелить, а она бы подошла вплотную к дулу и начала бы меня гладить.

Я бы не выстрелил. Жертва должна дрожать.

– Трудный день, да? Я помогу тебе расслабиться, Айк…ну посмотри на себя. Тебе просто нужно немного ласки…и тогда большой и злой гладиатор внутри тебя станет покладистым, да? Пойдем в чилаут, – ее голос обволакивает меня. Он всегда у нее был довольно приятный, или мне кажется из-за количества выпитого алкоголя?

Плюю на все, прижимаю Бэллу к себе ближе. Нахожу ее губы своими. Теплые, женские губы. Казалось бы, что может быть вкуснее?

Но мне не вкусно, блядь. Не вкусно!

Мика сделала меня импотентом для всех остальных женщин. Подарок на память о ней. Ненавижу ее еще больше, от этого целую Бэллу так, что у нее нет времени и на вдох.

О, да. К черту все, к черту. Сейчас будет горячий секс, я уже готов мчаться за ней в чилаут. Подумаю о своей сучке с характером и встанет сразу же.

– Пойдем, – в горле пересохло, мы встаем и направляемся в «вип-комнату».

Перед тем, как закрыть дверь в комнату, заваленную пуфиками и уставленную свечами, я бросаю взгляд на клуб, в котором народ во всю отжигает на танцполе.

Я пьян, очень пьян.

Вижу у другой барной стойки девушку, и мое сердце тут же екает, стучит, как будто хочет оказаться, как можно ближе к ней. С молодым человеком.

Мику.

Шлюха.

Реально ведь, шлюха.

И трех часов не прошло, как в клуб собралась, нового мужика снимать. Чтобы с ним «забывать» своего мужа.

Я несусь в ее сторону, чтобы скорее добраться до этой стервы и избить ее спутника. И не просто избить…я готов разорвать его на кусочки и собрать заново. И разобрать снова.

Мика тоже получит. Не физически. Я не смогу поднять на нее руку, как бы сильно ни ненавидел. Раздавлю морально. Опущу на самое дно.

Злость застилает глаза, я чувствую на себе чью-то хватку.

– Привет, Майкл, ты куда так спешишь? – поднимаю взгляд. Это Джек. Он, кажется, даже отпрянул, когда посмотрел в мои глаза. Уж не знаю, что сейчас в них читается. Наверное Дракула отдыхает.

– Ого, все в порядке?

Я бросаю взгляд на барную стойку – Мики и след простыл. Сканирую весь зал клуба, захватывая террасу – ее нет нигде. Показалась?!

Уже совсем спятил.

– Слушай, Майк…– Джек хочет, что-то сказать, но ко мне уже подлетела Бэлла и снова тянет в чилаут.

Окей. Закончим, начатое.

Целую Бэллу, прижимая к двери комнаты, но это просто убого. Вся комната в свечах, повсюду огонь, искры…а у меня в душе – ни одной. Она натирает мой член рукой, я понимаю, что возбужден…но все как-то не так.

В голове всплывает картинка. В сердце.

– Я люблю тебя, Майкл. Так сильно люблю тебя, – маленькая девочка прижимается к моей груди. Ей семнадцать, и она только что испытала оно из важнейших событий в жизни. Ее слова меня пугают, несмотря на то, что мне хочется прижать ее к себе, зарыться носом в волосы и, немного передохнув, начать все заново.

Но я отталкиваю. Засыпаю. Мне плевать на ее любовь.

Как всем было когда-то плевать на меня.

Я возвращаюсь к Бэлле, но понимаю, что не хочу ее. Меня ждет другое. Что-то большое. Меня ждет фейерверк, а не маленькая искра удовлетворения, которую я испытаю с ней.

– Найди уже себе другого, ладно? Ты не моя, и мне все равно с кем ты была вчера, с кем ты будешь завтра. И Бэлла…ты была бы хорошей девушкой, если бы была хоть чуть-чуть более разборчива или горда, – даю ей совет, даже наспех целую в щеку. Жалко ее. Может, она тоже любит, но «по-своему».

– Майкл…

– Разговор окончен, – ставлю точку, оставляю ее одну в чилауте. Она почти голая. И такой я заявлюсь к Мике.

Пьяный, обдолбанный виски, после другой женщины. На что я ее обрекаю? Она достойна большего. Я не мистер идеал, не принц. Боксер, который может подарить ей только лучший секс в ее жизни и убить за нее. Защищать.

Верный пес, не иначе. Волк. Волк.

Татуировка волка горит на моем предплечье, и я улыбаюсь, пока еле попадаю по клавишам на телефоне, чтобы вызвать такси.

Приедет через несколько минут. Отлично. Мне нужно подышать свежим воздухом у океана, чтобы хоть немножечко протрезветь. Иначе она меня и на порог не пустит.

Выхожу на террасу, бассейн завален телочками в откровенных бикини, шампанское льется рекой со сцены, на которой выступает молодежная группа.

Все веселятся. Ближе к выходным ЛА превращается в Вегас. Но меня ждет другого рода веселье…

А потом я замираю, наблюдая одну картину…

Кровь мгновенно приливает к моим сжатым кулакам, и отвечаю, что, когда разожму их, от этого гада ничего не останется. НИЧЕГО!!!

Мика. Она здесь. И не одна.