Шагая по тропе, Мэгги с удовольствием отметила про себя, что совсем не запыхалась. Она уже и забыла, когда в последний раз могла похвастаться такой хорошей физической формой.

Фиби на выходные забрал Эйдан. Они договорились, что раз в месяц дочка будет оставаться у отца с ночевкой. И хотя Мэгги по-прежнему болезненно переживала расставания с малышкой, она начала ценить время, которое может целиком посвятить себе. Наконец-то она расчистила и выкрасила в ярко-синий цвет сарай. На пол постелила коврик из джута, расставила везде горшки с цветами, стены украсила любимыми постерами и открытками. Купила старый деревянный стол, где хранила прессы для рукоделия и холст. Ее магазинчик на «Etsy» процветал, но она научилась выкраивать время и для рисования. Месяц назад, когда Эйдан в очередной раз забрал Фиби к себе, она открыла чудесный набор акриловых красок, который ей на свадьбу подарила Джони. Едва она коснулась кистью холста, как в памяти всплыли слова подруги: Оставайся собой. Продолжай творить.

Навстречу шли два парня с альпинистскими веревками на поясе. В знак приветствия они помахали руками, и Мэгги вспомнила восхождение на Блафьель.

– Кстати, мне на этой неделе Эрик написал.

Они иногда переписывались, хотя сказать, что между ними завязалась крепкая дружба, было бы большим преувеличением. Все началось, когда Мэгги написала ему, чтобы спросить, кто присматривает за собакой Вильгельма. Эрик ответил: «За Руной присматриваю теперь я. Она живет в приюте. Правда, мама ее кормит как на убой». Постепенно в разговорах стали всплывать и другие темы. Эрику хотелось поговорить с кем-нибудь о Карин, и Мэгги его в этом желании поддерживала, чувствуя какую-то особую связь с погибшей девушкой. Правда, о последнем факте она предпочитала молчать.

– Как он? – спросила Хелена.

– Говорит, снег в этом году выпал очень рано. Поток туристов схлынул, но дела идут потихоньку. – Теперь Эрик управлял всеми делами в приюте и приглядывал за мамой. – Лайфа скоро выпустят из тюрьмы.

За свои делишки Лайф получил мягкий приговор. Раскаявшись в содеянном и понимая, куда его завело сотрудничество с Вильгельмом, он сдался полиции. Его показания помогли изъять самую крупную партию кокаина в истории Норвегии и задержать участников группировки, которая последние десять лет занималась транспортировкой и сбытом наркотиков в регионе.

– Как думаешь, Лайф вернется в приют? – спросила Лиз.

Мэгги пожала плечами. Ей самой хотелось бы знать ответ.

– Это его дом. Вряд ли откажется…

– Про Остина Эрик ничего не рассказывал? – поинтересовалась Хелена.

– Ничего нового. – Остин сидел в тюрьме в Осло. Судья, учитывая его возраст и то, как Вильгельм с ним с детства обращался, проявил снисхождение.

Первозданная красота гор Норвегии никак не вязалась с теми страшными секретами, которые им пришлось узнать. Подруги молча продолжили путь, погруженные каждая в собственные мысли.

– Смотрите! – воскликнула Лиз, показав на петляющую между камней и спускающуюся к морю едва заметную тропинку.

Мэгги повернулась и вспомнила момент, когда они вышли к заливу в Норвегии. Вспомнила ледяное сияние водной глади между скал. Джони тогда с визгом и улюлюканьем сбежала вниз, скидывая на ходу одежду, и первая прыгнула в обжигающе холодную воду. Она всегда жила на полную катушку, стремительно и без оглядки, ни в чем не зная меры.

От воспоминания на душе Мэгги стало тепло.

– Кто со мной?

Она повела подруг по тропинке вниз и, когда они дошли до песка, помогла Хелене снять со спины рюкзак-кенгуру. Фредди еще спал, и они осторожно, чтобы не разбудить малыша, положили его в тень.

Мэгги вспомнила, как долго не решалась зайти в воду в Норвегии. Она стеснялась растяжек на животе и лишнего веса, но те переживания остались в далеком прошлом. О такой ерунде она теперь не думала. С тех пор у нее появились новые шрамы – какие-то заметные, какие-то не очень, – но, самое главное, она выжила. Целая и невредимая она стояла сейчас на берегу.

Почувствовав прилив адреналина, Мэгги расшнуровала ботинки, стянула лосины, белье и, не колеблясь ни секунды, бросилась в воду.