Через два дня, в понедельник утром, Джуну получил от себя из будущего разочаровывающий ответ.
Оказывается, те слова были правдой! Честно говоря, я поражён и пока не знаю, что делать. Ты тоже поищи способ. Может быть, у тебя получится даже лучше, потому что ты рядом с Хёбин.
Честно сказать, Джуну был в замешательстве. Даже решил, что он из будущего просто отправил электронное письмо, ничего толком не продумав. Но ещё Джуну почувствовал, что на него возложена важная миссия, поскольку он из будущего наверняка оказался в отчаянном положении. А его настоящее — это будущее Джуну. С другой стороны, он совсем не понимал, как сможет найти способ, о котором ему неизвестно даже в будущем.
Джуну все эти беспокойные мысли не давали сосредоточиться на уроке и, продолжая наблюдать за Хёбин, он обнаружил удивительный факт: Хёбин весь урок дремала. Он узнал об этом случайно, когда её голова дважды слегка наклонилась вперёд. В сердце Джуну затеплилась надежда. Как сказал он из будущего, сейчас Джуну рядом с Хёбин, поэтому вполне возможно, что так ему будет легче найти способ получить от неё потерянные минуты.
Нагён, ничего не подозревавшая о ситуации Джуну, превратилась в кипящий от гнева кофейник. То, что он не отрывал взгляда от Хёбин все пятьдесят минут, не просто шокировало Нагён, а взбесило её. Джису и Боён, почувствовав исходящую от подруги ярость, тоже не могли толком слушать урок, наблюдая за ней.
Обычно Хёбин спускалась в столовую быстрее всех, но сегодня появилась только после того, как там собрались ребята. Она раздумывала, а не пропустить ли обед совсем. Даже спустившись вниз, Хёбин не сразу вошла в столовую, а долго колебалась у входа. Ей казалось, что после субботы они с Джуну стремительно сблизились. Но, как ни странно, Хёбин стало ещё более неловко сидеть напротив него и есть. Она и сама понимала, что в такой реакции было что-то странное, но всё равно хотела избежать этой неловкости, хотя бы сегодня.
В конце концов Хёбин решила купить булочку в магазине и уже собралась пойти туда, когда ей преградили путь. Это оказалась Нагён. Джису и Боён, как и всегда, стояли позади неё.
— Куда собралась, даже не пообедав?
— Просто… Не очень хорошо себя чувствую.
— Всё равно поешь. Даже если сегодня дают икру рыбы фугу вперемешку с цианидом, ты должна обязательно всё съесть!
Настойчивость Нагён поставила Хёбин в неловкое положение. Возможно, завтра всё и наладится, но сегодня точно будет некомфортно сидеть напротив Джуну. И тут Нагён сказала нечто столь невероятное, что Хёбин едва могла поверить своим ушам:
— Мы впятером теперь лучшие друзья.
Даже Джису с Боён удивлённо уставились на Нагён, чей взгляд был слишком суров для девушки, которая только что произнесла фразу «лучшие друзья». Хёбин инстинктивно сжалась, а Нагён категорично продолжила:
— Поэтому никто из нас не может отделиться.
С холодным лицом она взяла Хёбин под руку и потащила в столовую. Нагён не хотелось этого признавать, но она беспокоилась, что без Хёбин Джуну уйдёт раньше или вообще сядет есть за другой столик. Джису и Боён, которые обычно следовали за Нагён, сейчас просто стояли и смотрели ей вслед, не в силах поверить в происходящее.
— Я только что услышала что-то про лучших друзей. Ты тоже?
— Да. Но почему это выглядит так, словно она тащит арестанта?
Как и заметила Боён, Нагён притащила Хёбин в столовую, как под конвоем, и той снова пришлось расположиться рядом с Джуну. Хёбин хотела сесть хотя бы не лицом к лицу с ним, но парень сказал, что уже занял для неё место напротив. Она старалась по возможности не смотреть Джуну в глаза, но тот, кажется, вообще не вспоминал об их субботней встрече. Конечно, для Хёбин, которая была изгоем, это стало значимым событием, но для популярного Джуну в этом не было ничего особенного — он просто зашёл в гости к подруге.
Джуну, как и всегда, обедал, успевая радостно смеяться со всеми. Хёбин, пытаясь не испортить атмосферу, тоже старалась улыбаться, как вдруг Нагён сделала невыносимое предложение:
— В прошлый раз Хёбин не пришла в кино, а Джуну ушёл рано, и мы не смогли толком потусить. Может, в караоке сегодня?
— Нет, я… — начала было Хёбин и тут же смутилась.
К счастью, Джуну тоже не обрадовался идее Нагён:
— Мне нужно в академию. Может, в субботу?
— А если Хёбин опять не придёт? Давайте сегодня ненадолго все вместе встретимся, а затем ещё и в субботу. Как вам? Ведь чем больше воспоминаний, тем лучше.
— Хм… Так и сделаем? — Джуну посмотрел на Хёбин, словно спрашивая её мнение.
Она не смогла ничего ответить: Нагён угрожающе уставилась на неё, вынуждая легонько кивнуть.
Сразу после уроков ребята впятером направились в караоке, где и провели целых два часа. Хёбин отказалась петь, что было только на руку Нагён, Джису и Боён, не желавшим никому отдавать микрофоны. Как же часто эта троица бывала в караоке, что им удавалось так синхронно петь?
Джуну и Хёбин восхищённо наблюдали, как три подруги поют и танцуют. Хёбин внезапно поняла, что их выступление оказалось весьма захватывающим, а исполнение Джуну было лучше, чем у любого певца, возможно, потому, что они знали друг друга.
Выйдя из караоке, ребята поняли, что проголодались, и зашли в кафе, а затем направились в зал с игровыми автоматами. Они зашли туда ненадолго, но Хёбин успела всех удивить своей ловкостью в игре-симуляторе баскетбола. Сюрпризы на этом не закончились: Хёбин один за другим вытащила пять призов из автомата с игрушками, с которыми ребята и вышли из игрового зала.
На улице Джису сразу проверила время на мобильном телефоне.
— Уже половина девятого.
— Уже?
Хёбин искренне удивилась. Ей показалось, будто время пролетело очень быстро.
Джису сказала, что сегодня день рождения её отца, поэтому ей нужно вернуться домой до девяти. Джуну тоже нужно было обязательно присутствовать на девятичасовой лекции в академии. Нагён и Боён с сожалением подумали, что, наверное, пора домой, но следующие слова Джуну совсем ухудшили ситуацию.
— Идём, Хёбин. Раз нам по пути, я тебя провожу.
Нагён замерла. Джису и Боён удивлённо уставились на Джуну. Да и сама Хёбин была поражена. Слова Джуну прозвучали так естественно, будто он был её парнем.
— Вы что, встречаетесь? — прямо спросила Боён, которая не смогла сдержать любопытства.
В ответ Джуну только рассмеялся.
— Дом Хёбин находится прямо по дороге в академию. Если кто-то из вас тоже идёт через Центральный парк, пойдёмте вместе. Нам в ту сторону.
Пришла беда — отворяй ворота. Джуну своим мягким голосом произнёс слово «нам». Джису и Боён, не зная, как поступить, наблюдали за реакцией Нагён. Та ответила на удивление невозмутимо:
— Увидимся завтра в школе.
— Ага.
Джуну спокойно развернулся и пошёл. Хёбин, мгновение поколебавшись, помахала девушкам на прощание и последовала за ним. Когда Джису спросила Нагён, почему она не пошла с ними, та снова невозмутимо ответила:
— Не хочу попасть в неприятности в будущем из-за сиюминутной лжи. Центральный парк в противоположной стороне от дома, не могу же я ходить туда каждый день.
Ого! Джису и Боён посмотрели на Нагён, задаваясь вопросом, что это с ней случилось. Но та сжала кулаки и добавила с горящими глазами:
— Попрошу маму переехать.
Только теперь Джису и Боён наконец рассмеялись. Ну да, всё так, как они и думали. Им нравилась честность и хладнокровие Нагён, которая никогда не переходила черту. Она хорошо училась, обладала изысканной внешностью и родилась в богатой семье, поэтому её переполняла уверенность в себе. А ещё она ходила с гордо поднятой головой и вела себя как вздумается, но никогда не была злой. В этом и заключалось очарование Нагён, из-за которого Джису и Боён добровольно следовали за ней.
Джуну шёл рядом с Хёбин и рассматривал окружающий пейзаж. Этот впечатляющий парк с большим озером даже вечером был полон людей. Тут и там гуляли и обычные прохожие, и влюблённые парочки, попадались даже любители спорта. Привычные виды. Но, как ни странно, в отличие от других дней, сейчас Джуну почему-то чувствовал спокойствие на душе. Он всегда шёл через парк быстрыми шагами, но сегодня, возможно, из-за Хёбин его темп сам собой замедлился. Джуну чувствовал себя расслаблено. Он даже ощущал аромат цветов вишни, который приносил мягкий весенний ветерок. Джуну глубоко вдохнул, а затем выдохнул. Какое спокойствие! Он украдкой взглянул на Хёбин. Она выглядела немного нервной, возможно, потому, что ей было неловко идти наедине с Джуну. Он завёл лёгкий разговор, чтобы снять напряжение Хёбин:
— Сегодня было тяжело?
— Сегодня… Да нет… — ответила Хёбин, слегка улыбаясь.
Это было неожиданно. Теперь на душе у Джуну стало ещё спокойнее.
— Проводить время с друзьями не так уж и плохо, верно?
Хёбин кивнула, будто соглашаясь с его словами.
— Когда я одна, время тянется бесконечно долго. Но что в субботу, что сегодня… Мне казалось, время пролетело очень быстро, — искренне ответила она.
Хёбин и сама до конца не понимала, что только её день длится двадцать пять часов. Слишком много вопросов вызывала их семейная способность, как называла это мама. В старшей школе Хёбин узнала, что время может быть относительным, и подумала, что Эйнштейн мог бы раскрыть секрет их семьи. Но сейчас Хёбин не испытывала ни малейшего желания докопаться до истины, явись к ней даже не сам Эйнштейн, а его дедушка. Она думала, какой вообще смысл узнавать об этом теперь. И в то же время ей было любопытно, как проходит обычный день большинства людей. Как ощущается повседневная жизнь, когда в минуте шестьдесят секунд, а в сутках — двадцать четыре часа? Кажется ли такой день короче, чем её долгие двадцать пять часов? Или это как раз в самый раз? Но она подумала, что, возможно, такой день ощущается, как прошлая суббота или сегодня. Как будто чего-то не хватает…
— Рад, что ты повеселилась.
— Прости, что отняли у тебя время для учёбы.
— Ничего. Мне тоже было полезно сбросить стресс. Почему-то рядом с тобой я чувствую лёгкость на душе. И ничего странного не происходит…
Джуну тоже говорил искренне. Внезапно его осенила догадка, и он не замолчал. Джуну остановился и спросил, глядя прямо на Хёбин:
— Говоришь, тебе кажется, будто время летит быстро?
— Ага.
— Можешь снова показать, что в твоей минуте шестьдесят две с половиной секунды?
— Да.
Хёбин послушно достала мобильный телефон, хотя и удивилась этой просьбе. Вместе с Джуну они посмотрели на время. Однако после пятидесяти девяти секунд на экране возникли два нуля. Даже Джуну это поразило, не говоря уже о Хёбин. Они снова сосредоточились на экране мобильного, глядя на часы. Снова после пятидесяти девяти секунд появились два нуля. В одной минуте были обычные шестьдесят секунд.
— О?.. — Хёбин смутилась и по привычке начала оправдываться: — Но у меня действительно шестьдесят две с половиной секунды. Я не вру.
И Джуну, и Хёбин задумались, и в тот же миг повисла тишина.
— Я пойду вперёд! — Хёбин заторопилась уйти.
Джуну тоже был сбит с толку, поэтому не стал её останавливать.
Вернувшись домой и закрыв калитку, Хёбин прислонилась к воротам и снова посмотрела на время на экране мобильного телефона. На этот раз два нуля появились после шестидесяти двух секунд. Опуская телефон, Хёбин пробормотала:
— Ха… Быть не может… Так я на самом деле победила Нагён…
Она подняла голову и молча посмотрела на ночное небо.
«Мама…»
Мысли о матери не могли не прийти Хёбин в голову. Конечно, если она правильно поняла свои чувства.
Джуну тоже не мог сосредоточиться на лекции в академии и смотрел только на часы на своём мобильном. Большую часть времени минута длилась шестьдесят секунд, но иногда два нуля появлялись после пятидесяти восьми секунд, а иногда разом пролетали две минуты.
На следующий день во время уроков Джуну снова пристально смотрел только на экран телефона, наблюдая за временем. В отличие от вчерашнего вечера в академии, часы добросовестно доходили до шестидесяти секунд и не пропускали ни одной минуты. Сидевшая на задней парте Нагён, наклонив голову, наблюдала за Джуну. А всё потому, что он, образцовый ученик, все утренние уроки пялился в телефон. Конечно, это в разы лучше, чем его вчерашнее внимание исключительно к Хёбин, но всё равно очень странно.
Удивительно, но Хёбин тоже не дремала и была максимально сконцентрирована. Она надела беспроводные наушники, которые старательно скрывала волосами. На протяжении всего урока Хёбин, сосредоточив всё своё внимание, слушала разную музыку. Некоторые треки так сильно её взволновали, что она начала понимать, почему люди вообще слушают музыку. Когда песни звучали на своей скорости, на которой Хёбин никогда в жизни их не слышала, они вызывали совсем другие чувства.
Только когда прозвенел звонок об окончании урока, Джуну поднял голову и взглянул на Хёбин, а затем кивнул, как будто теперь точно во всём убедился. Такую же уверенность испытывала и Хёбин. Она поняла, почему исполнение «Вариации Канона» Джуну было таким прекрасным, а песни в караоке, куда они ходили с друзьями, было так приятно слушать, почему мелодии на уроках музыки звучали особенно красиво, и даже школьный звонок звенел мелодичнее, чем когда она училась в первом классе. Причиной всего этого был Джуну. Когда они вместе, в одной минуте больше не шестьдесят две с половиной секунды, а обычные шестьдесят, и звуки слышатся на нормальной скорости. Хёбин слегка покраснела: она поняла, что похвала Джуну за безупречную игру на пианино не была простой вежливостью.
Во время обеда Джуну против обыкновения выглядел серьёзно и молчал. Нагён вопросительно наблюдала за ним. Хёбин, сидевшая напротив парня, ела, опустив голову, не в силах взглянуть ему в лицо. Глядя на них, Нагён не смогла сдержать досады и тут же спросила:
— Вы что, поссорились?
— Нет, — коротко возразил Джуну.
Хёбин тоже отрицательно покачала головой.
— Неужели поцеловались?
От неожиданного вопроса Боён сердце Нагён ёкнуло. Она даже представить подобного не могла. Хёбин тоже закашлялась, подавившись рисом.
— Джуну же вчера проводил Хёбин, верно? Поэтому им двоим сейчас неловко, да? — продолжила допытываться Боён.
Только тогда Джуну заговорил, обращаясь к Нагён:
— Им Нагён, какая у тебя мечта?
— Мечта?
— Кем ты хочешь стать? Что будешь изучать в университете?
Нагён этот вопрос показался совсем не в тему, но её самодовольный характер взял верх, поэтому она высоко подняла голову и ответила высокомерным тоном:
— Поступлю на фармацевтику, потому что мечтаю унаследовать аптеку моих родителей. Она очень большая.
— Джису, а ты?
Джису, наблюдавшую в это время за друзьями, внезапный вопрос озадачил:
— Я? Собираюсь пойти в педагогический и стать учителем.
— Боён, а ты что скажешь?
— Моя мечта — работать в игровой компании, но с факультетом я ещё не определилась.
— Хёбин?
Джуну задал этот вопрос только ради ответа Хёбин и теперь с огромным любопытством посмотрел на неё. Та немного поколебалась, а затем осторожно проговорила:
— Я… никогда не думала об этом.
— Правда? — переспросила Джису, похоже, немного удивившись.
— Ты уже во втором классе старшей школы, но всё ещё не знаешь, кем хочешь стать? — спросила Нагён, как будто ответ прозвучал для неё неожиданно.
Хёбин, смущённая такой реакцией, просто кивнула.
— Тогда в какой университет ты хочешь поступить? — настойчиво спросил Джуну.
— Никакой… Я всегда просто жила и не думала о том, чем я хочу заниматься, или о чём-то подобном…
— Но это же абсурд, — вклинилась в их разговор Боён, на чьём лице читалось непонимание. — Пусть ты и на последнем месте в рейтинге учеников школы, это странно! У тебя что, совсем нет мечты? Например, выиграть в лотерею, заработать много денег или что-то такое.
— Ну… Если я буду стремиться к чему-то подобному, но не смогу достичь, то только расстроюсь… Думаю, я из тех, кому лучше не мечтать, — попыталась объясниться Хёбин, неловко улыбаясь.
Но Джуну тут же заявил серьёзно и твёрдо:
— Теперь твоя цель — поступить на факультет физики в университете Хангук, а твоя мечта — стать учёным.
Хёбин охнула про себя. Как и ожидалось, Нагён, Джису и Боён хором засмеялись.
— Уж скорее во дворе моего дома найдут нефть, чем Хёбин поступит в университет Хангук, — хохотала Боён, держась за живот.
Но Джуну, проигнорировав шутку, решительно встал и поторопил Хёбин:
— Если доела, вставай. Времени нет.
Его настойчивость сильно удивила Хёбин и всех остальных. Искренность и серьёзность Джуну положили конец шуткам.
Выйдя из столовой, Джуну повёл Хёбин в секретное место, куда обычно приходил один. Это была расположенная в углу за зданием школы кроличья ферма. И хотя кроликов там больше не разводили, ученики и преподаватели до сих пор её так называли. Сейчас там валялась школьная рухлядь: старые парты, стулья и доски, которым пора на свалку. Джуну иногда заходил сюда, потому что здесь можно было скрыться от посторонних глаз и подремать во время перерыва на обед в дни, когда он не высыпался. Если Джуну куда-то пропадал, его близкие друзья первым делом искали его именно здесь.
Хёбин, которая никуда не ходила, кроме класса, столовой и туалета, даже не подозревала о существовании такого места. Поэтому ей стало любопытно, почему Джуну привел её сюда, но тот без каких-либо объяснений развернул расписание занятий академии и помахал им прямо перед глазами Хёбин. Затем он указал на несколько лекций своим длинным указательным пальцем:
— Теперь обязательно будешь ходить на эту, эту и вот эту лекции, а ещё на эту в выходные.
— Слушай… — Хёбин, поколебавшись, перебила Джуну. — Мечтать, конечно, важно, но не следует ли в то же время правильно видеть и принимать реальность?..
Хёбин считала, что игнорирование реальности превращает мечту в иллюзию.
— Реальность? А какая у тебя реальность? В школе всё время клевать носом, дома заниматься оригами и вообще не учиться?
Такая прямолинейность обидела и больно ранила Хёбин.
— Твоя реальность — это отец, который был гениальным астрономом, мама-врач и тётя-адвокат. Ты не могла не унаследовать их ум. Это ясно уже по тому, какие шедевры оригами у тебя получаются. К тому же у тебя настолько хорошая память, что ты до сих пор помнишь мелодии на пианино, которые учила в детстве. А ещё, когда ты играла в баскетбол и вытягивала игрушки, мы видели, как хорошо ты концентрируешься. Просто рядом не было никого, кто бы тебя направил. А теперь я собираюсь это сделать.
Голова — это не горшок, в котором вместо цветов растут волосы, чтобы на плечах не было пусто. Джуну, в отличие от Хёбин, твёрдо верил, что гены точно возьмут своё.
— Но я ведь уже во втором классе старшей школы… Какой бы прекрасной ни была мечта, идти к ней, понимая, что она недостижима… Как бы это сказать… Как-то это безрадостно… Печально…
Услышав такой пессимистичный ответ Хёбин, Джуну стал только настойчивее:
— Почему ты уже думаешь, что она недостижима? Не в том ли дело, что ты чувствуешь, что будет трудно, и заранее хочешь сбежать?
Не то чтобы эти слова оказались неверными, но это была не единственная причина Хёбин.
— Честно говоря… Даже университет для меня — это слишком… — не закончив фразу, она опустила голову.
Всем своим видом Хёбин выражала уныние и сильно отличалась от энергичных старшеклассниц. Это зрелище пробудило в Джуну неведомое ранее чувство долга.
— Человек не развивается и не знает своих ограничений, если не выкладывается на полную. В любом деле, лишь приложив максимум усилий, можно увидеть препятствия и преодолеть их все. Именно в этот миг человек сияет. Раз ты появилась на свет, не должен ли такой момент случиться хоть раз и в твоей жизни?
Тут сердце Хёбин заколотилось. Она ведь никогда не задумывалась о том, что «появилась на свет». Хёбин подняла голову и посмотрела на Джуну. Казалось, в этот момент это он весь светился. Настолько ярко, что Хёбин подумала, не для таких ли ситуаций существует выражение «над головой зажёгся нимб»?
— Поэтому не думай о плохом, даже не начав что-то делать. Просто старайся изо всех сил. Неизвестно, что будет дальше, но я сам планирую идти вперёд без компромиссов.
Этим убеждением Джуну руководствовался всю свою жизнь. Его слова и выражение лица, полные твёрдой уверенности, тронули Хёбин. Как и сказал Джуну, «раз она появилась на свет», то должна хотя бы однажды выложиться на полную. Чувства переполнили Хёбин, и на глазах выступили слёзы, но тут Джуну продолжил, и они мигом высохли.
— Даже если ты не похожа на своих родственников, считай, что ты начала тернистый путь к вершине знаний.
Тернистый путь к вершине… На лице Хёбин появился страх, но Джуну улыбнулся и сказал, успокаивая её:
— Всё равно не нужно беспокоиться. Что говорят про пустую тележку?
— Что?..
— Её удобно тащить[8].
— Ох!
— Поэтому просто делай, как я тебе говорю!
Хёбин беспокоила и тревожила сила убеждения Джуну, который то поднимал её до небес, то спускал на землю. Он так верит в неё, но как быть, если она не сможет оправдать ожиданий и разочарует его?
Лица Нагён, Джису и Боён, которые наблюдали за этой сценой, спрятавшись вдалеке, постепенно становились всё мрачнее. Они не слышали, о чём говорили Хёбин и Джуну, но могли догадаться по воцарившейся между ними атмосфере.
— Они правда встречаются? Пусть им хочется проводить время вместе, но надо же и приличия соблюдать, — сказала Джису.
От этих слов лицо Нагён окаменело. Боён поспешила утешить подругу:
— Не злись так сильно. У них точно ничего не выйдет. Думаю, у тебя ещё и могло бы получиться, но как попадёт в университет Хангук ученица, занимающая последнее место во всей школе?
— Точно, точно. Максимум она сможет подрабатывать в магазине для студентов в университете Хангук, — подключилась Джису, но Нагён такое утешение не удовлетворило.
— Нельзя допустить, чтобы она даже просто рядом на улице торговала, не то что подрабатывала там!.. — сердито проговорила Нагён, стиснув кулаки.
На следующий день Джуну повел Хёбин в крупную юридическую фирму, где работала её тётя. Женщина радостно поприветствовала Хёбин и Джуну, когда они вошли в её кабинет. Ей хотелось пригласить ребят в хороший ресторан или кафе, чтобы купить им что-нибудь вкусненькое, но из-за предстоящего суда она даже ненадолго не могла выйти из кабинета. Стоило Джуну сесть, как он тут же протянул составленный им для Хёбин учебный план, вызвавший у женщины удивление и улыбку. Ежедневный график Хёбин казался даже более плотным, чем собственное расписание адвоката перед судом.
— Этот график не просто напряжённый, он устрашающий. Отлично, мне нравится, — женщина показала Джуну большой палец вверх.
— Вы издеваетесь! Я такое не выдержу! — немедленно запротестовала Хёбин.
Но тётя, проигнорировав племянницу, спросила Джуну:
— Какая у меня задача?
— Оплатите Хёбин лекции в академии и позвольте нам заниматься у неё дома. Поскольку мне нужно самому учить Хёбин, библиотека нам не подойдёт. Я бы позвал её к себе, но и мне, и родителям будет неудобно, если мы будем заниматься там до двенадцати ночи. Конечно, дома у Хёбин нужно установить камеры, чтобы вы могли следить за нами в любое время онлайн.
Ответ Джуну прозвучал ясно и чётко, поэтому женщина немедленно протянула ему кредитную карту.
— Можешь платить за всё самостоятельно — и за учёбу в академии, и за нужные пособия и учебники, и за еду, и за закуски, и за установку камер.
— Буду каждую неделю по электронной почте отправлять вам подробные данные обо всех операциях и чеки.
Женщина спокойно кивнула, словно безоговорочно верила Джуну. Сама же Хёбин была на грани нервного срыва — она надеялась, что хотя бы тётя сможет остановить Джуну.
— Но почему ты решил заняться оценками Хёбин, когда тебе и на свои едва хватает времени?
Тётя своим вопросом попала в самое яблочко, и Хёбин тут же пришла в себя.
— И правда почему?..
— Хочу стать лучшим другом Хёбин на всю жизнь.
Это был самый честный ответ, который мог дать Джуну. Не рассказывать же ему, что он чувствует, как Хёбин отнимает его время, поэтому изо всех сил пытается быть рядом с ней как можно дольше! Но тётя Хёбин была не из тех, кто так просто сдаётся.
— Может, вам просто пожениться, а, зятёк?
— Тётя!
Лицо Хёбин покраснело. Джуну тоже смутился:
— Ну, мы ещё не в том возрасте, чтобы думать о подобном.
Реакция ребят позабавила женщину, но затем она внимательно посмотрела на Джуну, которого смутил этот пристальный взгляд. И тут тётя Хёбин снова широко улыбнулась. Реакция Джуну была ей очень по душе.
После встречи с тётей Хёбин предложила сначала зайти в супермаркет. Джуну не понимал, почему им нужно идти туда перед занятиями, но согласился, чтобы угодить Хёбин. На самом деле ей просто было неловко учиться наедине с Джуну, и походом в магазин она хотела сократить время занятий. Пока Хёбин тщательно выбирала и складывала в корзинку товары, чтобы провести в супермаркете хотя бы на минуту больше, Джуну не жаловался и не подгонял её. Однако всякий раз, когда Хёбин сомневалась в своём выборе, он давал ей чёткий ответ. Такое поведение Джуну помогло девушке справиться со всё ещё одолевавшим её смутным беспокойством об их занятиях. Было даже здорово вместе ходить по магазинам.
Они купили так много вкусностей, что их хватило бы для вечеринки, а не простых занятий. Хёбин сначала смутило такое количество продуктов, но потом она решила, что так даже лучше. Она могла ещё сократить время совместной учёбы, прикрывшись необходимостью разложить все покупки. Однако наивный вид вовсе не означает, что человек такой на самом деле. Джуну, продолжая вежливо и мягко улыбаться, твёрдо заявил:
— Раз мы купили всё, что тебе хотелось съесть, теперь никаких жалоб. Будем заниматься.
«Ох…» — у Хёбин не осталось никаких возражений. Ей казалось, что она попалась в собственную ловушку.
— Давай поскорее закончим и сядем за учёбу. — Джуну вызвался помочь раскладывать покупки, чем снова вызвал сожаление у Хёбин.
Парень открыл дверцу холодильника, собираясь положить внутрь напитки и охлаждённые продукты, но застыл в недоумении, увидев, что все полки заставлены клубничным молоком. Его и без того было много, но в супермаркете Хёбин купила ещё несколько пачек.
— Тебе нравится клубничное молоко?
— Я покупаю его, потому что тётя его любит. И маме с папой оно нравилось.
— Хм…
Джуну достал две пачки клубничного молока и поставил их перед Хёбин.
— Хорошо. Теперь перед началом учёбы будем пить по две пачки.
— Эм?
— Клубничное молоко — официальный напиток наших занятий.
— Что? Я покупаю его просто потому, что оно напоминает о маме с папой. Выпивать по две пачки как-то… Мы ведь сок манго купили.
— Нет! Ты должна пить клубничное молоко. Это обязательное условие, чтобы максимизировать силу генов. Ладно?
— Что за ерунда!
Так началась совместная серьёзная учёба. Джуну стал личным учителем Хёбин и никогда не переставал присматривать за ней и направлять — ни дома, ни на уроках.
Слухи о том, что Джуну, самый популярный парень в школе, проявляет особый интерес к Хёбин и постоянно проводит с ней время, быстро разошлись не только по старшей школе Кымган, но и по всей округе. Однако Джуну совершенно не заботили мнения и сплетни окружающих и он был полностью сосредоточен только на улучшении оценок Хёбин. Даже во время обеда он велел Хёбин запоминать за едой английские слова, а Нагён, Джису и Боён просил вести себя тихо, чтобы её не отвлекать.
Для Нагён это было невыносимое зрелище, но она ничего не могла сделать. Каждый раз, когда девушка собиралась что-то сказать, Джуну сразу же просил её замолчать. И всё равно Нагён нравились обеды с ним. А Джису и Боён, похоже, так боялись нервировать Джуну, что старались даже жевать бесшумно.
Джуну теперь ходил на занятия в академию вместе с Хёбин, и они всегда садились в первом ряду. Из-за этого парня она больше не могла отвлекаться или дремать, поэтому ей приходилось полностью концентрироваться на лекциях. Отдохнуть Хёбин могла только в автобусе по дороге в академию и обратно. Хотя Джуну и был строг, он заботился о Хёбин, у которой было плохое зрение, и не заставлял её заниматься в трясущемся автобусе. Поэтому краткие моменты, когда она слушала музыку в наушниках, давали ей возможность подзарядиться. Теперь, рядом с Джуну, Хёбин могла ощутить красоту мелодий, как обычные люди, и понять, почему они слушают музыку и ходят на разные выступления и концерты.
Постепенно у Хёбин появилось то, чего раньше не было, — цель. И если Джуну хотел поступить в университет Хангук вместе с Хёбин, то она — пойти с ним на концерт, когда появится свободное время после окончания всех вступительных экзаменов. Благодаря одному этому желанию Хёбин с радостью следовала устрашающе плотному графику Джуну.
Однако учёба, которой не было в её жизни всё это время, не могла дать ей знания в одночасье. На ежедневных тестах, которые давал Джуну, Хёбин всё время получала неудовлетворительные баллы. Ей было так стыдно, когда сидящий напротив парень проверял её ответы, что хотелось забиться в мышиную нору. Каждый раз в такие моменты Хёбин просто брала со стола клубничное молоко и пила его. Сила генов, о которой говорил Джуну, была ей просто необходима.
Тётя Хёбин время от времени наблюдала за занятиями ребят через домашние камеры, подключённые к её мобильному телефону. Вид этих двоих, сидящих друг напротив друга за большим столом в центре гостиной и занятых учёбой, вызывал у неё улыбку. Джуну занимался с Хёбин каждый день до полуночи, а затем возвращался домой. Привычная рутина занятий в читальном зале сменилась занятиями у неё дома.
Джуну написал себе из будущего электронное письмо с последними новостями:
Я узнал, что, когда мы с Хёбин вместе, время течёт нормально, не увеличиваясь и не уменьшаясь. Для этого я заставляю её учиться. Думаю, если мы всю жизнь будем вместе — сначала в одном университете, а затем в одном научно-исследовательском институте, я потеряю гораздо меньше часов.
Ответ пришёл почти сразу:
Удивительно, что время течёт нормально, если вы вместе. Неплохое начало, учитывая, что я так и не нашёл другого способа вернуть потерянный час. Не знаю, правда, есть ли он вообще. Но не уверен, достаточно ли Хёбин способна, чтобы учиться, а затем и работать там же, где и ты. Совсем не помню, чтобы она хорошо училась.
Джуну ухмыльнулся.