– Где мы? – Корнелио осмотрелся. Вокруг густой и нехоженый лес, полный буреломов, а старые корявые деревья, опутанные ярко-зеленым плющом, выстроились в непроходимую стену.
– Я допустила ошибку, – Фелиция прикрыла лицо ладонями, а потом осторожно приоткрыла глаза, со смесью стыда и грусти рассматривая охотника. – Вместо того чтобы перенести нас через стену магия втянула нас в портал.
– И где мы? – повторил свой вопрос Корнелио.
– Далеко от Чермолана.
Охотник вздохнул. – Подобный лес может расти только в сотне лиг от Кристополя, у подножия Северных гор. Это последний раз, когда я доверился магии.
Фелиция невозмутимо отряхнула листья с плаща. – Мы хотя бы живы. Неужели смелый охотник не найдет выхода из дремучего леса?
– Не смешно. В том лесу, где мы убили ведьму, – при упоминании колдуньи Фелиции вздрогнула плечами, – в том лесу было проще сориентироваться раза в три. А тут я даже направления не знаю.
– Просто пойдем на юг.
– Ты так уверенно это говоришь. Подожди, а ведь это хорошая мысль. Если идти в сторону от Северных гор, то мы рано или поздно выйдем к Кристопольской епархии. Определим направление по солнцу.
Сгущались сумерки и по садившемуся на западе солнцу, охотник быстро определил стороны света. Начинался закат, небо окрасилось в неестественно алый, словно кто-то залил его кровью. Осенив себя молниеносным знаком, Корнелио пошел за лапником, готовиться к ночлегу.
Рассвет они встретили, когда продирались через буреломы, цепкий плющ и темные прочные лианы. Охотник бурчал сквозь зубы, прорубаясь вслед за Фелицией, которая, казалось, специально искала самый ужасный путь.
– Может свернем? На юг ведут и сотни других путей. Может необязательно лезть в самую чащу? – в очередной раз спросил Корнелио, заранее зная ответ.
– Если я что-то решила, я иду до конца. Если будем постоянно искать путь получше, точно заблудимся.
– Тогда может снова откроешь портал, чтобы вернуться?
– Ты же боишься магии.
Корнелио фыркнул.
Фелиция вздохнула. – Все равно не получится. Моя ошибка стоила мне всех магических сил. Я сейчас даже простейшего заклинания света не могу позволить себе сотворить.
– Это странно.
Фелиция приподняла бровь. – Ты ведь почти ничего не знаешь о магии.
– Но могу догадаться, что если невозможно сотворить простейшее заклинание, то это странно.
– Магия исчерпывается, это нормально.
Охотник продолжил с остервенением прорубаться через переплетение веток и высохший плющ. Всюду охотник натыкался на засохший плющ и желтые листья, которые с треском падали на землю. Подобного Корнелио еще не видел.
– Обычно в день Скорби листья еще не желтеют.
– И этот день неизменен?
– Да. Священный союз неизменно скорбит в этот день, уже тысячу лет.
– Это неправильно.
– Почему? – Корнелио даже остановился от удивления.
– Дни в календаре смещаются каждый год. То, что раньше было началом осени, теперь может быть её серединой. Поэтому и листья уже желтеют.
– Не знаю, – пожал плечами охотник, – учитель в монастыре говорил, что увядание природы раньше времени неизменный признак пришествия темных сил.
– Это глупо… Ого! – Фелиция замерла на краю обрыва.
Лес прорезала крохотная речка, и за множество столетий она подточила почву. На пути охотника и магички раскинулся глубокий овраг с крутыми склонами.
– Вот теперь нам точно придется свернуть, – с нескрываемым торжеством сказал охотник. – Ниже по течению, в трети лиги отсюда, мы сможем спуститься, там берег менее крутой, – Корнелио свесился над обрывом, вглядываясь в туманные очертания склона.
– Тут что-то не так, – пробормотала Фелиция, прижимая руку к земле.
– Что? – обернулся Корнелио.
– Демон, – прошептала магичка.
В этот момент на них с громким ревом бросилось нечто. Краем глаза Корнелио заметил темно-оранжевое существо с бугристой кожей, но уже через несколько секунд охотник оказался в воде. Над его головой сомкнулась мутная вода, все вокруг заполнили сотни пузырьков. Рядом темным пятном рухнула Фелиция, стремительно уходя ко дну.
Речка оказалась глубже, чем думал охотник, а вода намного холоднее, чем ей было положено в первый день осени. Корнелио извернулся, схватил скользкую руку Фелиции и начал выплывать к поверхности. Глотая воду и кашляя, Корнелио поднялся над водой, прижимая к груди магичку. Девушка замотала головой, мокрыми волосами хлестнула охотника по глазам. Демон наверху что-то проревел и скрылся в чаще.
Зубы охотника начали стучать от холода, он старался в сторону противоположного берега, борясь с течением. Фелиция вцепилась в его плечи и повисла на нем. Около берега дыхание перехватило, правую ногу свело судорогой. Корнелио закричал, с усилием выталкивая из груди воздух, и рывком падая на скользкую темно-красную глину. Он почувствовал, как его тело скользит вниз в воду, но тут его подхватила за руку Фелиция. Она тянула охотника вверх, сама увязая в плотной глине. Корнелио нащупал кинжал на поясе и резко полоснул себя по ноге. Ногу резко дернуло и Корнелио, взбивая тучу брызг, поднялся из воды. Его сапоги уже прочно увязли в иле и глине, зато охотник смог выдернуть Фелицию из липкого холодного плена.
– Под ногами практически болото! – крикнул он Фелиции. Корнелио подсадил магичку, и она смогла ухватиться за край берега, там, где глина была сухой. Она подтянулась вверх и без сил упала с той стороны.
– Я, конечно, не тороплю, но мне бы наверх, – прокричал Корнелио, вынимая ноги из сапог. Его обувь уже окончательно увязла. Охотник прыгнул, цепляясь за выступы сухой глины, но комок грязи выскользнул из-под правой руки и Корнелио с грохотом упал в воду. Корнелио вскочил, поскользнулся и упал на плечо, заскрипев зубами от боли. Охотник снова прыгнул, зацепился за какое-то сухое растение. Колючки вонзились в кожу, Корнелио зарычал, подтянулся, скользя босыми ногами по влажному склону. Над ним появилась испачканное грязью лицо Фелиции, магичка схватила его за руку.
Ей не хватало сил, чтобы вытянуть Корнелио. Сзади послышался негромкий рык. Корнелио повернул голову, в реку с грохотом приземлился демон, обдав охотника и магичку холодной водой. Фелиция закричала, вонзая ногти в скользкую руку Корнелио.
Оранжевый демон напоминал гигантского и уродливого козла на двух ногах. Его красные глаза с прямоугольным черным зрачком остановились на Корнелио. Охотник резко качнулся, магичка до крови закусила губу, удерживая свое запястье второй рукой, а Корнелио подпрыгнул, схватил Фелицию за локоть, а второй рукой зацепился за край. Девушка потянула его наверх. Едва колени Корнелио коснулись твердой почвы, демон врезался в берег. Земля задрожала под охотником, и он чуть снова не соскользнул вниз.
– Бежим! – Фелиция тяжело дышала.
Пришлось бежать, продираясь через бурелом, перепрыгивая поваленные деревья, то и дело проваливаясь по пояс в проложенные дождем канавы, скрытые высокой густой травой. Они бежали, пока рев демона за их спинами не прекратился. Корнелио сел на землю, откинул голову на ствол старого дуба. Прорезанная в реке штанина окрасилась кровью, одну руку ссадило от колючек, на второй висели лохмотья грязной повязки. Рана на руке, полученная в Чермолане, начинала воспаляться и угрожающе болела. Одежда Фелиции и Корнелио представляла собой жалкое зрелище. Мокрые и обмазанные грязью, глиной и илом, тряпки мешали двигаться, Фелиция уже дрожала от холода. Охотник запрокинул голову вверх. Сквозь листья старого дерева проступало потемневшее небо. Где-то в отдалении послышался нарастающий звук грома.
– Погода портиться, – Фелиция мягко коснулась воспаленной руки Корнелио.
– Нужно отдохнуть и высушить одежду, прежде чем мы пойдем дальше, – Корнелио хотелось спать. Он оторвал от нижней рубахи полоску ткани и перетянул порез на ноге. Сгоряча он порезал кожу слишком глубоко и рана кровоточила.
– Гроза идет, оставаться в лесу слишком опасно. У нас нет времени.
– Ну и куда мы пойдем. Здесь повсюду лес.
– Прямо. Я чувствую, что скоро мы выйдем к укрытию.
– Чувствуешь? – спросил Корнелио, с кряхтением поднимаясь. – Тебя надо инквизиции сдать. Они бы сильно заинтересовались твоими способностями.
Фелиция многозначительно посмотрела на охотника и ничего не ответила. Она выжала мокрые волосы и, не дожидаясь охотника, пошла вперед. Корнелио выругался и поковылял за ней.
Поднялся ветер, он холодил тело под мокрой одеждой. Воздух потяжелел, Корнелио с трудом проталкивал его в грудь, отчетливо пахло грозой. Черные плотные тучи странно прижимались к земле, вдалеке грохотал гром, краем глаза Корнелио заметил отблески молний. Охотник никому не признался бы, но он жутко боялся гроз. В детстве у его ног ударила молния, знак гнева Экхалора. Корнелио и сам не знал, чего боялся больше, удара молнии, или обвинения суеверных крестьян в том, что он прогневал Бога. Горячий ужас внизу живота заставил охотника вспомнить детские страхи. Корнелио сжал зубы и попытался смотреть строго вперед. Он любовался точеной фигуркой Фелиции, стройность которой подчеркивало облепившее её мокрое платье.
Гром прогремел совсем рядом, охотник вздрогнул. Корнелио чувствовал, что-то не так. У него поднялся жар, ломило глаза, руки отчаянно тряслись. Он не помнил, когда в последний раз так сильно боялся. Фелиция неожиданно остановилась.
– Дальше нет деревьев! – крикнула она, перекрывая шум нарастающего ветра. Корнелио тоже разглядел просвет между густой растительностью леса. Их взору открылись развалины кирпичных строений, поросших мхом и лишайниками.
Прямо перед Фелицией торчал металлический шест, покрытый хлопьями ржавчины. Навершием был череп, старый, пожелтевший, с множеством трещин и серых пятен. Ниже черепа на бурой цепочке болтался какой-то символ. Все это показалось Корнелио смутно знакомым, чем-то далеким из его детства в монастыре. Он подошел к цепочке, и счистил ногтями налет с металла. Рассмотрев письмена, охотник в страхе отшатнулся назад.
– Что это? – Фелиция с удивлением посмотрела на обеспокоенное лицо Корнелио.
– Это символ ордена Очищения. Нам нельзя в эти развалины.
– Но почему. Повсюду лес, нам опасно здесь оставаться. – Словно подтверждая слова магички, позади них с треском ударила молния.
– Очищение – древний орден, прародитель инквизиции и охотников на еретиков. Он боролся со злом такого рода, что матриисты по сравнению с ними окажутся добрыми ребятами. Дальше нельзя.
– Тогда мы можем погибнуть от удара молний.
– А можем выжить. Не так уж часто молнии бьют в людей, – прошептал Корнелио. Его лицо посерело от страха.
– По тебе не скажешь, что ты в этом уверен. Ты весь дрожишь!
– Это жар. Воспалились раны. Пойдем туда и станем носителями зла, из-за которого орден Очищения предал все здесь огню.
– Так это сделали они? – Фелиция кивнула в сторону руин. Её волосы развевались на ветру, лицо осунулось, плечи дрожали. «Ей ведь холодно и страшно не меньше меня», – запоздало подумал охотник. – «Думая про себя, я совсем забыл про нее. Я нарушил одну из главных заповедей Экхалора. Ладно, ты, пень непрошибаемый, можешь переждать грозу на улице. А она? В мокрой одежде под этим ветром?»
– Скорее всего, жители этого поселения были отравлены ересью или колдовством. – Молнии били все ближе. Охотник старался не оборачиваться к лесу, большие черные глаза Фелиции отражали вспышки.
– Но если они все уничтожили, значит, опасности нет?
– Ну… – заколебался охотник. В словах Фелиция была изрядная доля здравомыслия. Гроза совсем распоясалась, молния хлестали по всему лесу. Где-то занялся огонь. К тому же начал накрапывать дождь. Крупные капли несколько раз хлопнули по голове Корнелио.
– Решай быстрее… – слова магички уносил ветер. Деревья клонились книзу, трещали, капли становились все настойчивее. Корнелио с тоской посмотрел на качающийся знак ордена Очищения.
– Пошли.
На этом месте когда-то было большое поселение. Теперь уцелели лишь каменные и кирпичные руины. Многие из них были покрыты следами копоти. На роль укрытия подходило лишь большое здание в центре поселения.
«Скорее всего, экхалорианская церковь старого типа, нет шатерообразного купола и надстроек», – подумал Корнелио, забираясь через кучу мусора внутрь.
Простое здание в виде куба лишилось крыши и одной стены. Потемневший сырой кирпич пророс плющом и мхом. Охотник счистил лишайники около оконного проема и удовлетворенно кивнул. Сдвоенные молнии. Корнелио оставалось надеяться, что в святом здании не уцелели следы древнего зла. Дождь усилился, превратился в сильный ливень. Корнелио отошел к дальней стене, здесь уцелело часть арки и перекрытия. Под ним магичка и охотник укрылись от грозы.
– Именно в такую грозу семилетние дети проходят обряд вступления в Церковь, –сказал Корнелио, медленно опускаясь около влажной стены. С его волос струйками стекала вода, крупные капли дождевой воды катились по лицу, смешиваясь с горячим потом. Охотника лихорадило, воспаление после купания в холодной воде усиливалось.
– Как это проходит? – спросила Фелиция, устало улыбаясь. Её ладонь нашарила руку охотника и крепко сжала его запястье. Корнелио захотелось расцеловать магичку за этот жест поддержки. Он смутился от волны нахлынувших чувств и опустил голову.
– Ребенок входит в церковь, где погашен свет, – Корнелио говорил, не поднимая головы. – Молнии освещают его путь к алтарю, под молитвы на древнеэндорийском. Поверь мне, это захватывает дух, – Корнелио закрыл глаза, вспоминая то время. К церкви его подвели не родители, а инквизиция. И молитвы шептали не соплеменники, а братья по ордену. Но тогда он забыл обо всем горе, что испытал во время пребывания в монастыре. Тогда он чувствовал себя настолько близко к Экхалору, как никогда в последующем.
– Священник вручает ребенку первую в его жизни книгу Экхалора, три раза обходит его с молитвами. После чего все покидают ребенка, и он остается наедине с собой, грозой и Экхалором. Это впечатление на всю жизнь.
– Это довольно страшно, – Фелиция подсела ближе к охотнику, её глаза блестели в отсветах молний. – А взрослые принимаются в экхалорианскую церковь?
– Да, – пожал плечами охотник, – но такого не было пару столетий, наверное, с самого Раскола. А что, хочешь принять нашу веру? – Корнелио с прищуром посмотрел на Фелицию.
– Эй, это мой взгляд, – рассмеялась магичка.
– У тебя исключительное право щурить глаза?
– Конечно.
– Ты не ответила на мой вопрос.
– Нет, благодарю, но я проживу как-нибудь без неусыпного контроля инквизиции. Да они, наверное, и магов не берут к себе.
– Раньше брали. Тех, кто соглашался на блокировку способностей. Но теперь, наверное, в любом случае сожгут. Тысячу лет назад, при Экхалоре мы были и то цивилизованнее.
Гроза и не думала утихать. Разветвленные молнии раскалывали небо на две неровные части, неровный бело-фиолетовый свет освещал руины, выхватывая из мрака картины ночных кошмаров. Корнелио вновь стало страшно, он практически чувствовал гнев Экхалора и… зло. Совсем рядом. Охотник тяжело вздохнул, бросил взгляд на Фелицию. Магичка молчала, отрешенно смотря в сторону. Корнелио встал на колени, осенил себя молниеносным знаком, закрыл глаза, положил левую руку на сердце.
«Сегодня день Скорби, а я не прочел даже утренней молитвы. Неужели Экхалор гневается из-за этого? – думал охотник. – Зло рядом, я ощущаю его. Зря мы с Фелицией зашли в это поселение».
Корнелио почувствовал, как ему за шиворот течет вода. Она каплями падала с перекрытия. Охотник пересилил себя и не стал открывать глаза и менять место. Про себя он начал читать молитву, которую в день Скорби следовало повторять не менее сотни раз.
Когда Корнелио открыл глаза, дождь закончился, но гроза даже не думала уходить. Фелиции не было на своем месте, она зачем-то ушла вглубь разрушенного здания. Корнелио тяжело поднялся, у него ломило все тело. Он нашел магичку за внутренней стеной бывшей церкви, стоявшую на коленях перед странным сооружением. Это было небольшое возвышение, рядом находилось несколько странных приборов, по которым то и дело пробегали желтые и серебряные искры. Пол был исписан странными символами, от которых у Корнелио защемило в сердце.
«Зло, демоны», – пронеслось в голове у Корнелио. На возвышении был начертан круг, он мигал голубым светом, словно стараясь попасть в такт вспышкам молний.
– Прости, Корнелио, это сильнее меня, – сказала она, поднимаясь. По её левой щеке прокатилась слеза.
– Что это? – рука охотника потянулась к мечу. Фелиция медленно протянула руку в его сторону. Корнелио скрутила магическая сила и потащила к кругу. Как он не сопротивлялся, магия оказалась сильнее его. Попав в круг, он начал быстро читать молитву на развенчание демонической магии, но не успел.
Белая вспышка ослепляющего света, еще одна. Корнелио не мог понять, откуда они, все затопил сверкающий белый свет. Охотник упал на колени, слепо ощупывая пространство вокруг себя. Его окружил прочный магический барьер голубого света, колоной ударившей в грозовое небо. Корнелио метался в этой колоне, пытаясь спрятаться от непрерывных ослепляющих вспышек. Он упал лицом на магический круг, закрыл глаза, прижал ладони к лицу. Вспышки пропали, вместо этого пришло пульсирующее сияние, медленно окрашивающееся из белого в красный. Только сейчас Корнелио понял, что источник света его глаза. В этот же момент в его голове возник хор голосов, поющих на неизвестном языке. Звук все усиливался, мешал Корнелио сосредоточиться на молитве.
Охотник не знал, сколько это продолжалось. Просто в определенный момент возникла резь в глазах, звук пропал и Корнелио почувствовал, что магическая стена вокруг него исчезла. Охотник встал на колени и медленно открыл глаза. Он ничего не увидел, только сплошную темноту. Ни кругов перед глазами, ни теней. Тьма черным густым покрывалом обрушилась на охотника.
Где-то в животе у Корнелио задрожало. Трясущимися руками Корнелио коснулся глаз. Резкая боль и какая-то жидкость. Корнелио лизнул палец. Кровь. Охотник задрожал, пытаясь выдавить слезы и промыть глаза. Такой способ помогал ему в детстве, когда он только начинал осваивать свои способности. Но сейчас глаза прорезала сильная боль. Охотник не сдержался и завыл, пытаясь пересилить боль.
Фелиция стояла перед Корнелио, сцепив руки в кулак. Её губы дрожали, грудь судорожно поднималась. Перед ней на коленях стоял когда-то сильный охотник и выл, словно раненный зверь. Его лицо было залито кровью, пальцы испачканы ею же. Фелиция осторожно подошла к Корнелио, медленно коснулась его руки. Он резко поднял голову, смотря мимо её плеча. Лицо Корнелио дрожало, белки глаз окрасились в красный цвет, зрачки расширились, скрыв серебряную радужку. Фелиция одернула руку, отвела взгляд в сторону.
Корнелио молчал, продолжая смотреть выше ее плеча. Магичка отвернулась в сторону и увидела Роадранера. Как раз там, куда смотрел охотник.
Корнелио не увидел его, но почувствовал. Когда Роадранер появился, его сердце пропустило удар. Нательная молния раскалилась. С неё начал капать раскаленный металл, оставляя на коже охотника дорожки ожогов. Медальон охотника задрожал. Корнелио сразу догадался кто это. Экхалор стал невообразимо далек, словно исчез из этого мира. Все затопило зло. Если бы Корнелио видел, то разглядел бы под ногами три алые руны SSS, словно кровь проступила из трещин мраморных плит.
Тишину нарушили хлопки. Медленные, четкие. Роадранер аплодировал неизвестно чему. Его тонкие губы тронула кривая улыбка.
– Как трогательно, – липкий голос с насмешкой мог вызвать только отвращение. – Фелиция, мне кажется, или ты сейчас расплачешься?
– Нет, мой господин. Командоры Возрождения ничего не заподозрили?
– Мастер слишком ослеплен жаждой власти. Знаешь, а он мне раньше даже нравился.
– Мне он никогда не нравился, – пробормотала Фелиция.
– Мой освободитель, – Роадранер подошел к охотнику. Тот попытался вытащить меч, но Роадранер успел коснуться головы Корнелио до того, как он обнажил клинок. Корнелио заметил, что тьма начала рассеиваться, мир посветлел с краев глаз, темнота собралась в точку в центре, а потом исчезла. Возникли тени, затем мир перед глазами охотника начал становиться все четче, приобрел краски.
– Видишь, я вернул тебе зрение. Я не так плох, как обо мне говорят, не так ли Фелиция? – Роадранер с улыбкой посмотрел на магичку.
– Вашему милосердию позавидует сам Экхалор, мой господин, – Фелиция наклонила голову. Её слова прозвучали фальшиво, она то и дело бросала взгляд в сторону Корнелио.
– Милосердию? Я заставил его прозреть, только чтобы он увидел своего убийцу. Но все может быть иначе. Как насчет того, чтобы присоединиться ко мне, Корнелио? Я бы мог дать тебе огромную силу. Ты бы отомстил инквизиции, брату Микеле. Ты же мечтал об этом. Помнишь, как он скинул тебя в яму? Как смеялся и издевался над тобой?
– Тебя закуют в цепи, отправят в Теневой мир, и ты будешь выть как побитый пёс, – медленно, четко выговаривая слова, произнес Корнелио. Это была цитата из книги Экхалора, посвященная древней победе Анжелоса над Роадранером.
Корнелио сжался, ожидая гибели. Он так и не смог пересилить себя и взглянуть в лицо повелителя Бездны. В глазах главы демонов промелькнула гневная искра. Тем не менее, ответил он спокойно.
– Стоило попытаться. Ты был бы фанатичным союзником. Хоть и слабым. Знаешь, я передумал тебя убивать. Возьму с собой. Будешь смотреть на тех, кто погибнет от моей руки, и мучиться. Ведь это благодаря тебе, я вырвался из Теневого мира. – Корнелио молча смотрел на демона. – Или ты уже смирился с моей властью? Стоишь на коленях, вздумал признать меня богом? Так запомни, храм в мою честь нужно построить…
Корнелио зарычав, вскочил на ноги и бросился на демона. Тот рассмеялся, легко увернувшись от удара охотника. В его руке прямо из воздуха возник длинный, массивный, изогнутый меч из черного металла.
Роадранер отбил следующий удар Корнелио, расколов клинок охотника. Корнелио отскочил в сторону, сорвал с шеи медальон, метнул его в демона. Роадранер со смешком поймал его двумя пальцами. Медальон сверкнул белым светом и расплавился, растекшись по пальцам демона. Роадранер облизал пальцы, очищая их от раскаленного металла.
Повелитель Бездны улыбнулся и продолжил: – Так вот, храм в мою честь будешь строить из…
Корнелио вновь прыгнул на демона, стараясь достать его осколком меча. Роадранер поймал руку охотника, крепко сжал. Корнелио забился в судорогах, изо рта выступила пена. Охотник чувствовал, как зло течет по его руке к сердцу.
– Какая прыть, – спокойно сказал демон, – разве ты не понял, что уже обречен? – Демон пнул Корнелио в живот, отбросил охотника к разрушенной стене. Перед глазами вновь возникла черная пелена. Корнелио потряс головой, стараясь прояснить зрение. Частично получилось. Взглядом охотник нашел Фелицию, Корнелио не хотелось умирать, смотря на Роадранера.
– Ты думаешь, я убью тебя? – глава демонов присел около него. – Я думаю тебе больше понравиться, если это сделает твоя любимая Фелиция. – Корнелио продолжал смотреть мимо Роадранера. Он заметил, как дрогнула магичка от слов демона.
– Во всяком случае, мне это точно доставит удовольствие, – Роадранер бросил свой меч Фелиции. Она поймала его, не проронив ни слова. Кожа магички начала покрываться сложным узором алого цвета. Её волосы стали похожими на беспрерывно струящуюся кровь, а вокруг глаз появились черные штрихи. – Каково это, Корнелио, полюбить демона? – Роадранер улыбался. – Сложно придумать больший грех для слуги Церкви. Хотя она полудемонесса, представляешь, я даже не знал, что это возможно. Наверное, ошибся с теми новыми генами усиления у её матери.
Затем он поднялся и отошел в сторону, кивком указывая Фелиции на Корнелио. Магичка медленно подошла к охотнику, занося над головой клинок. На её глазах блестели слезы.
– Что? – спросил Роадранер. – Ты еще и любить умеешь?! – демон с гневом смотрел на Фелицию. Она отпустила меч, её кожа посерела от взгляда повелителя. – Демоны не могут любить! Не зря я убил твою мать, из неё получилась никудышная служанка. Надеюсь, это от твоего человеческого отца, а то сколько новых демонов мне придется уничтожить, если виной гены твоей матери!
Рука Корнелио незаметно скользнула за пояс, он вытащил короткий кинжал. Нужно было всего одно усилие. – Убей его, ну! – Фелиция задрожала. Было видно, что она делает над собой усилие, чтобы удержать меч. В этот момент что-то произошло. Тучи рассеялись, в их сторону начало светить солнце, словно кто-то принес фонарь. Бешеный ветер, до этого завывающий в руинах, утих, ласково касаясь щеки охотника. Из-за разрушенной стены вышел немолодой мужчина с черными спутанными волосами. Роадранер сделал несколько шагов назад.
– Ты не можешь вмешиваться! – прорычал он.
– Думаешь? – новоприбывший говорил с подчеркнутым равнодушием.
– Экхалор не даст тебе такой силы.
– Нет. Но сейчас мне хватит своих.
– Слишком рано! – взревел Роадранер и ударил кулаком по воздуху, а затем скрылся в облаке красного тумана. В воздухе запахло серой.
Именно в этот момент Корнелио рванулся вверх, целясь кинжалом в сердце Фелиции. Она с неожиданной скоростью перехватила его руку, вырвав кинжал. Она отбросила меч Роадранера и присела рядом. К ней стремительно начал возвращаться облик человека, лишь край волос остался ярко-красным. Неизвестный человек тоже подошел и положил руку на упавшего без сил охотника.
– Корнелио, не надо. Она не опасна, – спокойно произнес он.
Охотник посмотрел в глаза Фелиции, такие большие и красивые, и дрожащим голосом прошептал: – Если бы я мог, я бы убил тебя, демон.
– Демоны не могут любить, а значит она не демон, – сказал незнакомец.
Фелиция закусила губу, и отвернула голову, украдкой вытирая слезы. Корнелио упал. Ему становилось холодно, лишь в животе, куда ударил Роадранер, расползался жар. Силы окончательно покидали охотника, зрение подернулась дымкой, он начал слышать чей-то неразборчивый шепот и удары барабана.
– Не уходи, слышишь! Твоя роль еще не выполнена, – произнес мужчина по-прежнему без тени эмоций, лишь слегка повысив голос. Но Корнелио его не слышал. Шепот становился все ближе, хотя охотник и не различал слова. Барабаны звучали все громче.
– Что с ним? – тихо спросила Фелиция. Она ощущала исходившую от неизвестного человека силу. Мужчина расстегнул рубашку охотника, открывая обширную и темную гематому на животе.
– Он умирает, кровь изливается в живот. Ему осталось недолго.
– Я попытаюсь помочь! – Фелиция протянула руку к охотнику.
– Ты не сможешь, – мужчина накрыл её ладонь своей, магичка почувствовала легкий укол. – Демон не сможет исцелить рану, которую нанес Роадранер.
– Ты можешь помочь ему?
– Нет, – со вздохом ответил неизвестный человек. Он протянул руку к лицу Корнелио, медленно водя пальцами по его шраму. Гематома засветилась, охотник начал дергаться. – Экхалор наделил меня силами исцеления, но здесь вмешалась магия Роадранера. Повелитель Бездны не просто пнул его, он приказал Корнелио умереть. Охотник жив только потому, что его подсознание не подчинилось демону.
– Тогда я. Я демон только наполовину. Моя человеческая магия исцелит его, а демоническая обойдет блок Роадранера.
– Не верю, что получится.
Фелиция положила на грудь Корнелио руки, шепча заклинания исцеления. Магическим зрением она видела красную змею в животе охотника, она кусала себя за хвост, обернувшись вокруг гематомы. Фелиция разделила поток силы на две волны, одна из которых приняла облик черной гадюки, вонзившей зубы в голову красной змеи. Вторая волна в виде белого исцеляющего потока вошла в гематому. С резким вздохом охотник открыл глаза.
– Холодно… – медленно произнес он, смотря куда-то мимо. Последним усилием Фелиция исцелила его воспаленную руку.
– Ты будешь жить, так как должен исполнить свою роль, – сказал незнакомец.
Корнелио с трудом повернул голову. – Какую?
– Остановить Роадранера.
– Ха, – дернувшись, усмехнулся Корнелио. – Ты пропустил тот момент, когда я как раз пытался это сделать. Как видишь, я далек от успеха.
– Раз ты выжил, значит такова воля Экхалора. Твоя роль задержать его, пока он не вступил в полную силу. Господь не оставит этого так, я уверен. Его милосердие выше гнева, он не даст Роадранеру подчинить людской род.
– Экхалор? Кто ты?
– Я Предвестник.
– Значит вот он, конец времен. То, о чем говорилось в Предречении.
– Задержи Роадранера. И запомни: его силу подпитывает гнев, страх, уныние и отчаяние. Не позволяй этим эмоциям захлестнуть себя. – Предвестник встал и сделал несколько шагов назад.
– Подожди… – прошептал Корнелио, но Предвестник исчез так, же быстро, как и появился. Охотник перевел взгляд на Фелицию. Она убрала руки с его груди, не отрывая взгляда от Корнелио. Повисла пауза. Охотник отвел взгляд.
Фелиция первая нарушила тишину: – Что за Предречение?
– Не делай вид, что не знаешь, демон.
– Я и правда не знаю. Книгу Экхалора в преисподней не читают.
Корнелио кашлянул, маскируя смех. Ему не хотелось признаваться, что его рассмешила шутка демонессы.
– Предречение – это последний раздел официальной Книги Экхалора. Там заключено пророчество о гибели, что ждет Эпангелиас. И провозвестником конца времен станет Предвестник, которого пошлёт сам Экхалор.
– Благодарю, что рассказал, – Фелиция улыбнулась с грустью в глазах.
– Что с моим зрением? Оно то появляется, то пропадает, – Корнелио провел пальцами по закрытым векам.
– Призыв Роадранера выпил твои способности. Это покажется странным, но ты видишь только благодаря его магии. Он вернул тебе зрение, чтобы ты видел, как я тебя убиваю.
– Но ты не стала.
– А ты пытался. – Фелиция красноречиво посмотрела на кинжал Корнелио.
– Зря я доверился твоей магии.
– Верно.
Корнелио вздохнул, молча рассматривая серое небо, после ухода Предвестника вновь затянувшееся тучами.
– Скажи, что Роадранер управлял тобой, как он делает это с низшими демонами.
– Нет, но его воля подавляла мою. Но… я и не пыталась сопротивляться. До того, как он приказал тебя убить.
– А та ведьма в лесу? Все было подстроено?
– Да, я дала ведьме силы, чтобы она заманила тебя в ловушку.
– А с матриитами?
– Я не знаю, кто они такие, и даже не догадываюсь, зачем епископу Чермолана была нужна ведьма, которой я дала силы.
Корнелио поднялся. – Здесь наши пути расходятся, – сказал он, не оборачиваясь к магичке.
– Не уходи! – внезапно, с жаром, сказала магичка и ухватила Корнелио за плечо. Несколько секунд охотник собирался с духом, чтобы дернуть плечо и сбросить её руку, но так и не собрался. Её нежная рука подрагивала на его плече, передавая ему все то волнение, что испытывала девушка. Её волнение отзывалось в его душе, задевая какие-то глубоко запрятанные еще в монастыре чувства. «Это обида? Страх потерять кого-то? Надежда? Или что-то еще?», – задумался охотник. Корнелио давно отсеял эти чувства, он прожил почти всю жизнь без друзей и близких, и привык надеяться только на себя.
– Я очень хочу уйти, – прошептал Корнелио. – Но ты… У тебя есть какая-то власть надо мной. – Он обернулся. Фелиция бросилась ему на шею, коснулась своими губами его.
– Не торопись, – Корнелио отстранился. – Зло, что отравило твою душу, через уста мои проникнет словно яд, – процитировал он Книгу Экхалора.
Фелиция улыбнулась. – Ты, наверное, единственный церковник, который смог простить демона.
– Экхалор учил прощать.
– Даже демонов?
– Повелитель Бездны сказал, что ты демон только наполовину.
– Но ты действительно любишь меня?
– Угу.
– Теперь я понимаю.
– Понимаешь, что плохой из меня церковник получился? Это любовь демоническая, не от Экхалора. Мне кажется, что я охвачен страстью любви, а на деле одержим Роадранером.
– Тише, – Фелиция прикрыла его губы нежным прикосновением пальцев. – Это заблуждение, – прошептала она на ухо охотнику. Корнелио почувствовал, как по коже побежали мурашки. – У Роадранера нет такой власти над сердцами людей. Твоя любовь настоящая, а не наваждение, как и моя.
– Он удивился, когда узнал, что ты можешь любить.
– Он ничего не знает о чистой любви, он понимает только страсть.
– Я не понимаю ни того, ни другого, – Корнелио покачал головой. Фелиция тесно прижалась к нему, её пальцы поглаживали мочку его уха. Он почувствовал слабое головокружение и прилив крови внизу. Греховное желание, которое он столько лет пытался подавлять. Корнелио понимал, что еще немного, и он сломается.
– Я тоже ничего не знаю о любви и страсти, – Фелиция обхватила голову охотника, поглаживая подушечкой большого пальца его шрам. – Я первый раз стою к мужчине так близко.
Корнелио снова попытался отстраниться. – Ты же распутный демон. У демонов есть девственность?
– Я лишь наполовину демон. – Фелиция отпустила его голову и сделала шаг назад. – Я бы никогда, никому, кроме любимого не позволила бы прикоснуться к своему телу. Почему ты хочешь обидеть меня?
– Я… не хочу. Просто пытаюсь свалить вину за мой грех на тебя.
– Оставь эти мысли, – Фелиция вновь приблизилась. Корнелио уже не пытался вырваться из её объятий. – Экхалор освятил союз, совершаемый по любви. – Она мягко коснулась губами его уха и потерлась нежной кожей щеки о его колючую бороду.
– Я думал, что ты ничего не знаешь об экхалорианстве.
– Только это. Отец сказал мне эти слова, когда впервые сообщил правду о матери.
– Твоя мать любила?
– Я думаю, да.
– Это невозможно.
– Знаешь как Роадранер делал новых демонов? Его слуги похищали нерожденных детей, прямо из утробы их матерей, он вливал в них магию, меняя и искажая замысел Экхалора. Так он делал новых слуг, могущественных и испорченных. Но в глубине души они оставались людьми. А моя мать больше остальных.
Корнелио чувствовал себя Экхалором, что противостоял искушению перед блудницей. Но Корнелио не был Экхалором и проиграл чарам Фелиции.
– Наверное, твоя мать была демоном-искусителем, – Корнелио обнял Фелицию и теснее прижал к груди. Охотнику показалось, что он прыгнул в бурлящие воды водопада и избавился ото всех преград на свете. Он часто дышал, все активнее ощупывая женское тело в своих руках.
– Это байка… Таких демонов… не существует, – Фелиция как одержимая вцепилась в него и кусала его губы, осыпала поцелуями лицо, словно не верила возможности творить с Корнелио что ей только угодно.
– Тогда почему ты так обольстительна?
– А почему ты… настолько мужественен? – магичка сжала мышцы его груди и, наконец, позволила их губам объединиться. Магичка и охотник наслаждались первым в своей жизни поцелуем, не замечая холод и усталость, они забыли о Роадранере, Экхалоре, долге, грехе и стыдливости.
Корнелио начал бороться с её одеждой, нежно, но настойчиво. Глаза Фелиции подернулись дымкой, она расслаблено запрокинула голову, она смотрела на Корнелио словно пьяная. Охотник уткнулся в её длинную шею, щекоча кожу колючими волосами, пыльный и потный вкус её шеи показался Корнелио вкусом великолепного терпкого вина, которое он жадно пытался испить. Их одежда, превратившаяся в бесполезные тряпки, полетела на пол, пытаясь до конца выполнить свою функцию и уберечь их разгоряченные тела от холода мраморных плит.
Корнелио нежно положил магичку, она оплела руками его шею, увлекая за собой. Охотнику еще не доводилось видеть женщину голой и он чувствовал пьянящий жар, рассматривая её тело, а она стыдливо сжимала бедра, борясь с желанием сдать эту последнюю линию защиты.
Корнелио уперся руками над своей прелестницей, его нательная молния свесилась над девушкой, касаясь холодным кончиком её кожи. Охотник обхватил цепочку рукой, собираясь закинуть молнию на спину, но внезапно его накрыло греховное желание, и он, словно потеряв последние остатки благочестия, принялся водить молнией по её телу, задевая чувствительные рычажки, которые приводили её в исступление. Фелиция дергалась и старалась уйти с пути молнии.
Корнелио почувствовал укол стыда, который наконец-то одержал вверх над страстью. Он забросил священный знак на спину и уперся носом в пол около её уха. – Надеюсь, священный металл не обжег твоей демонической кожи?
– Мне кажется, что-то другое обжигает мою кожу, – хрипло, с безумными глазами прошептала Фелиция.
Корнелио чувствовал, как упирается в её бедро. Фелиция пробежала руками по мужскому телу. Охотник чуть слышно застонал и поцеловал магичку. В этот раз поцелуй был намного короче, но в него он вложил все своей восхищение и желание, проникнув языком между нижним рядом зубов и губой.
– Я так люблю тебя, – прошептала Фелиция, – мне кажется, я бы забралась тебе под кожу, лишь бы быть рядом, плотнее, ближе!
Корнелио не ответил. Его рука скользнула между бедер девушки, Фелиция чуть раздвинула их, позволил пальцам охотника скользнуть по влажной коже, и он слегка задел её. Фелиция громко выдохнула, изогнув спину, а Корнелио прижался к ней, как бы уговаривая девушку открыться ему.
Фелиция ощущала его над собой, такого твердого и сильного, её пальцы ощупывали тугие, словно свитые из морских канатов, мышцы, а его твердость просто сводила магичку с ума.
«Как же это страшно, – мысли бессвязно роились в её голове, – а еще так сладко, он такой горячий, так пахнет! Он смог простить меня! Почему же ты такой твердый! Твои глаза… какие красивые серебряные глаза, так и хочется, чтобы ты любил меня этими глазами. Нет! Я хочу кое-чего еще! Пусть он уже возьмет меня. Но, как же страшно, и как же хочется!»
Девушка под Корнелио начала меняться. Вокруг её больших глаз вновь появились черные штрихи, волосы покраснели, а на подбородке и шее появились едва различимые алые узоры. Но сейчас даже демоническая сущность девушки не была способна остановить его желание. Он начал следовать языком по этим узорам, и там, где он касался, они становились ярче и больше.
– Покори свою демоницу, охотник, – прошептала Фелиция, сдавая последний рубеж защиты. Она скинула последние цепи стыдливости.
– Ты прекрасна, – прошептал охотник. Он замер. Фелиция словно задыхалась, хрипло и жадно хватая воздух, её затуманенный взор остановился на лице Корнелио.
– Быстрее, прошу!
Корнелио чувствовал, что их тела слились в единое целое, ему казалось, что он уловил боль и наслаждение в отражении её глаз. Узоры на теле девушки вспыхнули ярче, Фелиция закусила губу, гримаса боли исказила лицо, тихий стон сорвался с губ, волосы, разметавшиеся по полу, были цвета крови, обозначившей их союз.
Он замер, боясь причинить боль. Фелиция захныкала, нежно поглаживая его грудь. – Прошу, – прошептала она. Корнелио не умел быть нежным, но сейчас он вложил все свои силы в то, чтобы доставить ей наслаждение. Он сдерживал себя, подавлял животную страсть, старался отвлечься от умопомрачительных ощущений, его тело подергивало, когда он пытался не поддаться щекочущему зуду, он боялся потерять контроль и быть слишком груб с ней.
Фелиция уже давно потеряла всякий контроль, она стонала, металась под ним, она щипала и царапала Корнелио, припала губами и зубами к его шее, стараясь оставить как можно больше следов, отметить, обозначить, заклеймить. Она стремилась поддаться навстречу его движению, стремилась поглотить его, принять целиком.
Сбивчивое дыхание Корнелио усилилось, его взгляд становился все более хищным, развалины наполняли хриплые стоны, а он начал задевал все новые и новые глубины наслаждения внутри Фелиции.
Ей было немного стыдно, но вскоре эта мысль, связывающая её с реальным миром, исчезла, что-то глубоко животное и демоническое проснулось в ней, и она громко застонала, до крови вонзая ногти в тело Корнелио. Алый узор уже покрывал все её тело, отбрасывая на лицо Корнелио алые отблески, в которых его серебряные глаза светились все ярче.
Корнелио чувствовал гордость, рассматривая как девушка достигает новых пиков удовольствия, вздрагивает всем телом и сходит с ума от него.
– Быстрее… – Фелиция улыбалась, алые узоры резко очерчивали её лицо, придавая девушке демонической красоты и наделяя греховной мимикой. Её голос становился все более хриплым и грубым, в нем появились рычащие нотки, она прищурила глаза в своей любимой манере… Внезапно, она поняла, что достигла расцвета их чувств, ей стало не нужно ничего, кроме ощущения Корнелио внутри себя, это была прекрасная награда за все то, что ей пришлось пережить, за те страдания, что принесли ей демоны.
Она почувствовала соленый привкус слез на своем языке, Корнелио остановился, испугавшись, что причинил ей боль. Фелиция замотала головой и засмеялась, ногами убеждая его продолжать. Ей стало нестерпимо жарко, кровь застучала у виска и внизу живота, она вцепилась зубами в ладонь, не зная, как выстоять перед надвигающимся потоком чувств. Корнелио взял её руку и отвел в сторону, заставляя прочувствовать все без отвлечений, не отрывая взгляда от его лица. Но она уже не видела серебра его глаз, все поддернуло сладким туманом, и она дала волю разгоравшемуся внизу живота огню, хлынувшему по её телу.
– Фелиция, – прошептал Корнелио, наблюдая, как девушка переживает экстаз. Один вид её лица, переживающей все новые и новые грани удовольствия, заставил его приблизиться к горячему апогею.
Корнелио упал на Фелицию, но из последних сил уперся на локти, рассматривая свою возлюбленную, только начавшую отходить от упоительного наслаждения.
Они лежали, прижавшись друг к другу, и старались не думать обо всех тех бедах, что ждали их впереди.
– Я нарушил обет безбрачия, который дал в монастыре, – прошептал Корнелио, играя с волосами Фелиции, которые уже приняли обычный облик.
– У тебя был выбор, когда ты его давал?
– Нет, но это не отменяет того, что я его нарушил.
– Ты жалеешь об этом?
Корнелио задумался, а затем улыбнулся и коснулся её губ. – Об этом я не пожалею даже на суде Экхалора.
– Сейчас нам надо поспать, – Фелиция уткнулась в грудь Корнелио. – Утром нас ждут обязательства перед Предвестником.
– Это был самый необычный День Скорби в моей жизни, – Корнелио смотрел на звезды, которые проступали сквозь рассеивающиеся тучи.
Корнелио окончательно предал церковь, нарушил обет безбрачия и доверился полудемону. Эмоции бушевали, он чувствовал стыд и презрение к самому себе, и , одновременно, боялся ощутить отсутствие чувства вины за содеянное. Он молился Экхалору, содрогаясь от того, что он упоминает имя Господа своими греховными устами.
Вместе с Фелицией они шли дальше, продираясь через густой лес, укутанный синеватым сумраком. Солнце редко заглядывало через плотную листву. Следы упадка природы были повсюду. Листья шумно опадали на землю, трава под ногами жухла на глазах.
– Мне бы сейчас в Кристополь. Рассказать обо всем верховному инквизитору. Он, конечно, меня повесит, но они хотя бы серьезное сопротивление оказали главе демонов. Ты не сможешь открыть портал до столицы?
– Нет. Совершать дальнюю телепортацию без камней силы очень сложно. Я провернула это в Чермолане и исчерпала силы. В этом я тебя не обманывала.
– Я надеялся, что силы демона более могущественны.
– Ты же решил держаться подальше от моей магии?
– Раньше надо было. – Корнелио пристально посмотрел в глаза магички.
– Что? – спросила Фелиция.
– Только меня могло угораздить влюбиться в демона.
– В полудемонессу, не забывай, – с напускной серьезностью заметила магичка и рассмеялась.
«Неужели конец мира близок? Иначе зачем Экхалор послал Предвестника? И Предвестник ли этот мужчина? Но будь он обманщиком, его бы не испугался Роадранер. Или это игра? Предвестник появляется в Эпангелиасе лишь для того, чтобы возвестить о кончине мира…» – тяжелые мысли мучили Корнелио на протяжении всего пути по лесу.
Левой рукой, на которой не осталось и следа раны, он сжимал нательную молнию, моля Экхалора о спасении. В те редкие минуты, когда охотник спал, его будоражили тяжелые сновидения. Красный и белый драконы, Анжелос и Предвестник. Церковь из черного камня, с перевернутой молнией на куполе, смеющийся Роадранер и музыка. Тяжелые звуки, похожие на глухой стук барабана, перемешавшийся со звуками церковного органа. В конце этих сновидений неизменно возникала голая беловолосая женщина. За её спиной висели сложные механизмы. Вверх поднимались каменные своды пещеры, а обстановка напоминала древний подземный храм. Корнелио чувствовал силу этой необычной женщины и дрожал перед ней. Обычно в этот момент его лба касалась рука Фелиции, которая была обеспокоена лихорадочным сном охотника и Корнелио просыпался.
– Наверное, это мой самый сложный переход через лес за всю жизнь, – сказал Корнелио магичке, когда они зажаривали кабанчика на костре.
– Это из-за снов? – обеспокоенно спросила Фелиция. – Тебе так и снится та женщина?
– Я не понимаю кто это, но чувствую её силу. Надеюсь, это не наказание Экхалора за мои грехи.
– Если не перестанешь так говорить, я обижусь. Мы не грешили с тобой.
– А чем мы занимались? – усмехнулся Корнелио.
– Я обиделась.
Охотник чувствовал гнев Экхалора, который проявился во всей своей силе в грозах. Грозовые тучи так и не ушли из Священного союза, напоминая о себе тяжелыми раскатами. В эти минуты охотник падал на колени, прижимая руку к нательной молнии. Ему казалось, что она жжет его кожу, что гнев Экхалора заставит полоску металла пробиться через ребра к сердцу охотника. Фелиция в такие моменты начинала испуганно озираться. Корнелио казалось, что на её лице мелькают красные узоры, а глаза приобретают кошачий зрачок.
Он нарушил запрет ордена охотников, и позволил себе слабость. И несмотря на то, что действия Фелиции привели мир на порог гибели, Корнелио не был готов отказаться от своей любви. Он тяжело поднимался, выпускал молнию поверх нательной рубашки, чтобы между его кожей и жгучим металлом оставалась полоска ткани. И он не мог понять, внушение это или реальность.
Их путь через лес продолжался три долгих дня. Корнелио не мог это объяснить, но чувствовал, как Роадранер набирает силы, как безумие и злость старается подавить волю охотника. Они были связаны с главой демонов, связаны неведомой нитью, опорой для которой стали его глаза. Его зрение и до встречи с Роадранером было слабым, но теперь горизонт расплывалась в густой дымке, а дневной свет слепил глаза. Корнелио был благодарен Экхалору за плотные серые тучи, закрывшие яркое солнце.
Зато, когда Корнелио одолевали злость и страх, его глаза видели мельчайшие детали, он мог разглядеть мышь, мелькнувшую в трети лиги отсюда. Но охотник подавлял эти чувства и вновь оказывался в царстве густой и липкой мути, плотным белым мешком наваливавшемся на его глаза.
Когда среди деревьев начали появляться просветы, Корнелио облегченно вздохнул. Улыбка вновь заиграла на лице Фелиции. Охотнику нравилась её легкая, светлая улыбка, она казалось ему одинокой светлой звездой на черном небосклоне. На небосклоне, которого он теперь боялся.
В последние дни охотник обращался к небу в своих мольбах, но делал это под крышами домов или сенью деревьев. Корнелио боялся открытого неба, его невероятной дали. Охотнику казалось, что под открытым небом обнажается его душа, и Экхалор мог видеть его потайные желания, его грехи. Это была еще одна причина радоваться плотным тучам.
Дальние районы Кристопольской епархии никогда не отличались богатством. Но разруха, развернувшаяся перед глазами Корнелио, поражала. Дорогу около леса развезло из-за недавнего дождя, и она не успела просохнуть. Липкая черная грязь облепила сапоги магички и охотника, они с трудом находили путь, стараясь двигаться по обочине. Немногочисленные дома пустовали, поля стояли неубранными. Примерно через лигу их пути, дорога подошла к полю вплотную и Корнелио смог рассмотреть, почему крестьяне не убрали урожай. Густой желто-серой волной покачивались на ветру голые стебли пшеницы. Поломанные, с обглоданными остатками листьев. Несколько раз Корнелио попадались съеденные до середины колоски.
– Что здесь произошло? – спросила Фелиция.
– Катастрофа, – ответил Корнелио. – Столько урожая погибло. Голод и смерть пришли в эти места.
Примерно через три часа пути им на встречу попался человек. Грязный изнеможенный мужчина в серой длинной рубахе. Он медленно шел в их сторону, шлепая босыми ногами по жидкой грязи. За спиной у него болтался мешок с вещами. Корнелио окликнул его, но тот не ответил. Когда они поравнялись, охотник медленно взял его за плечо.
– Что здесь произошло? Где все?
– Все убежали. И вы бегите, – мужчина поднял на них усталый взгляд бесцветных глаз.
– Зачем?
– Черная орда пришла на наши земли. И демоны, – мужчина рывком высвободил плечо и так же побрел на запад.
– Демоны? – крикнул Корнелио вслед мужчине, но его вопрос остался без ответа.
– Роадранер? – Фелиция нахмурилась.
– Я не знаю. В воздухе разлито отчаяние и страх.
Магичка потерла лоб. – Что за черная орда?
– Так в Союзе называют саранчу, когда она закрывает собой горизонт. Поспешим.
Насекомые встретились им ближе к вечеру. Налетели плотным облаком, врезаясь во все подряд. Повсюду мелькали коричневые точки с крыльями, но некоторые крылатые вредители подлетали совсем близко, и Корнелио подслеповато щурясь, мог разглядеть крупных насекомых, в размахе достигавших размеров воробья. – Что за бесовщина… – шептал охотник. – Никогда не видел таких огромных.
Охотнику и магичке пришлось укрыться в одном из заброшенных домов. Это было старое бревенчатое здание, крытое посеревшей соломой. Внутреннее убранство сохранило следы спешного бегства. Корнелио растопил печь, а Фелиция достала из подпола брюкву и морковь. Здесь жили бедные люди, охотник не нашел ни соли, ни сахара, который ввозили в Союз рильские торговцы.
Фелиция нарубила овощи и отправила в печь тушиться. Корнелио, уже забывший, что такое простой уют, растянулся на лавке у теплой печи. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль о том, что Фелиция могла бы стать его женой, но он не успел обдумать эту идею и уснул. Впервые за эти дни его не мучили беспокойные сны.
Вечером Фелиция села у лавки и рассматривала спящего охотника. Она любовалась чертами его расслабленного лица, после её исцеляющей магии шрам уже не багровел вечно воспаленной канавой, побелел и зарос свежей кожей. «Нужно будет уговорить его сбрить эту бороду, – размышляла магичка, – теперь ему не нужно прятать шрам».
Она легко коснулась его плеча. – Ужин готов.
На вкус охотника овощи получились чересчур сладковатыми, но после скитаний в лесу и это было блаженством.
«Не хочется никуда идти. Вот бы остаться в этом доме вместе с Фелицией и просто жить. Думал ли я когда-то о такой простой жизни? В монастыре может и думал, но уже столько лет я сражаюсь с нечистью и забыл, что такое уют. Как же я устал».
– Благослови тебя Экхалор, Фелиция, – сказал Корнелио и тут же спохватился. – Надеюсь, это не навредит твоей полудемонической природе?
– Если бы от каждого упоминания имени Экхалора демоны корчились в муках, их бы давно не осталось.
Корнелио оставил плащ на лавке и вышел на улицу. Уже стемнело. Саранча улетела, в сумерках было тихо и пустынно. Где-то на востоке сейчас бродит Роадранер, навлекая на людей беды, пугая демонами. Он наполняется силами и хочет истребить людей.
«А я не хочу никуда идти, не хочу действовать. Смогу ли когда-нибудь выстроить подобный дом?», – размышлял Корнелио, рассматривая добротные бревенчатые стены. Фелиция зажгла лучину, из небольшого северного окна бил тусклый свет, придавая дому еще больший уют.
«Я позволил слабости проникнуть в мою душу, позволил Роадранеру завладеть мною. Не просто так охотников заставляют давать обет безбрачия. Нам нельзя любить… Но как же завет Экхалора?»
Корнелио смотрел на низкое небо, заволоченное темно-серыми тучами. Собирался дождь. Корнелио опустился на колени, выцарапал на земле молнию. В сумерках она была плохо различима, глаза подводили охотника. Он положил руку на сердце и начал молиться, стремясь найти в себе силы продолжить путь.
– Это моя первая молитва под открытым небом со дня Скорби, Небесный Отец, – прошептал Корнелио. – Я открыт перед твоим гневом. Если ты моя вина недостойна прощения, ниспошли молнию, чтобы покарать меня.
Заморосил дождь, сверкнули отдаленные молнии редкой осенней грозы. Фелиция вышла и окрикнула Корнелио. Но охотник продолжал стоять на коленях под мелким осенним дождем.
Простоял он до полуночи, подставив лицо каплям и щурясь от ярких вспышек, прорезавших ночную тьму. Молнии обходили дом стороной.
Он тихо вошел, вывесил одежду сохнуть и вновь упал на лавку, закутавшись в свой плащ. Фелиция приподнялась на локте, всматриваясь в лицо Корнелио. Её тоже терзали сомнения.
«Если бы не Возрождение, – подумала она, – я никогда бы не оказалась здесь. И не встретила бы моего мрачного Корнелио. Что нас ждет дальше? Я чувствую, что надо торопиться, Повелитель Бездны уже почти вошел в полную силу, он вновь начал звать меня к себе». Могла ли магичка сказать, что не последует этому зову? Она не знала, не знал никто.
Корнелио метался во сне. Ему снова снилась беловолосая женщина, она стояла рядом с невысоким мужчиной. Корнелио никогда не видел его, но сонный разум подсказал, что это Экхалор. Во сне у охотника почему-то не возникло желания пасть ниц, Экхалор выглядел обыкновенным человеком, громко смеялся, держа эту женщину за руку.
Но, внезапно, Бог повернул голову и посмотрел на безликого во сне Корнелио. Пронзительный взгляд серебряных глаз заставил его съежиться, хоть он и не чувствовал своего тела. Экхалор отпустил женщину, приблизился к Корнелио. Он улыбнулся, касаясь невидимого лица. Охотник почувствовал, как появляется его тело и одновременно исчезает окружающая обстановка. Исчезла женщина, на её месте стоял Анжелос. По грозному лицу предводителя ангелов катились слезы. Корнелио понял, что стоит в окружении других ангелов, прямо перед Экхалором. Он был ниже охотника примерно на голову. Корнелио встал на колени и припал к ногам своего Бога.
«Позови и я приду», – донесся до Корнелио невероятно далекий голос.
– Все пошло не по плану, – внезапно заговорил Анжелос. Его голос напоминал Корнелио раскаты грома. – Теперь она может выйти на свободу. Изначальные нарушили свое слово.
– Мы остановим Предвестника. Еще не поздно, – сказал другой ангел.
– Роадранер должен был объединиться с Изначальными и разрушить Атеней. Эта стихия, магия, слишком опасна для людей, – Анжелос смотрел на Корнелио. Охотник оцепенел и не смел поднять взгляд.
– Предвестник во власти эмоций, он мстит Мастеру. Он не достоин провозглашать божественную волю, – Корнелио не видел сказавшего это ангела.
– Это решать не нам, – сказал Анжелос, поворачиваясь к Экхалору.
«Нужно остановить Роадранера. Но помните не он главная угроза», – Экхалор молчал и смотрел на Корнелио, но слова отпечатывались в разуме охотника. «Дадим людям право сразиться со своими страхами. Если они победят, Я остановлю Предвестника». Охотник дрожал под его взглядом.
– Он предал свою веру! Вступил в сговор с магами и демонами, – громко сказал один из ангелов.
– Он искупит свой грех. Экхалор милосерден, – величественно провозгласил Анжелос.
Перед глазами Корнелио все растворилось.
Он проснулся. Легкий сумрак еще стоял за окном. Фелиция громко сопела, укрывшись покрывалом с головой. Корнелио осенил себя молниеносным знаком.
Медленно, стараясь не скрипеть половицами, он подошел к Фелиции и убрал с её головы покрывало. Она заворчала во сне, повернувшись спиной к охотнику. Корнелио коснулся её волос, забрал свою одежду и вышел на улицу. Он не знал планов Экхалора и его ангелов. Но охотник четко представлял в них свою роль. Он должен задержать Роадранера, задержать ценой своей жизни и искупить свои грехи.
Он затянул повязки плаща и хотел уже идти к дороге, но тут его окрикнула Фелиция.
– Ты даже не знаешь куда идти, – сказала она.
– На востоке есть большое поселение. Очевидно, Повелитель Бездны направился туда.
– Ты хотел оставить меня одну, – голос Фелиции задрожал.
– Я не хочу, чтобы Роадранер вновь завладел твоей волей. Не хочу сражаться с тобой.
– А тебе и не придется, – Фелиция закрыла дверь и догнала охотника.
Корнелио оставалось лишь тяжело вздохнуть и ускорить шаг.
– Опять снилась эта женщина, но теперь там был еще и Экхалор, – задумчиво рассказывал Корнелио, щурясь на горизонт.
– Ты вчера долго и исступленно молился, не удивительно, что он приснился.
– Да, но я никогда не думал об этой женщине. А еще ангелы вокруг Экхалора упоминали какого-то Мастера. Я раньше никогда не слышал этого прозвища.
Фелиция вздрогнула. – Все это очень странно.
До поселения они добрались к середине дня. У входа селяне вкопали бревно с названием – Моро. Это было довольно крупное село, наверное, самое большое так далеко на севере Священного союза. В центре расположились деревянные двухэтажные дома, морцы выстроили красивую каменную церковь. Вместо привычного купола здание храма венчал шатер.
– Нам в некотором смысле повезло, – сказал Корнелио. – Насколько я знаю, в Моро располагается один из тайников.
– Тайник?
– Да, для охотников, потерявших свое имущество.
– И много таких тайников?
– В каждой епархии пять или шесть. Если нам повезет, и тайник не раскрыли, мы получим действенное оружие против демонов.
В Море было пусто и мрачно. Люди покинули его, окна многих домов были разбиты, двери снесены с петель.
Корнелио провел Фелицию к дому на отшибе. Небольшое покосившееся здание, сложенное из старых бревен и небрежно обитое досками. Однако если смотреть под определенным углом, было видно, что некоторые доски на северной стороне дома темнее, чем обычно. Они складывались в молнию.
Мародеры не пощадили и этот бедный дом. Разбили мебель, вывернули внутренность сундуков, побили глиняную посуду. Но Корнелио не переживал по этому поводу. Он выломал несколько досок и расчистил от налипшей земли металлический люк. На нем стоял необычный механический замок, с несколькими колесиками, на которые нанесли старинные руны. Охотник ввел необходимое сочетание и замок громко щелкнул.
Корнелио выбрался из ямы в полу и за руку отвел Фелицию в сторону. В воздух ударил едкий дым, следом вылетело несколько арбалетных болтов, врезавшихся в потолок.
– Защита от любопытных, сумевших узнать код, – сказал Корнелио, отвечая на невысказанный вопрос Фелиции.
Вниз вела шаткая металлическая лестница. Несколько прутьев у нее оказались выломаны, девушка ободрала все руки, цепляясь за красный потрескавшийся кирпич. Она очень боялась упасть, несколько раз её нога соскальзывала с мокрых, покрытых плесенью, прутьев.
Тайник напоминал большой погреб. Стоял затхлый воздух, хотя Фелиция заметила уходящие наверх металлические трубы. Магичке в платье было холодно, её била дрожь. Пахло чем-то скисшим.
– Не обновляли припасы с прошлого года, – хмыкнул Корнелио, осматривая ящики с гнившими овощами. Фелиция приподняла крышку одной из бочек. Там пенился какой–то напиток. Стойкий уксусный запах заставил её поморщиться.
– А кто должен был обновлять припасы?
– Обычно в таких домах селят старых охотников за еретиками, которые уже отошли от дел. До преклонных лет, конечно, доживает мало, но есть и удачливые. В их обязанность входит обновлять съестные припасы и следить за состоянием оружия.
– И где же здешний обитатель?
– Наверное, сбежал с остальными, – пожал плечами Корнелио. – А может, вступил в схватку с демонами и проиграл. Главное найти оружие.
Здесь было всего две комнаты. Первая была заставлена ящиками и бочками. К стенам прибиты деревянные полки. Во втором помещении стояли стенды с холодным оружием, на стенах висели многозарядные арбалеты. Здесь было много другого оружия, доспехи и механизмы, чьих названий Фелиция не знала. Корнелио даже не взглянул на них. Охотник присел около длинного металлического сундука, с замком похожим на тот, что стоял на люке тайника. Корнелио довольно хмыкнул, извлекая из недр сундука мушкетон.
– Гром Бога, – поглаживая оружие, сказал Корнелио. – С этим не страшно идти на любого демона.
– Не думала, что в Священном союзе используют порох.
– Почему? Порох, не магия, Экхалор его не запрещал. Просто у нас нет своего производства, все куплено у рильцев. Гарнизон в Арихе полностью укомплектован мушкетонами. То что осталось, передали охотникам.
Фелиции охотник дал небольшой многозарядный арбалет, с блоком на пятнадцать болтов. Магичка его взяла, потому что не верила, что её магия способна повлиять на демонов Роадранера. Она чувствовала, что сам глава Теневого мира очень близко.
Первые демоны попались им на второй улице с края поселения. Это были небольшие уродливые создания, напоминающие лысых обезьян с огромными когтями. Они передвигались на четвереньках и истошно визжали. Фелиция смогла проверить на них свой арбалет. Отстрелив пятнадцать болтов, она с легкостью заменила блок с боеприпасами на другой.
– То, что Роадранер может призывать демонов без Врат, говорит о том, что он почти набрал полную силу, – вслух размышляла Фелиция. Корнелио покачал головой.
Дальше дорогу им преградил старик в коричневой сутане. Худое лицо с запавшими глазами, неряшливая седая борода, свалявшиеся волосы. Корнелио раньше не видел этого человека, но узнавал коричневую сутану с вышитой на правом плече молнией. Это была одежда охотников на еретиков, которую отменили полвека назад из-за непрактичности в бою. Однако многие старые охотники предпочитали её черному камзолу. Вооружился старик боевым посохом, часть древка которого была покрыта металлическими шипами. «Судя по всему, это охотник на еретиков, который сторожил тайник», – подумал Корнелио.
– Кто вы? – отрывисто спросил старый охотник.
– Мы боремся против демонов, – спокойно ответил Корнелио.
Посох в руках старика подрагивал, он им не верил.
– Убирайтесь прочь. Я два дня борюсь с этим злом, но с каждой секундой их становиться все больше. Если это не подвластно охотнику на еретиков, то вам и подавно! – заносчиво сказал старик, поворачивая посох шипами в их сторону.
– Корнелио, скажи, что ты тоже охотник, – попросила Фелиция.
– Он мне не поверит, у меня нет медальона, – ответил Корнелио, не спуская глаз с посоха. Искусство владения этим оружием было давно не в чести у охотников, но посох был опасен своей скоростью.
– Медальон, ха. Новички. Пусть ответит, где обучаются охотники на еретиков, – сказал старик.
– В монастыре Беллаторум.
– Мне понадобиться твоя помощь, брат, – старик опустил посох. – Здесь твориться, что-то ужасное. С подобным боролся орден «Очищения». Древнее зло.
– Это Роадранер.
– Врешь! – старик недоверчиво посмотрел на него.
– Откуда, по-твоему, здесь столько демонов?
– Это мелочь, слабые твари. В Книге Экхалора сказано: «И придет Роадранер в окружении силы великой. Могущественные демоны, коим наречены имена в мире нашем, придут за ним. И гореть будут следы их». А я знаю имена всех демонов и их внешность. Это же никчемная мелочь.
– Глава демонов еще не вошел в полную силу и не может призывать высших демонов. Но это произойдет очень скоро.
– Тогда нам конец. Остановить Владыку Бездны под силу только матриарху, – старый охотник устало сел на землю. – Я думал, здесь дыра в их мир, как в 1199 году. Тогда был великий прорыв, много сил пришло в наш мир. Но охотники и инквизиция справились.
– В 1199 году я только родился, – задумчиво сказал Корнелио. – В каком месте это было?
– Ты думаешь, я помню сейчас? Около деревни какой-то. Колева или Ковния.
– Ковния, – со вздохом сказал Корнелио. – Там я родился.
– Ты думаешь твоя сила…? – Фелиция посмотрела на охотника.
– Надеюсь, я не демон. Об остальном будем думать потом. Сейчас я не могу использовать силу, поэтому мне нужен способ победить Роадранера.
– Нужно бежать, – прошептал старый охотник. – Неужели на мой век еще и конец света выпал?
– Куда бежать? – спросил Корнелио. – Лучше погибнуть, стараясь победить врага, чем убежать и ждать неизбежной гибели.
– Матриарх, инквизиция, орден охотников, паладины. Все вместе они смогут одолеть его, – бормотал старик.
– К тому времени, когда они будут здесь, он уже соберет целую армию демонов.
– И какой план?
– Его нет. Экхалор поможет нам.
– Экхалор, – усмехнулся старый охотник. – Ты еще веришь в это, мальчик?
– Верю, – твердо ответил Корнелио. – А ты, брат?
– Я еще жив, наверное, без его помощи не обошлось, – улыбнулся старый охотник. – Наверное, я прожил так долго, чтобы исполнить его волю здесь. Мне терять все равно нечего, мой дом был здесь, – он тяжело поднялся. – Меня зовут Агостино.
– Корнелио, а это Фелиция, – охотник с облегчением пожал руку старому охотнику. – Он был рад, что Агостино согласился пойти с ними. Опытный охотник никогда не помешает.
– Фелиция, ты чувствуешь Роадранера? – спросил Корнелио.
– Да, он в той стороне, – магичка махнула рукой прямо перед собой.
– Что там? – охотник повернулся к Агостино.
– Церковь и площадь. Там все просто кишит демонами.