Корнелио

Сумрачно. Большое серебряное зеркало в потрескавшейся деревянной раме. Тускло горят свечи. Неровное пламя колышется от дуновений воздуха из приоткрытого окна. Длинный дубовый стол. На нем толстая книга в потрепанном кожаном переплете, раскрыта где-то на середине. Рядом лежит черный плащ в обрамлении серебряных перекрещенных молний.

Напротив зеркала стоял мужчина в черном камзоле с серебряной вязью, в жестких простых брюках, заправленных в высокие кожаные сапоги. Волнистые черные волосы небрежно перехвачены в хвост.

Корнелио протянул руку, снял со стола подсвечник с горящей свечой и поднес к зеркалу. В нем отразилось загорелое уставшее лицо, запавшие серые глаза, под которыми пролегли глубокие тени, длинный нос и тонкие губы. И шрам. Косой шрам шел от правого виска и терялся в аккуратной черной бороде, подстриженной клином. Корнелио улыбнулся, красноватый шрам исказил лицо в страшной гримасе, которая отпугнула бы любую ночную тварь. В серых глазах не было улыбки. Редко кто видел в них отражение каких-либо эмоций.

Корнелио отвернулся и отошел к окну. Холодный воздух обволакивал его, холодил грудь, лунный свет упал на серебряный медальон с перекрещивающимися молниями. Знак Святой Экхалорианской Церкви. А медальон был знаком её верного слуги – охотника на еретиков.

Корнелио закрыл глаза. Воспоминания нахлынули на него. Такое случалось, когда он оставался наедине в комнате полной свежего воздуха, который прогонял аромат сгоревшего жира некачественных свечей. В такие минуты ему хотелось натянуть на себя плащ и забыться в беспечной дремоте, погрузиться в далекие воспоминания. И как это часто у него бывало – в самые неприятные.

Он хорошо помнил небо в тот летний вечер. Полную луну, темно-серые обрывки облаков, робкие первые звездочки. В тот день Богу было угодно изменить судьбу шестилетнего крестьянского мальчика.

Только закончилась уборка ржи, по поводу чего устроили ночной праздник. Корнелио помнил танцующих девушек, украшенных венками из ржаной соломы и задорную мелодию волынки. И отчаянный визг.

Волколак выпрыгнул на поляну. Все бросились бежать, а ноги мальчика онемели от страха. Так Корнелио и стоял, ожидая неминуемой смерти. Черная свалявшаяся шерсть, колдовские изумрудные глаза человека. Клыки с локоть. Запах псины. Как Корнелио не старался он не мог вспомнить волколака целиком, в памяти всплывали лишь отдельные детали.

И когда волколак разинул пасть, собираясь откусить мальчику голову, глаза Корнелио вспыхнули серебряным светом. Волколак странно заскулил и убежал. Дар? Возможно, для деревни, но для мальчика он оказался проклятием. Через два дня в деревне уже был Святой отдел по борьбе с магией. Инквизиторы.

Корнелио сжал кулаки. Капельки пота выступили на лбу, несмотря на холодный воздух из окна. Охотник промокнул лоб черным шелковым платком.

Он помнил, как его травили собаками соседи. Как заперли его родителей в доме. Его хотели сжечь те, кого он спас.

Инквизиция в какой-то мере спасла его. Заинтересовалась его способностями и решила проверить их на другой нечисти. Нежить была хуже любого волколака. Мальчика бросили в яму с пойманными тварями. Вопреки надеждам соседей он выжил. Не оставил не одного ожившего мертвеца, способного нанести ему вред.

Инквизиторы стояли полукругом над мальчиком, залитым своей и чужой кровью, в рваной одежде, с вырванными клочьями волос. Мертвая черная кровь стекала с Корнелио на пол, обезумевшие глаза пытались найти поддержки у взрослых, но видели лишь ненависть… и страх. Корнелио хорошо запомнил этот страх в их глазах. Он стоял и смотрел на них, запоминал черты каждого. Навсегда. Их лица словно выжгли клеймом в памяти.

Святой отдел по борьбе с магией пощадил его. Корнелио подозревал, что они просто не нашли упоминания о таких способностях в своем страшном кодексе.

Необычная способность не раз спасла Корнелио. Но все имеет последствия. Глаза почти потеряли выразительность, став двумя кусочками льда, зрение с каждым годом портилось. Скоро придет день и Корнелио придется надеть стекляшки, которые часто приходилось носить ученым людям.

Если бы не было этой способности… И того волколака… Как он тосковал по простой деревенской жизни.

Корнелио встряхнулся. Не ему принадлежала роскошь мечтать. Не в эту ночь.

Он подошел к столу, упер палец в книгу. Корнелио искал поддержку в вере. И часто находил. Он страстно верил в Небесного Отца – Экхалора, создателя и наставника всех людей. Тысячу лет назад он спустился с небес, в обличье простого человека, чтобы спасти эндорийцев, несших в своей душе истинную веру, пришедшую из глубины веков. Спасти от гнёта всесильных магов.

«Маги отвергли Небесного Отца, уверенные в своем могуществе. Для них магия, сила природных стихий была источником власти и огромной мощи. Экхалор проповедовал против магов в землях эндорийцев, смог переубедить и многих чародеев. Но совет архимагов видел в нем угрозу. Во время Великой проповеди архимаги направили в Небесного Отца молнию. На глазах многих тысяч людей молния не смогла причинить вреда Господу, но вызвала гигантский столб света с небес, что вновь вознес Бога на небеса. Охваченные праведным гневом люди веры уничтожили архимагов, и всесилию магов был положен конец.

Но бедствия эндорийцев не закончатся, пока не окрепнет вера в их душах. Многобожники-артарийцы поклонялись огню. Их магия открыла портал в мир демонов, они возродили ордена магов. С тех пор зло царит в нашем мире. Отголоски тех событий до сих пор бродят по земле в виде нечисти и демонов, изредка прорывавшихся в этот мир. Ты, взявший книгу в руки, уверуй в Экхалора или Эпангелиас ждет забвение». – Корнелио прочитал вступление на первой странице.

Охотник закрыл книгу и убрал в заплечный мешок. Это книга была не той, что должно носить благочестивому охотнику на еретиков. Ее написали еще до Раскола, в ней не было глав про исключительную благодать Экхалорианской Церкви, про необходимость борьбы с другими государствами, про Святой отдел по борьбе с магией… Корнелио слышал, что её написал древний историк, уверовавший совсем недавно, и поставивший своей целью изменить устройство самой религии. Кощунство! Ересь! Как иронично, что именно Корнелио, живший по заветам этой книги истреблял еретиков.

Корнелио бросил взгляд на зеркало и в очередной раз увидел свое обезображенное лицо. Обругав себя за то, что снял комнату с зеркалом, он вышел из комнаты.

Старый придорожный трактир. Грязные деревянные столы, низкий закопченный потолок, вечный табачный дым. Ранним утром еще не встал ни один постоялец. Хозяин спал, положив голову на стойку. Корнелио подошел и требовательно постучал пальцами около его уха. Трактирщик вскочил, ошалело хлопая глазами, хрипло спросил:

– Чего-то надобно, мастер?

– Скажи, неподалеку есть лес или роща?

– В двадцати пяти лигах, мастер, Медвежий лес, – трактирщик часто закивал головой.

– Значит, без коня не обойтись, – Корнелио прикинул оставшееся время. – Ты продашь мне коня, – с этими словами Корнелио положил перед ним грамоту Экхалорианской церкви. – Запишешь сюда сумму, отдашь в ближайшее отделение Святого отдела борьбы с магией.

– Но, господин охотник, ближайшее в сотни лиг отсюда.

– Предлагаешь отнять? – Корнелио наклонился к его лицу, кривя лицо в страшной ухмылке.

– Пожалуй, возьму бумагу, – сглотнул трактирщик.

– Верное решение. Так где мой транспорт?

– Что? А, лошадь. За трактиром конюшня. В третьем стойле мой конь, стало быть.

– Молодец, – кивнул Корнелио, – да поможет Экхалор в твоих бедах.

Трактирщик проводил его кислой улыбкой.

На улице хмуро. Небо заволокло низкими серыми тучами, а на поля черной шляпы упало несколько капель дождя. Корнелио подошел к низкой, потемневшей от времени калитке и начал не спеша натягивать перчатки. Темная тень отделилась от стены и скользнула в сторону охотника. Он не сдвинулся с места, лишь невзначай положил руку на рукоять меча. Тень несколько секунд стояла, покачиваясь из стороны в сторону, а затем резко бросилась вперед. Корнелио мгновенно развернулся и отбросил тварь ударом меча плашмя.

Нечисть тут же вскочила на ноги и низко наклонилась вперед. Корнелио ушел от атаки и ловко прыгнул за её спину, нанес рубящий удар по спине. Тварь захрипела и упала. Корнелио рывком перевернул её, наступил ногой на грудь и приставил кончик меча к горлу нечисти. Темное ссохшееся лицо, серые спутанные космы грязных волос, нижней губы нет, видны игольчатые зубы. Корнелио вглядывался в выпученные красные глаза.

– Ты что, тварь, спутала день с ночью?

Его расчет оказался верен. Еще с вечера, заприметив надвигающиеся тучи, Корнелио укрылся на ночь в трактире, так как эта тварь не способна зайти в населенный дом. Днем же она теряет большую часть силы. Нет, конечно, будь на месте охотника обычный человек, нечисть легко разобралась бы с ним и днем, а ночью даже Корнелио не рискнул бы тягаться с «вестником».

– Ну, что молчишь? – Корнелио свободной рукой промокнул платком лоб.

– Отпусссс-тиии, меня-кгх-сс, – дернулась нечисть всем телом.

– Отпущу. В преисподнюю. Когда узнаю, кто послал тебя!

– Меня никто не посссылал.

– Не верю. Вестник не появляется просто так, он не крадет коров, не воруют младенцев. Он исполняет чужую волю. Что за черный ритуал навел тебя, – Корнелио слегка проткнул горло нечисти.

– Тебе-ссс, никогдаааа, не узнать-ссс.

– Да неужели, – Корнелио резко наклонился. – Смотри, тварь, смотри, – он шире распахнул веки, облил нечисть серебристым сиянием. Тварь громко захрипела. Корнелио быстро осмотрелся, и вновь наклонился над вестником.

– Нет-ссс, нет-ссс, не надо, убери-ссс, – тварь орала, пыталась закрыть веки, но они сгорели, и лицо твари начало обугливаться. От такого запаха, что пошел от нечисти вывернуло бы любого, кто не провел лет десять в монастыре охотников.

– Ну, я жду!

– Аххх-грксс, госпожа, лесная госпожа! – тварь издала еще один горловой вопль.

– Так я и знал, что ведьма в лесу. Какой это лес, Медвежий?

– Не знать-ссс, не знать-ссс, как его называть-ссс людишки-сс.

– Ну и ладно, – пробормотал Корнелио и одним движением отрубил твари голову. – Найдем.

Вырезав на теле твари две скрещивающиеся молнии, охотник пошел в конюшню. Лошадь испуганно отпрянула от него, чуя запах вестника. Корнелио вздохнул и принялся осторожно подходить к лошади, стараясь подхватить поводья. Со второй попытки ему это удалось.

Ведя лошадь за собой, Корнелио вышел на улицу. Труп твари лежал там, распространяя зловоние.

«Это еще солнца нет, под ним нечисть разлагается очень быстро», – мелькнуло в голове у Корнелио. Он привязал один конец веревки к ноге мертвой твари, второй конец к луке седла. Затем отворил калитку, вскочил в седло и поехал в направлении леса. Тварь бросил на тракте примерно через поллиги.

Места начинались дикие, на весь путь всего одно поселение и нужно было до ночи прибыть туда. У Корнелио была задача поймать лесную колдунью. Неделю назад в орден Святой Охоты пришла информация о появлениях на северных границах нежити. Поползли слухи о демонах. Люди в той самой деревеньке, куда Корнелио ехал, начали болеть, случился большой падеж скота. На лицо все признаки ведьмы. Корнелио тогда только вернулся с охоты на оборотня.

Охотник даже не догадывался, как ведьма узнала, что он ищет ее. Но нечисть стала лезть отовсюду, да и вестник увязался три дня назад, даже задрал прежнюю лошадь. Корнелио считал вестников одними из самых неприятных тварей. Их обычно у ведьмы не много. Чтобы получить такую тварь нужно долго напитывать энергией зомби. Причем не всякий зомби сможет принять в свое ветхое тело такое количество энергии. При этом во время накачки энергией зомби имеют обыкновение становиться неконтролируемыми, и если ведьма не имеет сильных способностей некроманта, то все её эксперименты с вестником заканчивались неприятным для колдуньи событием. Он пожирал её.

Вокруг проносились безлюдные места. Поросшие густой травой луга, редкие деревца. Приближалась осень, часто шли мелкие моросящие дожди, а по утрам на северные земли опускались холода. Этот холод, забирающийся под плащ, напомнил Корнелио дорогу в горный монастырь.

Та дорого была узкой тропкой среди замшелых серых камней. Мальчик испуганно жался к ослу инквизитора. Здесь дул холодный пронизывающий ветер и одетого по-летнему Корнелио пробирало насквозь. Далеко в облаках угадывались строгие узкие шпили монастыря.

Здесь готовили верных слуг Экхалорианской церкви. Не паладинов, годных, по мнению Корнелио, только блистать освященной броней на парадах и не инквизиторов, годных только смеяться над мальчиком, что боролся за свою жизнь в яме с нечистью.

Корнелио передернуло от воспоминаний. Воспоминания о четырнадцати годах в монастыре стали его главным кошмаром. Там готовили тех, кто делает черную работу, о которой предпочитают молчать и даже не думать. Там готовили охотников на еретиков, которые преследовали иноверцев, ведьм, огнепоклонников, магов. Преследовали и убивали.

А еще там готовили черных братьев. Верных убийц, готовых пожертвовать своей жизнью, чтобы забрать чужую. В этот монастырь редко попадали по своей воле. В основном там были дети тех, кто оказался неугоден руководству Священного союза. Дети политических и религиозных деятелей, смещенных со своих постов, сироты, а также те, чьи необычные возможности выбивались из категории «святых способностей».

Корнелио посильнее затянул завязки плаща, досадуя, что не надел шерстяную безрукавку. Дорога была хорошей, но лошадь Корнелио начала прихрамывать. Охотник уже догадался, что хитрый трактирщик подсунул ему больную клячу. Ничего не оставалось, как спешиться и дать лошади передохнуть. Громко и с наслаждением выругавшись, он растянулся на траве. Места вокруг тянулись безлюдные, надеяться на чью-то помощь в такой глухомани даже не стоило. С такой скоростью Корнелио до темноты не успеть.

– Интересно, выжил бы я в том монастыре без своих способностей? – спросил Корнелио у лошади. Она лишь фыркнула в ответ.

– Вот и я думаю, что нет. Хотя демоны обращают на нее внимания не больше, чем на надоедливую мошкару. Мне, слава Экхалору, не приходилось. И тебе не советую. – Лошадь затрясла головой, отгоняя слепней. – Но инквизиторы часто заставляли меня направлять свет на пойманных демонов. Те только злились.

Когда Корнелио вышел из монастыря на свою первую охоту, он первым делом посетил свою деревню. Дом его родителей заняли те самые трусливые соседи, что написали донос в инквизицию. А мать и отец покинули деревню сразу после того как Корнелио увезли. Он бы мог попытаться найти их. Если бы не считал, что такой как он не нужен своей семье. Корнелио только навлечет на них гнев тех, на кого охотился. А добрые люди напишут очередной донос. А потому, уже четыре года Корнелио ловил и уничтожал нечисть, не особо задумываясь о будущем. За него думала Церковь.

Сумрак опустился на старое заброшенное поле, едва потускневшее солнце коснулось кромки леса. Корнелио не проехал и половину пути до поселения. Ему пришлось сойти с тракта к ручью почти в полулиге от дороги. Он напоил лошадь и привязал её к одинокому деревцу, вокруг которого начертил круг мечом.

Затем рассыпал по границам круга жгучий порошок из смеси чеснока и пахучих южных трав. Он неплохо отпугивал зверей и низшую нечисть. Их слишком сильное обоняние не позволяло вытерпеть запах этой смеси. Человеку тоже приходилось не просто, но Корнелио было не привыкать. Он сел под деревом, прижался к коре спиной и, закинув голову вверх, принялся молиться, скрестив руки на груди. Обнаженный меч лежал в траве у ног. Корнелио чутко прислушивался к ночи, шепча слова молитв. Пришлось нарушать один из запретов Экхалорианской церкви, которая учила всю внимательность вкладывать в молитву.

По коже пробежали мурашки, а внизу спины затаился холодок страха.

Он знал, что его не оставят в покое. Нечисть полезла со всех сторон. С рычанием твари подбегали к границе круга, замирали, а потом начинали выть, тенями носились вдоль ручья, их темная кожа отражала бледный лунный свет. Корнелио не стал обращать на них внимания. Завершил долгую молитву и заснул.

Проснулся Корнелио от того, что леденящее чувство страха проняло его с пяток до головы. Перед кругом, наклонив голову на левое плечо, стоял ноктиум. Страшная тварь, равных по силе которой не так много среди нежити. Двухметровый монстр, собранный из мышц. Некромант даже не удосужился покрыть их кожей. Лицо скрывала потрескавшаяся красная маска с гротескной улыбкой, вызывавшая леденящий кровь ужас.

Корнелио вспомнил, что ноктиум мог насылать страх на своих жертв. Корнелио осторожно встал на колени, медленно протягивая руку к мечу.

Создать ноктиума не под силу ведьме, какой бы сильной она не была. Для этого нужно быть как минимум выпускником Атенея магов в Альянсе, причем специалисту в некромантии. Таких тварей Корнелио в своей короткой жизни еще не видел. Зато слышал истории, которые рассказывал будущим охотникам преподаватель по основам некромантии и демонологии.

Этот странноватый заросший темными волосами монах сказал: – Вы все сидящее здесь, вы думаете, что ноктиум плод чьих-нибудь фантазий, не так ли? О, нет, мои дорогие, – после этих слов он засмеялся. – Любой из вас, какими бы он способностями ни обладал, не выживет после встречи с ним. Двадцать лет назад, я с отрядом других охотников встретил одного такого. Нас было шестеро. Вернулось двое. Я без руки, а мой друг без глаз», – и он снова засмеялся, потрясая культей в рукаве красной рясы. Почему он смеялся, Корнелио так и не понял. Наверное, его разум пострадал после встречи с этим монстром.

И вот сейчас Корнелио видел перед собой такую тварь. Ноктиум не суетился. Он вообще не двигался. Но когда охотник взялся за рукоятку меча, он просто перешагнул через защитный круг. И остановился, снова наклонив голову к плечу. Корнелио нервно сглотнул и медленно потянул меч на себя.

Абсолютно безмолвно ноктиум прыгнул вперед. Свет из глаз Корнелио остановил его всего на одну секунду. А в следующую он просто оказался около охотника и нанес удар страшной силы. Корнелио успел заблокировать его, но от силы удара рука безжизненно повисла, а меч выскользнул из ослабевшей ладони.

Страх захлестнул его бурным потоком. А ноктиум прыгнул назад и приземлился в нескольких метрах. Он развел свои передние конечности, с трудом напоминающие руки, в стороны, из них с противным чавканьем выскользнули зазубренные клинки. Монстр поднял голову. Маска не была покрыта красной краской, как ему поначалу показалось в темноте. Дерево покрывала бурая кровь.

В следующее мгновение нечисть раздвоилась и ноктиум с двойником бросились в сторону охотника. Думать времени не было, и Корнелио положился на свое чутье. Он поднял меч левой рукой и блокировал удар одного из ноктиумов. Клинки второго пронзили охотника насквозь.

Тело пробило волной холода. Морок исчез. Охотник перекатился в сторону и поднялся. Ноктиум стоял слева и медленно наклонял голову то в одну, то в другую сторону. А потом просто растворился в черной дымке.

Появился он через секунду позади охотника. Мощный удар отправил Корнелио на землю, однако он успел совершить перекат при падении и, подбежав к ноктиуму, ударил по его конечности сорванным с груди медальоном. Старый трюк охотников на еретиков, который спас многим из них жизнь. Ноктиум попытался оторвать медальон, но он прочно прилип к коже. Медальон плавил плоть, причиняя чудовищу дикую боль. Однако тварь и не думала визжать подобно вестнику у трактира. Она резким движением клинка отсекла себе конечность.

Корнелио вновь ощутил укол ужаса, на этот раз внизу живота. Ноктиум не потерял прежней ловкости, но бился теперь только одним клинком, и больше не пытался переместиться Корнелио за спину. Охотник принялся быстро читать молитвы, блокируя удары чудовища и одновременно вытаптывая ногами знак священной молнии. После того, как Корнелио громко выкрикнул земное имя Небесного Отца: – Экхалор! – земля под ногами полыхнула белым пламенем, тварь упала на спину, и тут же вскочила, слепо метаясь из стороны в сторону.

Корнелио дождался, когда ноктиум повернется к нему спиной. Прочный клинок с вкраплением серебра пронзил защитные пластины ноктиума и вышел из середины груди. На Корнелио брызнуло черной дурно пахнущей жижею, которая мгновенно прожгла одежду и попала на кожу.

Корнелио вскрикнул, выпустил меч и упал на колени. Ноктиум повернулся и медленно склонился над тяжело дышавшим охотником. Корнелио превозмогая сильную боль, вгляделся в глаза нечисти. Сгустки тьмы за прорезями деревянной маски наводили безумный ужас. Корнелио закричал, силясь закрыть веки. Но у него не получалось, взгляд ноктиума словно засасывал внутрь. Охотнику казалось, что он горит на костре. Тело жгло, а разум окутывала пелена страха. И вдруг ноктиум отвел голову в сторону, а затем резко растворился в черной дымке. Сознание покинуло Корнелио, и он повалился на залитую черной кровью траву.

Корнелио очнулся в полдень, одна рука онемела, а на щеке, которой он упал в кровь монстра, образовался сильный ожог. Пошатываясь, Корнелио с трудом подошел к дереву. Там валялись его вещи и сиротливо лежала на траве оборванная веревка. Ужас, который наводил ноктиум, действовал не только на людей и лошадь смогла разорвать путы. В отличие от Корнелио, ей повезло.

Охотник осмотрел свои раны. Ожоги выглядели отвратительно, на ладони левой руки кожи почти не осталось, стоило пошевелить хотя бы одним пальцем, как руку охотника сводило от сильной боли. Корнелио пришлось плохо слушающейся правой рукой растереть лежавшие в его сумке сушеные листья поризника и столетника, смешать их со слюной и наложить на бурые ожоги. Боль резко усилилась, охотник застонал, сильно ударив правой рукой по дереву.

Наконец, он пересилил себя и кое-как обвязал руку лоскутом от разорванной запасной рубашки. Нужно было где-то найти помощь. Все надежды Корнелио были в поселении, что находилось недалеко от Медвежьего леса.

Но сейчас ум охотника волновал другой вопрос. Почему ноктиум пощадил его? Этому не было объяснения. По свидетельствам немногих уцелевших, спасти от него могли только быстрые ноги и гибнувшие соратники, прикрывавшие твое бегство.

Корнелио, пошатываясь, нашел руку ноктиума. Она представляла собой сшитые вместе мышцы вокруг почерневших костей. Медальон прожег руку насквозь. Стараясь не касаться отрубленной конечности, Корнелио вытащил медальон.

Он не просто атрибут охотников. Серебряный круг с черным знаком молнии был освящен и впитал в себя силу семи молитв. Он отпугивал слабую нечисть и был своеобразным оберегом от злых чар. Медальон, по сути, являлся усиленной версией нательного знака молнии из серебра, который носил каждый житель Союза и который был одним из самых важных предметов в жизни верующего. Снимать нательную молнию запрещалось одним из первых указов Экхалорианской церкви.

Охотник набрал воды во фляжку и вышел на тракт. Идти было тяжело, тело горело, пот крупными каплями катился по лицу, задевая ожог на щеке. К тому же сегодня и намека не осталось на вчерашние тучи, палило солнце. Как охотник не старался беречь воду, начинающаяся лихорадка заставила его выпить все уже через два часа. Когда это случилось, Корнелио устало сел в придорожную траву, вскинул голову к яркому голубому небу, скрестил руки на груди и принялся шептать молитвы Анжелосу – одному из небесных созданий Экхалора, покровителю ордена охотников, защитнику путников и путешественников. Позже Корнелио принялся шептать и лечебные молитвы. Сначала в монастыре Корнелио заставляли молиться в свободное время из-под палки, потом это вошло в привычку, а теперь, за время своих странствий он понял их немалую практическую пользу.

Он, конечно, подозревал, что в этом было что-то от обыкновенной магии, а не от высших сил, но старался об этом не думать. Лечат и ладно. Они снова не подвели его, как и сотни поколений людей, живших до него, и будущих жить после. Раны стали болеть меньше, на горизонте показалась пыль, а через несколько минут стал слышен и стук колес деревянной повозки. Корнелио воспрянул духом. Скорее всего, кто-то из жителей поселения возвращался из далекого города. Такую удачу мог послать только сам Экхалор.

Корнелио поднялся, отряхнул плащ и принялся ждать. Вскоре показался повозка, запряженная одной лошадью. На козлах сидел худой, настороженный старик с пепельными волосами.

– Доброго здоровья! Куда путь держишь?

– И тебе не хворать, почтенный. Домой еду, в деревню, – осторожно ответил старик. Корнелио подумал, как выглядит его лицо, на котором теперь помимо шрама красовалось багровое пятно ожога.

– Не подвезешь?

– Это, конечно, можно, – медленно и осторожно проговорил старик, – да только ты не обижайся, но рожа больно у тебя разбойничья. Уж не беду ли к нам в деревню несешь? Нам и так непросто…

– Молнию на тебя, старик! Я по приказу церкви, – с этими словами Корнелио показал ему медальон.

– Ну, – сощурился мужик, – знаки на тебе вроде божеские, нечисти не пристало таких носить. Да только медальона я такого не знаю. Да и мало ли, с кого ты его снял. Вона, цепочка то оторвана.

– Тьфу ты, – сплюнул Корнелио на траву и пробормотал: – Малоизвестны мы вот в таких удаленных деревеньках, куда охотники и инквизиторы заходят раз в десять лет.

– Инквизиторы? – с испугом переспросил старик. – Т-ты инквизитор? Коли так, то милости просим, господин, с радостью подвезу.

– Почти инквизитор, – сказал Корнелио, но видя его малопонимающий взгляд, со вздохом сказал: – для тебя никакой разницы.

– Ладно, залезайте господин, – старик указал рукой на повозку.

Там стояло два ящика, куча мешков непонятно с чем, да бочонок, в котором, судя по намалеванному краской названию, было что-то из спиртных напитков. Охотникам пить запрещалось. Мало того, что хмельные напитки считались колдовскими зельями, так вдобавок к этому пьяного человека легче подвергнуть магии или ментальному контролю. Что в работе охотников на еретиков явно не к добру.

– А ты чего бледный такой, мужик? Хворь что ли, у тя какая? – обеспокоенно спросил мужик.

– Нет. Ранение небольшое, сил нет, – Корнелио показал любопытному старику перевязанную руку.

– А… Ну лады тогда, – и отвернувшись он дернул поводья.

Старая лошадь медленно тянула повозку. Пейзаж был однообразным и привычным. Солнце разморило и охотника начало клонить ко сну. Но из сонной дремоты его вывел дребезжащий голос старика.

– А ты зачем к нам-то. Жечь что ли кого собрался?

«Вот ведь надоедливый мужик» – мелькнуло в уме Корнелио.

– Нет, я еду расследовать дело ваше, говорят у вас в деревне мракобесие творится.

– Да, энтого у нас достаточно. Наконец-то хоть кто-то будет заниматься этим, а то двое других приезжало, ничего не сказали, взяли припасы и уехали.

– Так, так, так, – заинтересовался Корнелио, – что за люди? – вкрадчиво спросил он. «Неужели еще охотники, мелькнуло у него в голове. Вряд ли, ведь орден послал только меня. Хотя… колдунья ведь непростая. Если это конечно женщина… Но все равно, странно почему они не предупредили меня. Инквизиторы бы сами не поехали. Не их это дело – ручки марать».

– Да бес их знает. Странные люди, в странной одежде. У одного червленые доспехи, а второй весь в зеленом, с капюшоном.

– Ты, старик, нечистых не упоминай. Но люди действительно странные, – пробормотал Корнелио на его вопрошающий взгляд и отвернулся. «Паладин и епископальный следопыт. Скорее всего. С первым все ясно. Инквизиция решила подстраховаться. А второму что здесь нужно? Они вообще Инквизиции не подотчетны, насколько это возможно в нашей стране, где даже матриарха Священного союза проверяют на наличие потусторонних сил. Явно этим делом обеспокоился и местный «феодал» – епископ Чермоланский. Странно».

Тут о себе решили напомнить раны. Сильная ноющая боль пронзила всю руку. Корнелио тихо застонал сквозь сжатые зубы.

– Э, мужик, ты чего? Помираешь что-ли?

– Не дождешься, старик, – прошипел Корнелио и, облизав пересохшие губы, спросил: – А церковь у вас есть?

– А то. Без церкви то никак.

– А священник ваш, помогают его молитвы?

– Отец Марино то? Конечно, его лечебные молитвы всегда помогают. Да только отварами и травами оно как-то привычней, чем у него.

Корнелио пытался заснуть, но его беспокойный сон постоянно прерывали дорожные кочки, от тряски рука стала болеть еще сильнее. Старик все пытался что-то выведать у него, но Корнелио старался отвечать односложными фразами, либо не отвечать вообще.

Показалось поселение. Бедное. Впрочем Корнелио видел мало богатых деревень. Покосившиеся лачуги, с соломенными крышами, маленькая часовня из потемневших досок. Ни частокола, ни сторожевой башни. Корнелио кинул медную монетку старику и отправился прямиком к старосте. Старостой оказался невысокий мужичок, с окладистой черной бородой и сединой на висках. Он стоял на пороге высокого деревянного дома.

– Ты еще кто оборванец? Пошел прочь! – махнул рукой староста.

«С этим надо поиграть в злого инквизитора», – подумал Корнелио.

– Именем Инквизиции! – Корнелио поднял медальон.

Староста сощурился. – Охотник на еретиков пожаловал. Думал я совсем дурак? Не надо меня Инквизицией пугать.

– Я приехал по вашему делу.

– Заходи, – неохотно проворчал староста.

– Зачем приезжал епископальный следопыт и паладин? Они прибыли вместе? О чем спрашивали, что делали? – с порога завалил вопросами старосту охотник.

У него начала кружиться голова, видимо кровь ноктиума была ядовитой.

– Этого тебе знать не положено. Твое дело нехитрое. Убить ведьму. Она в Медвежьем лесу.

– С чего ты решил, что это женщина? И что она не из деревни?

Староста замялся. – Колдуньи почти всегда женщины. А своих я хорошо знаю.

– В прошлом году Инквизиция сожгла двести мужчин-колдунов, а женщин в два раза меньше. – Корнелио тяжело оперся на стул у двери.

– Меня это не интересует. Сделай свою работу и убирайся.

– Отвечай на мои вопросы.

– Я сейчас парней крикну… – договорить староста не успел. Охотник бросился к нему и крепко сжал правой рукой горло старосты.

– Отвечай, скотина! Иначе убью на месте!

Староста ухватился за запястье Корнелио и повис, но не смог ничего сделать. Корнелио склонился над ним, гневно кривя губы, шрам превратил лицо в страшную перекошенную маску. В голове у охотника шумело, пот крупными каплями катился по лицу.

– Ничего не знаю, мастер-охотник! Ничего не знаю, – промямлил он. Корнелио еще крепче сжал его горло, так, что староста начал задыхаться.

– Ты, ублюдок, хочешь сказать, что какой-то старик из твоей деревни знает, а ты нет? – приврал Корнелио.

– Нет, нет, я знаю, о господах паладине и следопыте, но не знаю причины прибытия, наверное, ведьму ловить… Или вам другое сказали?

Корнелио отпустил его. Он не понимал, почему накинулся на старосту. Охотнику было плохо. «Куда же еще они могли направиться», – металась в его голове мысль. Почему-то сейчас это казалось особенно важным. Корнелио мутило, было жарко, сильно тряслись руки. Он прижался к дверному косяку и тяжело выдохнул. Охотник уже подумывал уйти, но что-то промелькнувшее в глазах старосты ему сильно не понравилось.

– Что ты еще знаешь, отвечай!

– Мастер-охотник, это вся прав…

– Не ври мне! – Корнелио вытащил клинок наполовину из ножен.

– Пощадите, мастер-охотник, ведь узнают, убьют!

– Они когда еще узнают, если узнают, а я здесь перед тобой! – охотник демонстративно вытащил меч полностью, и трясущейся рукой направил его на старосту.

– Ладно, ладно, мастер-охотник, я скажу. Они следом друг за другом. Сначала паладин. Он был очень зол, сказал, что его послала инквизиция схватить ведьму, и я обязан ему всячески помогать…

– Это понятно! Дальше?

– Господин охотник, я…

– Слушай, мне не очень комфортно от этих ран. Говорил бы ты быстрее.

– Хорошо, хорошо. Следопыт был от его преосвященства епископа Чермоланского. Он сказал, что ему нужна ведьма живой, он забрал десять крепких парней и ушел.

– Побаиваешься, значит, епископа. Он угрожал?

– Да, господин охотник. Сами понимаете то, что он просил, выглядело странным.

– Ладно, не бойся, – прошептал Корнелио. – Я не буду болтать о нашем разговоре.

– Конечно не будете, мастер-охотник, – тон старосты резко изменился. Но Корнелио стало слишком плохо, он с трудом вставил меч в ножны, и на плохо слушающихся ногах вышел из дома старосты.

Голова закружилась, кто-то подтолкнул его, и Корнелио не удержавшись на ногах, упал с крыльца на землю. Сознание провалилось в темноту.

Очнулся он от того, что кто-то вылил ему на голову ведро холодной воды. Староста сидел на корточках около Корнелио и крутил в руках нож. Рядом было двое крепких парней. Один из них держал в руках ведро, второй топор. Вокруг был камень, пахло затхлой сыростью. Цепи надежно удерживали охотника.

– Идите вон! – прикрикнул староста на парней и повернулся к охотнику. Он дождался, когда дверь захлопнется. – Ну что, охотник, поверил мне? Не зря. Про следопыта все правда. Только тебе это не поможет.

– Ты ничего не сделаешь, – Корнелио пристально смотрел в его смеющиеся глаза.

– Да ну? И почему же?

– Даже если ты не боишься епископа, ты не пойдешь против Церкви.

– Где ты и где наша славная Инквизиция?

– Не притворяйся дураком. В ордене знают, что я направлялся сюда.

– Для них ты можешь умереть здесь, а можешь и где-то по дороге сюда, ведьма очень сильная и они знают об этом.

– Этим ты не убедишь инквизиторов, – шумно выдохнул Корнелио и откинул голову на холодную стену, все кружилось, и язык деревенел.

– И что они сделают?

– Как бы ни сожгли деревеньку, где жители настолько отравлены черными чарами, что ведьма спокойно может прийти в деревню и убить кого захочет.

– Ну и пусть жгут. Плевать я хотела на этих людишек!

– Ты? – холодея, пробормотал Корнелио. Страшная догадка пронзила его.

– Надо же, догадался. Медленно же до тебя доходит, охотник. Людей так легко подчинить, – заговорил староста хриплым женским голосом. – А неплохо я разыграла тебя, да? – резкий и грубый голос ведьмы резал уши. – Ты, наверное, чувствовал себя таким сильным, запугал бедного старосту. Разве он мог тебе не ответить? Ты же такой сильный, с мечом. Мне вот интересно, а как к таким поступкам относится святая Экхалорианская церковь? Неужели поощряет? Или это твои личные желания помучить слабых? Тогда может ты служишь не тем? Тебе бы больше подошел король демонов в качестве господина.

– Заткнись, ведьма. Не тебе вспоминать, что допускает Церковь, а что нет.

– Но ведь это так на тебя не похоже?

– Не похоже… – медленно ответил Корнелио.

– Но ты решил воспользоваться полномочиями, что тебе дала Инквизиция, тебе захотелось мучить людей…

– Ты! – взревел Корнелио. – Ты одурачила меня, навела на меня желание приставить старосту к стенке. Я смотрел тебе в глаза, и ты взяла под контроль часть моего разума и сейчас пытаешься сделать то же самое. Не получится, проклятая!

– Надо же сколько силы. Я думала, твои раны не дадут тебе кричать, – ехидно ответила ведьма.

– Но, паладин не мог не почувствовать твои чары в этом человеке.

– Он и почувствовал. Да только поздно. Когда все понял, яд из выпитой им чашки воды достиг сердца. Правда избавиться от его тела было непросто, я не могу прикасаться к паладину, но завладеть некрепкими деревенскими умами можно и без чар.

– Ты врешь ведьма. Нельзя просто так убить паладина. Да здесь скоро будет весь их орден.

– Пусть. Но не сегодня, и не завтра. Я зачаровала его амулет, и в ордене о его смерти заподозрят только в ближайшие дни. Я успею закончить ритуал.

– Ах ты порождение зла! – прошипел Корнелио. – Ты умрешь раньше, чем успеешь что-либо сделать!

– Неужели? – ведьма прижала лезвие к горлу охотника и наклонилась. Корнелио необычно было видеть мужское лицо с женскими жестами. – И кто же меня остановит? Ты? – рассмеялась ведьма.

– Следопыт еще жив!

– Да, он представляет некоторые проблемы, но такие как он не обучены бороться со злом. Вот ты меня беспокоил гораздо сильнее, Корнелио, – резко приблизив лицо заколдованного старосты к охотнику, прошептала ведьма.

– Ах, ты тварь! Откуда тебе известно мое имя? – Корнелио дернулся в цепях.

– О тебе идет некоторая слава среди темных сил. Тебя ненавидят не просто как всех других церковников, ты раздражаешь нечисть тем, что вообще существуешь. Твои способности пугают и настораживают нас. Очень жаль, что я не могу подчинить тебя, твой разум слишком силен, да и хорошо подготовлен. Великолепную вам промывку устраивают при обучении. Не обошлось без магии, а? – тело старосты неестественно улыбнулось и рассмеялось.

– Много болтаешь, колдунья. И все не о том. Магии не место среди адептов Экхалорианской церкви.

– Вообще, я могла бы подчинить тебя, – вдруг резко сменила тему ведьма. – Если бы сильно захотела. Но мне этого и не нужно. Достаточно только прикончить, – с этими словами ведьма направила нож острием к сердцу охотника. – А теперь, умри!

Корнелио, превозмогая шум в голове, сосредотачивался в то время, что ведьма шипела над его лицом. Серебристое сияние брызнуло в лицо старосты, выжигая отравленные чарами глаза. Ведьма выронила нож и принялась кататься по полу, визжа женским голосом. Сюда тут же прибежали те двое парней, что помогали старосте ранее.

– Смотрите! Это не староста. Ведьма вселила в него злых духов! Слышите! Вы слышите? Голос этой твари. Убейте её. Убейте! Или она убьет всех в этой деревне! – крикнул Корнелио.

Но парни не решались. Стояли, топтались у решетки, закрывающей проход в подвал.

– Хорошо! Если не можете сами, дайте это сделаю я! Ну же быстрей! – ведьма, точнее староста, в которого она вселилась, почернел и раздулся, больше напоминая старого упыря. Парень в страхе обежал его по широкой дуге и снял цепи.

– Топор! – крикнул охотник.

Парень помог Корнелио подняться. Охотник шатался, но смог подойти к визжащему телу. Ведьма неожиданно отняла руки от лица, и уставилась на Корнелио пустыми глазницами. – Убивай! Но ты лишишь жизни не меня, а только этого человека, запомни охотник! Мы еще встретимся…, – охотник не дал ей договорить, опасаясь попытки заколдовать парней за его спиной.

Корнелио опустил топор на шею того, что раньше было старостой этой деревни. Быстрый удар.

Корнелио поморщился и отошел от мгновенно затихшего трупа. Жизнь давно покинула тело. Как только цепи магии разрушились, начался быстрый процесс разложения.

Парни стояли там же, с ужасом взирая на охотника. На их простых лицах застыл испуг. Корнелио подошел к тому, что дал ему топор и протянул рукоять.

Тот отшатнулся, широко распахнув глаза. Окровавленное орудие с глухим стуком упало на земляной пол, а Корнелио начал падать вперед. Пелена беспамятства окутала его.

Парни заволокли Корнелио в прохладный сумрак часовни, и священник подбежал к охотнику. Он понял все без слов и, обхватив голову Корнелио, начал шептать молитвы. Мир кружился вокруг и последнее, что охотник запомнил, была крупная зеленая муха, сидевшая на заляпанном кровью рукаве.

Пробуждение далось Корнелио нелегко. Он словно боролся с сетями, что прочно окутали его тело. Рвался и дергался, хрипел, резал сеть ножом, тянул руки в быстро исчезающие прорехи…

Все закончилось внезапно. Резкая вспышка света оказалась беленым потолком. Корнелио с трудом смог приподняться на локтях. Светлая просторная комната, в углу печь и стол. На лавке за столом сидел, сгорбившись, священник.

– Отец… – начал Корнелио, но его слова прервал кашель.

– Тихо, тихо, – произнес успокаивающе священник, помогая охотнику сесть. Его широкое лицо с множеством морщин, казалось добрым, но кустистые брови, нависшие над глазами, делали взгляд слегка угрожающим.

– Вы отец Марино?

– Именно так. Я настоятель местной церкви.

– Благодарю, отец. Вы спасли мен…, – Корнелио зашелся в новом приступе кашля.

– У тебя странная хворь, охотник.

– Хворь? Я был ранен.

– Что-то передалось тебе от нечисти. Через ожоги, – пояснил он.

– Я слышал о таком, но сам ни разу не встречал, – пробормотал охотник, тяжело поднимаясь с жесткой деревянной кровати. Слегка покачнувшись, он оперся о руку священника. Было жарковато, то ли от горевшей печи, то ли от внутреннего жара.

– Отец, это слегка не похоже на церковь.

– Ты в моем доме, охотник. И у меня есть к тебе вопросы. Я бы даже сказал много вопросов.

– Подожди, отец. Что-то жарко. Не покажешь, где выход? На свежий воздух бы мне.

– Выйти даже не проси. Тебе и вставать то нельзя. Так что, ложись обратно, – требовательным голосом сказал он.

Корнелио хотел было возразить, но голова вновь закружилась, и он тяжело сел на кровать. На нем была белая туника из простой, но не грубой ткани, длинные холщовые штаны. Рука была надежно перевязана чистым бинтом. Из прежних вещей на Корнелио осталась только нательная молния из серебра.

– Отец, мои вещи.

– Скверной была пропитана одежда и не только одежда, – неожиданно строго ответил священник. – Пришлось сжечь. Оставил то, что было в заплечном мешке.

– Скверной говоришь, отец, – Корнелио нахмурился. – Не все скверно, что Церковь не принимает. Что с книгой?

– Молния на тебя, парень! – отец Марино нахмурился. – Ты слуга церкви, а носишь с собой запрещенные книги. Я когда в столице учился…

– Вы сожгли её?

– Цела, не в привычку мне жечь чужие книги. Я отдал её на сохранение тем ребятам, что тебя принесли, не мог же я богопротивную книгу в свой дом внести.

– Спасибо, отец. Не богопротивная она. В ней просто нет пары глав, которые не соответствует моим взглядам на религию.

– А ты считаешь, что можешь решать, что соответствует, а что нет? – повысил голос отец Марино.

– Для себя могу решать, – твердо ответил Корнелио.

Священник помолчал несколько секунд. – Не хочу спорить, болен ты. Только не думай, что я с тобой согласился. Но, в твое дело, парень, лезть не буду. Как звать тебя?

– Корнелио, отец.

– Корнелио, отдохни. Поспи, наберись сил. Потом я задам тебе свои вопросы.

Когда Корнелио вновь проснулся, уже вечерело. Чувствовал он себя лучше, хотя жар еще не спал, и туника пропиталась холодным потом. Охотник обругал себя за потерю времени и отправился на поиски священника. Нашел его он возле дома. Он стоял, вглядываясь в ночное небо.

– Никак, звездочетом стать решил, отец, – громко крикнул Корнелио.

Отец Марино передернул плечами. – Тьфу, напугал. Я привык молиться, видя перед собою небо. В дом иди, зайду сейчас.

Корнелио пожал плечами, но подчинился.

Священник зашел через полчаса. Все это время Корнелио осматривал дом. Нашел пару церковных книг, серебряный кинжал. Заинтересовавшись, Корнелио взял оружие, начал вертеть в руках. Голос священника заставил его вздрогнуть.

– Как здоровье?

– Лучше, отец, – ответил Корнелио, возвращая кинжал на место. – А серебряное оружие тебе зачем, нечисть приходит никак?

– Забредают, нечистые, частенько. Когда сами справиться можем, вашу братию не тревожим. Деревенские скрутят какого-нибудь забредшего издалека мертвяка, а я его кинжальчиком, раз! Да потом обряд, все как положено.

– Работы, получается, меньше нам делаешь, – начал улыбаться Корнелио, но вспомнив о шраме, резко прервал улыбку.

– Вроде того, – пробормотал священник. – Кашель не усилился?

– Нет, отец, твоими молитвами…

– Но как говорят местные, – прервал его священник, – травами то, оно привычнее как-то, – отец Марино широко улыбнулся. – Сделаю тебе травяной отвар, поможет.

– Ты, отец, спросить чего-то хотел.

– Да, насчет убийства старосты. Не все мне ясно.

– Точно, староста, – встревожился Корнелио. – Тело сожгли?

– Сожгли. Парни, что тебя принесли, такие страсти рассказывали. Наши решили не рисковать.

– Правильно сделали, – кивнул Корнелио.

– Может и правильно. Да странно все это. Что было то?

– Ведьма. Помог ей кто-то. Может вещи какие-то, что старосте принадлежали, передал, может сам староста это был. Но подчинила она его себе, разум уничтожила, а сама его телом завладела. Я слышал про такое, но даже среди охотников на еретиков это считалось байкой.

– И спасти его никак нельзя было? Может ритуал очищения?

– Он умер давно уже. Ритуал не смог пережить. Церковь советует сжигать тех, чьего разума касались нечистые силы.

– Хороший человек был. Деревня тут бедная, рудник небольшой, вот и все наше богатство. Он и организовать все мог и договориться, где надо, справедливым был. Семья у него осталась, – тяжело вздохнул отец Марино.

– Не мог я ему помочь, отец. И никто не мог. Жаль и семью и его самого. Поэтому нельзя мне у тебя задерживаться, ведьму искать надо. Она говорила о каком-то ритуале. Не дай Экхалор совершит что такое, вся деревня будет мертвяками.

– Лес здесь дурной, охотник. Сгинуло тут таких как ты немало. И деревенские нет-нет, да пропадают. Не ходил бы ты один.

– Не могу, отец. Приказ у меня есть ведьму уничтожить, – Корнелио сильно сомневался, что у него вообще получиться победить такую сильную колдунью. Тут на стол села большая зеленая муха. – Мух много у вас, отец.

– Вестники нечестивой чумы, охотник.

– Деревню инквизиторы выжгут подчистую.

– Когда чума была чем-то хорошим, – махнул рукой священник. – Боязно мне за тебя, Корнелио. Думаю, не по зубам тебе будет эта ведьма.

– А ты молись за меня, отец. Да расскажи, где парни, что мои вещи забрали.

– На ночь глядя не пущу. Не думай даже. Отдохни, сил наберись. В печи каша есть. Помолись утром в церкви и иди тогда с благословением Экхалора.

– Уговорил, отец, – Корнелио взял из печи горшок с перловой кашей, нашел ложку. – Расскажи, что тебе известно. Почему решил, что чума идет.

– Тебе лучше знать, охотник. Люди болеть часто стали, ко мне обращаются, а я помочь не могу. Пятна по телу идут, мухи опять эти. По ночам неспокойно, скот по всей округе гибнет.

– Покойники не встают?

– Нет, и не встанут. Жил здесь десять лет назад ведьмак. Колдовал понемногу, люди его боялись, но не трогали. Так от старости и умер. Так вот этот ведьмак, защищал деревню от неупокоенных и после смерти защищает, не вставал еще ни один. Все мертвяки, что бродили вокруг деревни пришлые, издалека.

– Интересная у вас деревня, отец. Ведьмака прикрывали.

– Так не злой он был. Людей лечил, помогал многим. В Экхалора верил. Тебя местные больше боятся.

– Привык я к страху, отец. Таких как я очень часто окружает ореол легенд, чаще всего страшных. И не без основания. А про колдовскую чуму молчи, отец. Не тревожь зря людей. Видел я одно поселение, что поразила колдовская чума. Причем и не видел её никто. Так слух прошел. Да инквизиторы подстраховались, сожгли всех.

– В тяжелые времена мы живем, охотник. В тяжелые.

– До нас жили, отец, и после нас жить будут. Спасибо тебе за доброту. Утром я зайду в церковь.

– Покойной ночи, Корнелио, – сказал отец Марино, вставая из-за стола. – Я в соседней комнате спать буду. Утром я рано встаю, можешь не застать. Завтрак в печи оставлю.

– И тебе покойной ночи, отец. Нет у тебя семьи?

– Не послал Экхалор ни жены, ни детей, – тяжело выдохнул священник и ушел в соседнюю комнату. Корнелио погасил свечу на столе и отправился спать.

Когда Корнелио проснулся, отец Марино уже ушел. Охотник позавтракал кашей из печи, мысленно поблагодарил священника и отправился на поиск местных, что забрали его вещи.

Утро было тихим и прохладным. Дома выглядели угрюмо, некоторые оказались полными развалюхами. Дом бывшего старосты был самым большим, но сейчас стоял наглухо заколоченный, а на стены синей краской отец Марино нанес молниеносное знамение. В доме поселилась скверна и он подлежит очищению. Но догадываясь о суеверности местных жителей, Корнелио был уверен, что никто там больше жить не будет. Скорее факел кто подложит.

Около дома, охотник поймал молодого парнишку, расспросил, о том, не выбрали ли еще нового старосту. Парнишка быстро закивал и махнул в сторону добротно срубленного дома с черепичной крышей.

«Надо же, как быстро выбрали».

Корнелио взошел по высокому крыльцу и зашел в сени. Здесь было много обуви. Постучал в дверь и без приглашения вошел. В светлой комнате, за длинным столом, сидели на лавках десять местных. Во главе стола расположился крепкий мужчина, лет сорока, с окладистой черной бородой.

Корнелио вежливо поздоровался, деревенские тут же замолчали. После долгой паузы восседавший во главе стола бородач поздоровался за всех.

Корнелио подошел к столу и завязал с мужчиной разговор, стоя над его правым плечом. Остальные молчали, со смешанным чувством страха и ненависти взирая на охотника. Не обращая на них внимания, Корнелио по-прежнему обращался к тому, кто оказался новым деревенским главой. Отвечал тот неохотно, но деваться ему было некуда. Корнелио узнал от него, где живут парни, что помогли ему и спросил насчет лошади, услышав твердый отказ, вежливо попрощался со всеми и вышел.

В сенях Корнелио намеренно хлопнул дверь на улицу, остановился и прислушался к начавшемуся после его ухода гулу. Мужчины обсуждали, какое несчастье он готовил для них и наведет ли охотник инквизицию. Услышал Корнелио и дикое предложение убить его по-тихому за деревней.

«Кто же так убийство замышляет. Даже не проверили, ушел ли я», – усмехнулся про себя Корнелио и беззвучно покинул дом.

Дома пареньков нашлись быстро. Но заходить и тревожить хозяев не пришлось. Они сидели на лавке перед покосившимися воротами, и весло что-то обсуждали, не замечая охотника. Корнелио подошел тихо и остановился.

Когда его тень затрепетала перед их ногами, парни вскочили со смесью удивления и страха. Корнелио наклонил голову, чтобы скрыть улыбку.

«Как же они боятся всего, что не понимают», – пронеслось у него в голове.

– Здравствуйте, парни. Отец Марино сказал, что отдал вам мои вещи.

Паренек со светлыми, как лен, волосами, запинаясь, ответил:

– Да, ваша милость, вещи у нас, сейчас принесем, – и они, сорвавшись с места, забежали в сарай около одного из домов.

«Понятно, тоже побоялись занести в дом».

Вскоре пареньки возвратились, осторожно несся на вытянутых руках заплечный мешок. С трудом сдерживая смех Корнелио забрал мешок и быстро проверил все ли на месте. Фляжка, нож, медальон, молитвенник, Книга Экхалора, кошель с монетами. Меч в ножнах привязан к мешку сбоку. Вроде все было на месте. Парни рассматривали охотника с нескрываемым любопытством.

– Ну, спрашивайте, что хотите? – Корнелио после возвращения своих вещей был в хорошем настроении.

Переглянувшись, они выдали:

– А шрам вам такой ведьма какая-то сделала?

– Почти.

– А вы в столице бывали, ваша милость?

– Я не лорд, парни, нечего ко мне так обращаться. Мастер-охотник. В столице бывал, нет там ничего интересного.

– А, правда, что…

– Подождите, – Корнелио поднял руки. Охотнику уже расхотелось просвещать парней, не бывавших за пределами деревни. – Поспрашивайте отца Марино. Он в столице учился. Да будет с вами благословение Экхалора во всех делах, – Корнелио одобрительно похлопал их по плечу.

Церковь было видно с любого конца деревни. Высокое деревянное здание, сложенное из просмоленных бревен, с четырехугольной крышей. На высоком шесте скрипела деревянная молния. Внутри было холодно и очень пусто, по сравнению с любым городским собором, где охотнику довелось бывать. Не было искусных портретов Экхалора на потолке, вычурных витражей, позолоченных барельефов. Все оказалось очень просто и скромно.

Корнелио подошел к установленному в центре металлическому знаку молнии, встал на колени и, закрыв глаза, принялся горячо молиться. Во время молитвы охотник осенял себя знаком священной молнии, касаясь поочередно головы, правого плеча, центра туловища и низа правого бока.

Затем подошел к простым иконам, что расположили за знаком молнии. Они крепились к стене пирамидой. Самая верхняя изображала Экхалора, потом семь икон Его святых помощников. Осенив себя молниеносным знамением на икону Экхалора, Корнелио опустился на одно колено перед священным изображением Анжелоса и положил сжатый кулак напротив своего сердца.

Охотник вглядывался в изображение святого помощника. Высокое одухотворенное лицо, в обрамление золотых волос, прекрасные серебряные доспехи, белоснежные крылья. Анжелос, покровитель путников и ордена охотников, был изображен с разведенными руками. Нижняя часть пирамиды состояла из икон великих святых. Корнелио отошел на шаг назад, и осенил себя молниями перед пирамидой, прошептав короткую молитву.

Все это время отец Марино стоял позади, не вмешиваясь.

Корнелио повернулся к нему, вглядываясь в морщинистое лицо. Священник хмурился. Прошептав что-то, он осенил охотника молнией, прочитал молитву, положил руки на его грудь. Корнелио показалось, что от теплых рук священника исходит мягкий желтый свет. Тепло растеклось по груди, и он почувствовал, что тяжесть, поселившаяся там, идет на убыль.

– Береги себя, Корнелио. Хворь внутри тебя не исчезла, она затаилась и, ждет момента. Будь осторожен.

– Спасибо, отец, позволь отблагодарить тебя за доброту, – с этими словами Корнелио полез в недавно возвращенный кошель.

– Не вздумай! Я помог тебе, ты однажды поможешь мне.

– Я от чистого сердца, отец.

– Думаешь, я помогал не от чистого сердца? Убери кошель.

– Для себя не берешь, возьми для церкви. Может где починить что нужно.

– Прихожане этой деревни помогают мне во всем. Мне хватит твоего доброго слова.

– Спасибо, отец, – тепло поблагодарил Корнелио. – Вы меня спасли.

– Иди с Экхалором, Корнелио. Желаю тебе его благословения на этом нелегком поприще.

– Благодарю, отец, хотя деньги бы ты лучше взял. Не знаю, вернусь ли, – с этими словами Корнелио покинул церковь.

Найти в деревне торговца оказалось не тяжело, а вот уговорить его продать Корнелио одежду, сапоги и плащ, показалось почти не посильной задачей. Помогли пареньки, что уже выручили охотника. Симон и Энцо. Они вдвоем уговорили торговца продать Корнелио добротный серый плащ, ношенные сапоги из телячьей кожи и штаны с рубахой. Даже сторговались подешевле. В благодарность Корнелио вручил парням по медной монете.

Лес встретил Корнелио хриплыми криками ворон. Заросли густой травы, сломанные ветви и заросшие мхом стволы упавших деревьев намекали на то, что в этот лес заглядывают не часто. Корнелио не представлял, где искать ведьму. Охотника потряхивало, когда он представлял как ведьма где-то в глубинах чащи уже начала творить свой темный ритуал. В лесу пахло гнилью, сырой хвоей и черноцветом. Необычный цветок с черными, как ночь лепестками рос в этом лесу повсюду. Многие находили его красивым и интересным, но Корнелио знал, что черноцвет всегда сопровождает скверну. И пах он просто отвратительно. Какой-то смесью из тухлого мяса и человеческих экскрементов.

Вскоре охотнику повезло, он нашел примятую траву и множество человеческих следов. Корнелио разобрал, что людей было несколько, следы были хаотичны, словно кто-то сражался. Но крови не было. Корнелио медленно двинулся по следу с обнаженным мечом. Тело он заметил издалека, над ним кружились вороны. Корнелио сделал несколько осторожных шагов и быстро осмотрелся. Он не увидел признаков ловушки и рискнул подойти, отгоняя мечом наглых птиц.

Поморщившись, осмотрел мертвого. Посиневшее лицо с выклеванными глазами, темные волосы покрыты кровью и грязью. Руки расцарапаны, множество порезов по всему телу. Судя по одежде, деревенский. Умер от удара ножом или мечом в сердце. «Кто-то что-то не поделил, прирезал беднягу и выкинул в лесу, чтобы перевести вину на ведьму? – задумался Корнелио. – Нет, это не объясняет следов борьбы, что я видел ранее. Может сама ведьма. Хотя с нее больше бы сталось превратить его в монстра. Тогда, люди епископа?»

Но ответить на немой вопрос Корнелио было некому, и он двинулся дальше по следам, которые уходили от тела. Идя по следу, Корнелио понял, что имеет дело с профессионалами. Они постоянно пытались запутать возможных преследователей, след то обрывался, то резко уходил в сторону. Охотнику стоило больших трудов, чтобы не потерять его. Он шел по следу часа два, прежде чем вышел на небольшую полянку. В центре на траве расположилось несколько человек, один в зеленом плаще, который описывал старик, что подвез Корнелио. Едва охотник вышел на полянку, люди вскочили и принялись кричать:

– Стой, мужик! Стой, не подходи!

Корнелио остановился, подождал пока люди приблизятся, мельком отметил знак Епископальных следопытов на человеке в зеленом плаще. У него были черные волосы, остриженные по плечи и мрачный взгляд темных глаз, напоминающих две ягоды смородины.

– В чем дело? – холодно спросил Корнелио. От него не укрылся взгляд, который бросил следопыт на медальон поверх рубашки охотника.

– Именем Экхалорианской Церкви тебе следует помочь нам, – с этими словами следопыт протянул грамоту Церкви. Но когда Корнелио попытался взять её, рука натолкнулась на нечто, напоминающее холодную и гладкую невидимую стену.

– Что это? – Корнелио внимательно осматривал слуг епископа.

– Мы не знаем, охотник, – ответил за всех следопыт. – Ты сможешь подойти к нам сквозь эту стену, но выйти или что-то взять у нас через нее у тебя не получится. Мы никогда не встречали подобного.

– Я тоже, – медленно ответил Корнелио. Протянул руку еще раз, но уже не встретил сопротивления и с вопросом посмотрел на следопыта.

– Чего смотришь, прихвостень инквизиции, ищи способ это обезвредить.

– И не подумаю, пока не узнаю, что здесь делают люди епископа.

– Здесь могущественная ведьма, охотник! Или ты думаешь, что подобные вещи касаются только инквизиции?

– Я не инквизитор и мне не нравятся, когда люди епископа лезут не в свое дело. Поэтому оставлю я все как есть, а когда улажу дела с ведьмой, разберусь с вами.

– Не имеешь права, охотник. Я тебя сгною в подземельях епископа.

– Думаю, епископу станет не до этого, когда инквизиция узнает, что ты должен был доставить ведьму к нему живой.

Лицо следопыта резко побледнело.

– Об этом никто не знал! Откуда тебе это известно?

– У ордена охотников свои источники, – Корнелио всерьез задумался, как бы он предоставил инквизиции эти сведения, учитывая, что их передала ведьма. Хотя эта проблема не сильно заботила Корнелио. Он воспользовался бы этими данными, только чтобы защититься от нападок могущественного феодала.

– Значит, ты не поможешь? – голос следопыта стал тише, но по глазам было заметно, что он не терял надежды.

– Кто твои спутники? – предыдущий вопрос Корнелио оставил без внимания.

– Часть наемники, часть местные, которых я выпросил у старосты. Мне нужны люди, чтобы скрутить ведьму.

– Я бы мог попытаться помочь, следопыт, если бы ты соизволил рассказать, зачем епископу ведьма.

– Охотник, подумай, откуда мне знать, что на уме у епископа.

– И то верно, – согласился Корнелио, – но хоть что-то тебе все равно известно. Люди твоего ранга обладают феноменальным способностями раскрывать чужие секреты.

– Хорошо, охотник. Но ты поможешь нам. Ведьма устраивает здесь свое нечистое дело уже достаточно давно. Местные обратились к епископу с просьбой о помощи еще полгода назад. Но его преосвященство мало волновал этот вопрос. Но недавние события показали, что это сильная колдунья, и епископ догадался, что она магичка.

– Магичка? – прервал следопыта Корнелио. – С чего он это взял?

– Тому были свои причины, – уклончиво ответил следопыт. – Земли епископа на границе с Альянсом и то, что сюда проник один из магов, не могло остаться незамеченным.

– Ни за что не поверю, что магичка пробралась на земли Союза, чтобы поиздеваться над местными. Мне известно, что она проводит темный ритуал.

– Ты абсолютно не умеешь слушать собеседника, охотник. Естественно, у магички здесь какие-то свои цели. А все нечестивые ритуалы она проводит с целью прикрыть какую-то иную деятельность.

– Все равно много непонятного в этой истории. Слишком долго она в этих лесах. «Хотя это объяснило, как она создала ноктиума. Магу, выпускнику Атенея, создать подобного монстра проще простого, чего не скажешь о ведьме-самоучке» – подумал Корнелио. – Получается, епископ хочет схватить магичку, чтобы узнать, что она делает на землях Союза? «Или использовать её в своих политических игрищах», – про себя улыбнулся Корнелио.

– Хвала Экхалору, до тебя дошло, охотник, – вздохнул следопыт.

– Хорошо, я помогу вам, но, если я смогу снять заклятие, убирайтесь из этого леса. И еще. Я нашел убитого в лиге от этого места.

– Его разум захватила магичка, у нас не было иного выбора.

«Похоже на правду», – мелькнуло в голове Корнелио.

– Пока поверю, следопыт. И очень надеюсь, что у тебя не возникнет мыслей сделать подобное со мной.

– Не могу обещать, охотник. Это зависит от колдуньи.

«Ну конечно, ведьма удобное прикрытие для устранения неугодных. Ха, а следопыт почти ничем не отличается от инквизиторов».

Корнелио обошёл поляну по кругу, но не нашел никаких зацепок. Все это подтверждало теорию епископа, что преследуемая ведьма – маг. Про подобные заклинания у местных колдунов охотник не слышал. «Должно быть хоть что-то. С трудом вериться, что ведьма контролирует барьер на таком расстоянии».

Когда Корнелио обходил поляну во второй раз, он заметил странный знак, нарисованный кровью на одном из деревьев. «Что-то демоническое», – охотник силился припомнить знаки с занятий по основам демонологии. Ему не удалось.

Корнелио быстрым ударом меча перечеркнул линии. Следопыт попытался пройти, но вновь столкнулся с невидимой стеной.

Корнелио прошептал молитвы и приложил к знаку медальон, но результат оказался тем же. Тогда он процарапал на коре поверх знака молнию и громко повторил молитву на рассеяние магии, которой научил людей сам Экхалор.

Очередная попытка следопыта и его людей пройти сквозь барьер оказалась напрасной. Корнелио подошёл вплотную к невидимой стене. – Может знак просто отвлекает от основного источника магической стены? – спросил следопыт.

– А может, барьер исчезнет только со смертью ведьмы, – пробормотал Корнелио. – Нет, я чувствую, все связано с этим знаком, – Корнелио вернулся к дереву, после чего осторожно срезал магический знак вместе с корой. С помощью огнива охотник развел костер и кинул кору с магическим знаком в костер. Огонь резко зашипел, в стороны полетели тучи искр, после чего языки костра сменились кроваво-красными столбиками пламени, а стены невидимого прежде барьера окрасились в ярко-желтый цвет. А через несколько секунд, вспыхнув золотым сиянием, растворились.

– Спасибо, охотник, – подошел следопыт. – Мы твои должники.

– Вы должны уйти, – охотник хмурился, затаптывая костер.

– Не дури, тебе может понадобиться помощь. Ты же видишь, насколько она сильна, я и мои люди могли бы тебе помочь.

– У вас нет необходимого опыта. И вы попытаетесь оставить ведьму живой.

– Подумай, охотник, у тебя есть приказ, у нас тоже. Мы не можем его нарушить, как и ты. Давай сделаем так: кто первый скрутит колдунью, тот и решит, что с ней делать. По рукам? – следопыт протянул Корнелио руку.

– Хорошо, – подумав, ответил Корнелио и ответил рукопожатием. Вы пойдете за мной.

– Вот и договорились, – улыбнулся следопыт. – Я Фабио.

– Корнелио, – нехотя представился охотник.

– Надеюсь, мы сможем помочь друг другу, – следопыт снова расплылся в улыбке. «Какой неприятный тип. Давно не видел таких неестественных улыбок, что у него на уме? Что поделаешь, выбрать других союзников сейчас нет возможности. Придется положиться на него».

– Вы знаете, где ее искать?

– Конечно, охотник, ты думаешь, я просто так Епископальный следопыт? У нас есть освященный епископом камень пути, – с этими словами он протянул Корнелио обычный булыжник, от которого исходило тепло.

Охотник осторожно принял его, но не почувствовал абсолютно ничего, кроме приятного тепла.

– Первый раз слышу о чем-то подобном. И как это работает?

– Он настроен так, чтобы только я мог им пользоваться.

– Зачем ты тогда мне его дал? – фыркнул Корнелио, возвращая камень – Держи, придется тебе, Фабио, идти вперед.

– Видишь, охотник. Мы нужны друг другу.

«Давай шагай, я буду пристально за тобой наблюдать. Как-то уж очень удобно этот камень настроен только на следопыта».

Шли они долго, до самого вечера, солнце уже садилось, окрасив все вокруг в кровавые тона, которые придавали мрачному лесу еще более угрожающий вид. Спина следопыта маячила перед Корнелио, он неизменно находил дорогу в любом буреломе, и охотник едва успевал делать зарубки на деревьях. Воздух стремительно холодел, а пальцы рук начали гореть, казалось, что Корнелио приближается к какому-то особому злу, не похожему на то, что он встречал ранее. Он встряхнул головой, отгоняя начинающий закрадываться в душу страх.

– Что это за ощущение? – Корнелио положил руку на плечо следопыта.

– Чувствуешь, охотник? Это очень древнее зло, с таким ты еще точно не сталкивался.

– Я видел достаточно, не волнуйся обо мне, – Корнелио, недовольный ответом, отпустил плечо следопыта и начал шептать про себя молитвы.

– Видел ты подобное или нет, охотник, разницы особой нет. Потому что мы уже близко, – бросил через плечо Фабио, ускоряя шаг.

И правда, стоило им сделать несколько шагов, они вышли на обширную просеку, сделанную неизвестными силами. Деревья просто исчезли вместе с корнями, в самом центре леса. Колдунья, за которой Корнелио охотился, сидела прямо посреди просеки, начертив кровью множество древних знаков. Это была женщина средних лет, в коричневой мантии, с копной немытых волос цвета пшеницы. Вокруг ее злодейства лежали тела убитых быков, а около единственного уцелевшего дерева была привязана обнаженная девушка.

– Видел подобное охотник? – усмехнулся Фабио.

– Нет… но слышал… – тихо ответил Корнелио медленно подходя к ведьме. – Это ритуал, который проводят с целью вызова демонов. Бычья кровь, пентаграмма, готовая жертва. Проблема не в этом, Фабио, – сказал Корнелио, оборачиваясь к нему, и вытаскивая меч из ножен. – Откуда, ты, знаешь об этом?

– Догадался, смотрите, – захохотала позади ведьма. – Разум следопыта был силен, но и его я сломила.

– Извини, охотник, – весело крикнул Фабио, – но твоя кровь тоже сгодится на пищу демонам, которых призывает повелительница.

Корнелио криво ухмыльнулся и с обнаженным мечом рванул в сторону колдуньи, но натолкнулся на невидимую стену, которая среагировала на удар, отбросив охотника назад. Он упал на спину, быстро перевернулся на руки, и застыл, чувствуя холод клинка у своей шеи.

– Не так быстро охотник, – засмеялся следопыт, – а то твоя кровь прольется раньше положенного.

– Сопротивляйся, Фабио! Следопытов учат противостоять воздействию на разум. Попытайся, мы должны остановить ведьму.

– Нет, охотник, – ведьма подошла, провела рукой по лицу охотника. – Он, как теперь и ты, полностью в моей власти.

Наемники Фабио обыскали Корнелио, забрали медальон и рюкзак. Все они тоже оказались подчинены. Один сунул руку в ворот рубахи и сорвал с шеи нательную молнию. Корнелио метнул взгляд на меч, который лежал в двух метрах от него. Но красноречивый взгляд наемника с луком, стоявшего неподалеку и холодный метал у шеи, убедили его не геройствовать.

Ведьма резким движением подняла его голову и начала пристально смотреть в глаза. Корнелио попытался зажмуриться, но не смог. На плечи ему легли руки наемников, не давая вырваться. Корнелио начал про себя читать молитвы, одну за другой. При этом каждое слово давалось ему с трудом, прорываясь через заслоны магии ведьмы. Сильно кружилась голова, глаза слезились, сильно кололо в висках. Шепот колдуньи врывался в голову сильнее с каждой минутой. Слова молитвы путались, Корнелио с трудом заметил, что начал подменять слова на совершенно непонятные выражения. Он напрягся, но чувствовал страшную слабость не только в разуме, но и во всем теле. Ему не раз приходилось сопротивляться ментальным атакам со стороны учителей в монастыре, но с такой силой Корнелио еще не сталкивался. Разум охотника провалился в липкий туман, а все тело начал бить озноб.

Корнелио чувствовал, что начинает сдаваться, но тут он неожиданно вспомнил о том, чего колдунья и ее слуги отобрать не могли. Его особую силу, которой он нередко отпугивал нечисть. Магический свет из его глаз. Корнелио ни разу не использовал его против людей, но сейчас у него не было других возможностей спасти свой разум и свою жизнь. Он собрал все свои силы и из глаз охотника прямо в глаза присевшей около него колдуньи ринулись яркие потоки серебряного света. Колдунья озлобленно вскочила, ударила охотника по лицу рукой с острыми ногтями. Резкая боль в щеке отрезвила Корнелио, туман из его головы ушел.

– Что, колдунья, – прохрипел он, – не получилось? – Он с трудом рассмеялся.

– Привязать к дереву. Он еще послужит нам, – прошипела ведьма. Наемники поволокли не чувствующего своего тела охотника к дереву, где была привязана девушка. Он мельком вгляделся в заплаканное лицо и провалился в темноту.

Перед глазами замелькали черточки ресниц. Руки и тело до режущей боли сжимали веревки, которыми охотника привязали к дереву. Рядом стоял один из наемников. Ведьма громко шипела заклинания на неизвестном языке. Корнелио не доводилось слышать ничего подобного. Он дернул руками, но почувствовал, что только может шевелить пальцами, под которыми были веревки, связывающие девушку. Корнелио дотянулся пальцами до ее руки и тихонько провел по запястью. Вопреки ожиданиям охотника кожа на её руке была горячая. Девушка всхлипнула, почувствовав прикосновение.

– Ты как? – прошептал Корнелио.

– Мне… мне страшно… – всхлипывая, ответила девушка.

– Ты можешь помочь и себе и мне.

– К… Как?

Корнелио бросил взгляд на наемника, тот смотрел прямо на охотника, но судя по его взгляду, занят он был совсем другим. Наемник боролся с колдуньей, которая ослабила контроль и сосредоточилась на пентаграмме. «Или наемник разглядывает обнаженную девушку».

– Я могу развязать твои руки, а ты после этого развяжешь мои, хорошо? Я оглушу наёмника, что нас охраняет и тогда у меня есть шанс победить ведьму. А ты сразу беги. Сможешь? – шептал Корнелио, не отрывая взгляд от наемника, крепко сжимающего рукоять меча. По его лицу катился пот, а глаза беспорядочно бродили во все стороны. «Все-таки борется».

– Не знаю. Узлы крепкие.

– Ты справишься, – приободрил ее Корнелио. – А мне доводилось развязывать самые сложные путы. – Это была наглая ложь. Узлы были его слабым местом, сказывалась нетерпимость натуры охотника к кропотливой работе.

– Хорошо, – пробормотала девушка. В её голосе послышались твердые нотки и Корнелио начал верить в то, что девушка справиться и не убежит едва он развяжет её руки. Он осторожно принялся подтягивать веревку, подбираясь к узлу. Нащупав его, он сразу узнал беспорядочный узел, которым свяжет скорее какой-нибудь изнеженный дворянин, а не опытный воин.

«Наемники еще называются, – подумал Корнелио. – Небось мыслят себя великими воинами. Хотя… Может кто-то из них специально так связал девушку, давая призрачный шанс убежать. Они могут сопротивляться контролю ведьмы. Остаётся надеяться, что меня связали также, тогда у нас есть шанс».

Корнелио справился с узлом, освободил её руки и тяжело откинул голову на ствол дерева. По его лицу струились капли пота не меньше, чем по лицу стоявшего напротив наемника. Становилось жарковато. Корнелио почувствовал, как девушка начала осторожно развязывать его путы.

«Хорошо, хорошо, дорогая, – мысленно хвалил её охотник. – Давай, ты справишься». Наемник, напротив Корнелио, начал пускать пену изо рта.

«Вот это уже странно».

Наемник начал хрипеть, после чего сделал несколько неуверенных шагов. В этот момент девушка развязала узел, и охотник бросился к врагу. Но тот упал прямо под ноги Корнелио. – Что за… – пробормотал он, и в этот момент над поляной раздался злорадствующий хохот ведьмы.

Корнелио взял меч наемника и быстро дотронулся до его сонной артерии. Сердце наемника остановилось.

Охотник вышел из-за дерева, быстро дотронувшись до плеча девушки. – Беги! – прошептал он и начал подкрадываться к ведьме, стоявшей к нему спиной.

Два других наемника тоже лежали с пеной у рта, только Фабио был на ногах. У него тряслись губы, посинело лицо, руки неуверенно хватались за рукоятку меча. Корнелио легко оттолкнул следопыта. Тот сделал несколько неуверенных шагов и упал около ведьмы. Она резко обернулась и посмотрела на Корнелио. Тот вздрогнул, вглядываясь в высохшее лицо женщины, которой раньше он не дал бы больше сорока. Ее глаза горели демоническим светом, отражающим внутреннее пламя.

– Приди, Роадранер, я призываю тебя! – закричала ведьма.

«Что? – тело Корнелио обдало холодным потом. – Глава демонов? Невозможно. Его нельзя призвать таким способом, его вообще нельзя призвать. Зато у неё вполне может получиться призвать старших демонов».

– Остановись колдунья. Остановись! Любой старший демон зло, которому нельзя появляться нашем мире. Он уничтожит всех!

– Вас он уничтожит. А меня, меня, сделает своей королевой, – захохотала ведьма, напоминавшая уже столетнюю старуху.

Корнелио нервно сглотнул и кинулся в сторону колдуньи. Щит, который она возвела, уже разрушился, всю свою силу ведьма перевела на призыв. Но ведьма смогла остановить охотника. Магический свет, похожий на струю синего огня отбросил Корнелио и прижал к земле. Все тело Корнелио скрутило невыносимой болью, он корчился, пытаясь подняться.

– Я хотела использовать кровь несчастной девки. Но кровь этого следопыта тоже отлично подойдет. С этими словами ведьма с легкостью подняла Фабио над землей, удерживая следопыта за горло. Тот даже не пытался сопротивляться. Она бросила его на колени посреди пентаграммы и быстрым движением перерезала глотку. Кровь мощным потоком хлынула в небольшую яму посреди сложной пентаграммы.

В Корнелио начал закрадываться страх, он уже не был уверен, что подобным способом нельзя вызвать Роадранера.

Ведьма вновь начала читать заклинания, однако волна магической силы, что удерживала Корнелио, не ослабевала. Охотник всеми силами старался выбраться, но магические путы оказались намного прочнее веревочных узлов наемников. Колдунья откинула кинжал в сторону, присела около мертвого Фабио и запела новые заклинания, начала рвать на себе одежду. Корнелио заметил, как силуэт девушки, которой он приказал бежать, скользнул мимо него. Она подняла кинжал ведьмы и подбежала к ней, занесся над головой колдуньи.

Корнелио сжал кулаки. Губы девушки дрожали, на глазах блестели слезы. Но тут колдунья начала завывать громче и девушка, решившись, вонзила кинжал в спину ведьмы. Магическая сила, что удерживала Корнелио, исчезла в то же мгновение.

Он с трудом поднялся на ноги. Девушки оставила кинжал в спине ведьмы, отбежала в сторону и упала на колени, содрогаясь всем телом от слез. Корнелио подошел к колдунье, которая еще была жива.

– Вам не остановить Роадранера, охотник – прохрипела она. – Грядет новая эра, где нет места смертным.

Красный дракон придет, несчастный. Он пожрет этот мир, и ты будешь наблюдать, как горит то, что называл домом!

– Не в этот раз колдунья, – покачал головой Корнелио, поднял меч Фабио и вонзил ей в сердце. Она громко застонала, подняла окровавленные руки и умерла, повалившись на спину. Рукоять кинжала, удержала ее, и голова колдуньи запрокинулась, позволив охотнику увидеть страшные швы на шее. Татуировками вокруг этих швов были выбиты пентаграммы большинства известных Корнелио демонов. Его передернуло от чувства древнего и всепоглощающего зла, что прокляло душу этой колдуньи. Он откинул меч в сторону, снял плащ и подбежал к обнаженной, плачущей девушке, что сидела неподалеку. Он укутал её и приобнял; она, всхлипывая, положила голову на грудь Корнелио.

– Успокойся, успокойся – неумело утешал её Корнелио, поглаживая по плечу. – Все позади. Ты сделала то, что должна. Только представь, сколько жизней ты спасла сегодня.

Она подняла голову и посмотрела на его лицо. Губы девушки дрожали, но взгляд зареванных глаз выражал нечто среднее между ужасом и облегчением. Корнелио медленно провел по ее щеке. Кожа девушки по-прежнему была очень горячей и сухой. – Ты пробыла здесь слишком долго, нужно выбираться. – Он помог ей подняться. – Как тебя зовут, моя спасительница?

– Фелиция, – дрожащим голосом ответила девушка и коротко улыбнулась.

Артемида

Артемида чувствовала, как трепещет сердце, отзываясь на каждый шаг по высоким ступеням Атенея. Это будет её первое занятие. Девушка замерла перед высоким входом, из которого веяло прохладой. Мафитрисы проскальзывали мимо нее с безразличным видом. Для них все это было обыденно.

Артемида шагнула внутрь. Каждый шаг сопровождался гулким эхом, который перекрывал негромкий шелест голосов. Девушка почувствовала облегчение, когда поняла, что окружающим нет до нее дела. Взгляды мафитрисов скользили по ней, не задерживаясь, старших магов не было видно за кипами книг, которые они несли на руках. Все вокруг были заняты измышлениями над сложными материями; девушка вновь почувствовала уже забытую симпатию к этому месту.

Артемида улыбнулась. Она справится. Уверенность росла в ней каждую секунду. Только… Она не знала куда идти.

Она сразу заметила Андроника. Он прислонился к гигантскому барельефу из белого мрамора. Артемида прикусила губу, когда вспомнила, что он ушел вчера, не дав ей разобраться в себе. «Он думал, что попросит пару раз прощения и все? Да за такое… Гордый он видите ли. Ушел. Вот и уходи, постарайся не приближаться».

– Как дела? – беспечно спросил он, когда Артемида проходила мимо.

Даже не удосужился отлепить спины от барельефа, на котором он практически лежал. Она прошла мимо.

Впереди вышагивал задумчивый мафитрис, которого она уже видела, он стоял отдельно от остальных на испытании. «Раз он проходил их вместе со мной, значит и учится мы будем вместе. Надо идти за ним».

– Артемида, подожди, – Андроник все-таки соизволил сдвинуться с места и даже догнал девушку. – Я узнал, у тебя демонология, давай провожу.

– Не требуется.

– Не обижайся, моя волшебница. Все же хорошо теперь. Ты главное демонологию переживи и можно считать, что ты освоилась в Атенее.

– А что не так? – сухим тоном спросила Артемида. Любопытство пересилило обиду. Она заметила, как мафитрис впереди насторожился, прислушиваясь к ответу Андроника.

– Ну, я бы сказал, что на занятиях с этим преподавателем дико, прямо таки невыносимо страшно. Унижать мафитрисов его стезя. Я бы предпочел ему компанию двух-трех демонов.

– Только не надо говорить, что демоны лучше человека, – поморщилась Артемида, когда вспомнила свои последние встречи с этими существами.

– Да ты демона то один раз видела, и то издалека, – улыбнулся Андроник. – По сравнению с Вриением Вотаниатом, даже Роадранер душка.

Дверь в аудиторию демонологии оказалась очень простой. Две высокие крашенные белой краской створки. Они скрипнули, когда Артемида открыла их и шагнула внутрь. На нее пахнуло сырым камнем и плесенью. Несмотря на высокие двери, потолок оказался очень низким. Нелюдимому мафитрису пришлось пригнуться, входя следом.

Потолок оказался сводом пещеры. Он нависал над учениками и словно старался задеть их острыми выступами. Стены без углов, изукрашенные искусными фресками, превращали комнату в круглое помещение. Артемида громко выдохнула, присмотревшись к изображениям.

Безукоризненные фрески показывали самые мрачные сцены из экхалорианской и артарийской мифологий. Чудовища рвали на части и пожирали людей, высшие демоны были изображены не аллегорически, как в церквях, а со всей богохульной достоверностью. Человек, который проводил занятия в таком помещении, просто не мог быть хорошим.

Артемида заняла свое место на неудобном скрипучем стуле. Глаза мафитрисов устремились на нее. Они смотрели так неуютно, напряженно, словно эти люди только и ждали возможности подставить Артемиду. Мафитрис, которого она приметила в коридоре, сел напротив. Девушка заметила его насупленный, но не враждебный взгляд.

Вриений Вотаниат быстрым шагом ворвался в аудиторию. Невысокий, полноватый, седые волосы с глубокими залысинами, бритва не касалась белой щетины не меньше недели.

– Ага, пришли, недомаги, Роадранер вас дери!

Артемида поморщилась.

Вриений конвульсивно содрогался при ходьбе и выглядел не очень здоровым. Он занял место в кресле в середине круга из стульев мафитрисов.

Его взгляд устремился прямо на Артемиду. Белки покраснели, глаза выпучены. Девушка сжала дрожащие пальцы рук. Когда Вотаниат встал, она едва заметно дернулась.

– Я хотел бы тебе сказать, дорогуша, – тихо и вкрадчиво начал Вриений, мелкими шажками приближаясь к Артемиде.

Она до последнего надеялась, что он обращался не к ней.

– Волосы! – заорал он. Мафитрисы вздрогнули. – Длинные волосы! Им не место в этом учебном заведении. Ты спалишь их первым огненным заклинанием, а потом и эту аудиторию. – Артемида замерла, не понимая, что делать.

Вотаниат неожиданно резво оказался за спиной Артемидой, схватил ее волосы и чиркнул ногтем. Длинные пряди остались в его руке. Девушка непонимающе коснулась криво срезанных волос – один край покрывал левое плечо, а второй обрывался чуть ниже уха. Она почувствовала, как сжало в груди, на глазах заблестели слезы.

– Никаких волос! – Вотаниат обвел взглядом остальных мафитрий. – Вы уберете сами! – длинноволосые мафитрии поспешно закивали. Он поднял руку с волосами и они, вспыхнув, посыпались из его руки пеплом.

– Надеюсь, ты не начнешь реветь? – Вриений улыбнулся Артемиде.

«Не дождешься, урод».

– Сдержусь, – ответила Артемида. Ее голос дрожал.

– А теперь приступим к занятию, недомаги.

Артемида сидела на одной из ажурных белых скамеек, которые разместили на зеленых аллеях Атенея после испытания. Складывалось ощущение, что глава Атенея – Ювеналий – помешался на скамейках. Они стояли без всякой симметрии, иногда по две сразу, одна сзади другой, нарушая идиллию зеленых газонов и белых статуй.

Она украдкой вытирала слезы и рассматривала белый шпиль Атенея. Как же ей хотелось домой! Бросить этот бардак, где казалось все ненавидят друг друга и ждут возможности предать и уничтожить конкурента.

– Что приключилось с твоими волосами, Артемида, – мягкий осторожный голос Клементия раздался над плечом.

– Преподаватель по демонологии приключился.

– Он сам? – Клементий изобразил жестом ножницы.

Артемида только дернула губой.

– Мда. Ему стоит проверить зрение, так криво срезал.

– Кто ему позволяет такое?

– Никто. Раньше он так себя не вел, довольствовался тем, что мафитрии собирали волосы в косу. Тут что-то не так.

– Я знаю, что тут не так. Старик просто выжил из ума… – Артемида прикусила язык, когда поняла, что сболтнула лишнего.

Клементий отреагировал спокойно. – Не такой уж он и старик. Пять десятков где-то. Сохранился плохо, конечно. У него такие материи под контролем, что страшно становится. Я слышал, что он очень тонко чувствует грань между нашим миром и царством демонов. И если что-то не так, разум мутнеет. Утверждать, правда это или нет, не буду, но дает повод задуматься, может демоны нарушают эту границу. Или люди. Особенно, после той ситуации на испытании. Есть повод задуматься.

– Определенно, – кивнула Артемида. Она кое-что решила для себя в этот момент.

– Ты что-то знаешь об этом? – Клементий улыбался, но глаза его насторожились. Артемида отрицательно мотнула головой.

– Могу посоветовать хорошего цирюльника, сделает тебе красивую короткую прическу.

Артемида покачала головой. – Благодарю, архимаг, но я сама что-нибудь с ними решу.

Артемида спускалась с Волчьего холма. «Что-то определенно творится в этом городе. Эх, рассказать бы обо всем Клементию. Он выглядит добрым, настоящий экхалорианец. Но… Здесь все так сложно. Я не знаю, кому можно доверять теперь, когда даже Андроник так поступил со мной».

Девушка повернула на юг, в центр города. Незаметно прокравшись во двор гостиницы, Артемида осмотрелась по сторонам и отодвинула тяжелую чугунную крышку. Влажный теплый воздух дохнул ей в лицо.

Внутри оказалось очень темно, поэтому Артемиде пришлось идти, опираясь рукой о скользкую стену. Пути она не знала, лишь двигалась все время прямо.

Пару раз она тихо позвала Ищущего, но ее слова остались без ответа. Пройдя еще несколько шагов, Артемида уперлась в стену. Тут мимо ее ног прошмыгнула крыса, и девушка двинулась за ней. В ее душу уже закрадывался страх не найти дорогу назад, воображение рисовало ей пугающую картину блужданий под землей.

Впереди показался силуэт человек. Артемида испуганно дернулась, в ее руке непроизвольно вспыхнула огненная материя, не облаченная в заклинание. Света огня хватило, чтобы понять, что это не Ищущий. Человек в сером плаще с интересом наблюдал за девушкой.

– Вы Артемида? – незнакомец обладал юношеским приятным голосом.

– Д-да, – хрипло ответила девушка.

– Мне вас описывали по-другому.

– С длинными волосами?

Незнакомец кивнул.

– Вы отведете меня к Ищущему?

– Мы не ждали вас. Обычно мы сами связываемся…

– О, то есть мое согласие вступить в ваш орден Возрождению уже не нужно? Научились сами справляться с Вратами демонов? – Артемида почувствовала ощущение легкого превосходства.

– Думаю, не научились, – с сомнением ответил человек в плаще. Он задумался на несколько секунд. – Позвольте проводить вас.

В его руке появился факел, который он зажег лёгким касанием пальцев. Артемида погасила огненную материю и двинулась за ним. Она рассматривала поблёскивающие в свете факела стены. На них были высечены еле различимые знаки, представляющие собой ряд замысловатых пиктограмм. Теперь девушка поняла, как члены Возрождения ориентировались в этих тоннелях.

– Почему здесь нет нечистот и где запах, присущий любой приличной канализации? – в Артемиде снова проснулся исследователь.

– Мы проложили несколько труб для нечистот в обход. Запаха нет, потому что мы прогоняем воздух через несколько очистительных фильтров собственного производства. Таким образом, мы сделали все, чтобы нам было удобно.

– А вы не чураетесь технологий Империи. Воздушные фильтры. Непривычно видеть это в Альянсе. Получается, где-то стоят и паровые двигатели? Как вы гоните воздух по трубам?

– Мы используем то, что необходимо. Наши фильтры наголову превосходят имперские, потому что мы применяем синтез магии и технологий. Поэтому, мы сильнее наших врагов.

– А кто ваши враги?

– Все, кто идет против мирного объединения государств.

– Мирное объединение? И каким же образом можно объединить государства уже сто лет воюющие из-за идеологических глупостей?

– Думаю, вам лучше спросить об этом Ищущего, – уклончиво ответил провожатый, – я рядовой участник Возрождения.

– А Ищущий?

– Он командор.

– Глава?

– Нет, что Вы, нами руководит Мастер.

– Мастер? Кто это? – спросила Артемида.

Человек в плаще резко остановился и повернулся к ней. – Если честно, то его почти никто в глаза и не видел. Он общается с нами с помощью командоров, но он великий человек.

Артемида кожей щеки почувствовала горячий шепот провожатого. – Вы его никогда не видели, но уже считаете великим?

– Он создал Возрождение, благодаря нему оно продолжает существовать.

– В канализациях?

– Это изменится.

Внезапно, провожатый резко остановился, повернулся к стене и начал нажимать на камни. Артемида отошла к противоположной стене, приготовившись к резкому повороту стены. Но внезапно она отодвинулась назад и ушла в сторону.

– Прогресс каждую секунду, – поднял палец вверх проводник Артемиды и жестом попросил войти. Внутри суетились люди, и что радовало Артемиду, без своих бесформенных плащей. Серые брюки в клеточку, голубые рубашки, жилетки под цвет брюк. Люди разгружали и переносили ящики, многие сидели за столами с кипой бумаг. Стен в огромном зале не было, а над головой нависали металлические лестницы, ведущие на разные уровни.

– Сложно поставить перегородки? – спросила Артемида.

– Мы разобрали множество тоннелей, чтобы создать этот зал. Это концепция, разработанная Мастером, она позволяет всем почувствовать себя звеном огромного механизма, каждая часть которого не может работать без другой.

– Также с частями будущей объединенной Империи, – перебил его подошедший Ищущий, сменивший свой яркий наряд на строгий серый костюм, без пиджака. – Мастер приучает членов Возрождения быть единым организмом и это самый правильный путь.

– Я бы с вами не согласилась, – ответила Артемида, – индивидуальность очень важна.

– О, индивидуальность, воспетая магами, о, их непревзойденный свободный человек. Дай им волю, и они разрушат все государства, считая, что совет архимагов способен управлять целым миром. Чушь собачья!

– Я не буду спорить об идеологии Возрождения или Альянса. Я хочу вступить в ваш орден, с одной целью: остановить демонов; и потом надеюсь больше с вами не пересекаться. Творите объединенную Империю как-нибудь без меня. – Артемида удивилась собственной храбрости.

– Это лучшее, на что мы можем рассчитывать, – кивнул Ищущий, – остановить демонов, хаос, разрушения – это наша главная цель. Я рад, что ты готова присоединиться к нам, пусть и на время.

– И что мне делать?

– Боюсь, нам нужно, чтобы ты прошла инициацию. Без этого Мастер не даст мне разрешения показать тебе Врата.

– Это еще зачем? Глупость, какая. Врата здесь?

– Нет, и даже не под нашим контролем. Но это в любом случае секрет. – Ищущий обратился к проводнику Артемиды. – Послушник, ты можешь идти.

– Да, командор, – бодро ответил он и пошел назад в туннели.

– Послушник – это?

– Имя, – кивнул Ищущий.

– Мне вы тоже дадите прозвище?

– Новое имя – это часть инициации. Без этого нельзя.

– Вы похожи на одну из сект, о которых меня предупреждал отец Никонтий перед поездкой, – вздохнула Артемида. Она последовала за Ищущим, они спустились в конец зала к маленькому и неприметному стальному люку. За ним оказался еще один тоннель, ярко освещённый масляными светильниками.

Тоннель оказался очень длинным, из него в разные стороны вело еще несколько люков. Ищущий открыл тот, что был в самом конце. За ним открылся еще один зал, правда гораздо меньших размеров и тянувшийся больше в длину, нежели в ширину. Здесь везде были капсулы, полные светящейся жидкости. В них лежали люди.

– Это еще что? – Артемида почувствовала оцепенение и страх липкими руками обнял её спину.

– Это мутанты. Мы создали их, объединив древнюю алхимию и могучие технологии, которые добыли в проекте Экспедиция.

– Мутанты? – это место нравилось Артемиде все меньше и меньше.

– Люди с изменённым телом и геномом.

– Гено… что? Зачем это?

– Это дает нам преимущества перед всеми остальными.

– Нам?

– Очень многие в Возрождении мутанты.

– Вы тоже? – расположение, которое Артемида чувствовала к этому человеку, пропало.

– Отчасти. Поэтому я и ношу эту маску.

– Неудачный эксперимент?

– О нет, эксперимент был удачным. Просто он был первым. Я первый мутант, созданный в рамках проекта Новая сила.

Артемида заглянула сквозь мутное стекло на человека внутри. Он оказался лысым, его тело раздуло. – Мне тоже придется через это пройти?

– Нет. Для того чтобы лечь в эту капсулу необходимы месяцы подготовки, нужно пить некоторые, кхм, препараты.

– Я бы все равно не согласилась, – облегченно выдохнула Артемида. – Давайте проведем ваш обряд инициации.