– Слава тебе господи! – воскликнула Джони, глядя на притулившуюся на скальном козырьке хижину. Два квадратных окошка отразили бесцеремонно нарушившие ее покой лучи от фонариков.

Джони посветила на дверь, и подруги прочитали надпись на табличке: «Хижина для туристов».

– А вдруг она заперта? – раздался голос Хелены.

– Вряд ли. В горах хижины обычно оставляют открытыми, чтобы любой мог беспрепятственно попасть внутрь, – ответила Лиз.

Коснувшись ледяной ладонью ручки двери, Джони мысленно взмолилась, чтобы Лиз оказалась права.

Дверь поддалась сразу. Джони осторожно шагнула внутрь и ощутила запах сырого дерева. Хижина встретила холодом.

– Есть кто живой?

Свет фонарика поочередно осветил четыре кровати, маленький стол, стулья и печку. К основному помещению примыкала ниша, в которой Джони заметила посудный шкаф с плиткой, металлическую раковину и буфет.

– Открыто! Все сюда! – позвала она подруг и придержала дверь, чтобы пропустить Лиз с хромающей Мэгги.

Дверь захлопнулась, и установилась мертвая тишина, если не считать поскрипывания под ногами половиц и шелеста курток. Воздух внутри был ледяной, но по крайней мере они укрылись от ветра.

– Получилось! – все еще не веря своему счастью, произнесла Хелена.

За три дня она настолько отвыкла от цивилизации, что, оказавшись внутри жилища, испытала странное чувство. В приступе благодарности она прижала свои грязные ладони к деревянной стене, впервые в жизни оценив ценность крыши над головой и пола под ногами.

Лиз выдвинула стул и помогла Мэгги присесть. Придвинув второй стул, она заставила Мэгги положить на него травмированную ногу. Пока Лиз ощупывала ее щиколотку, Джони проверила содержимое буфета.

– Свечи! – обрадовалась она, обнаружив полдюжины свечей в подсвечниках и коробку спичек. Онемевшими пальцами она быстро поднесла зажженную спичку к каждому черному фитильку и чуть не обожгла пальцы, зажигая последний.

Две свечи она поставила на стол рядом с Мэгги, еще одну – на подоконник, остальные – рядом с горелкой и печкой. Мягкий свет создал в комнате атмосферу уюта и покоя.

– Тут есть еда и вода! – Хелена успела заглянуть в один из шкафчиков. Она вытащила бутылки с водой, пачки сухой лапши, банки с фасолью и тушенку.

– Смотрите, что нашла! – В буфете Джони обнаружила порционные пакетики кофе, какао и сухих сливок. Рядом лежала записка, в которой автор просил оставлять деньги в специальном контейнере.

– Принеси, пожалуйста, воды для Мэгги, – попросила Лиз. Она уже нашла аптечку и обрабатывала рану на колене подруги.

Протягивая бутылку, Джони спросила:

– Как лодыжка?

– Вроде получше. Главное, что добрались до хижины. – Мэгги старалась не падать духом.

– Я восхищаюсь твоим мужеством, – сказала Лиз. – Если бы не ты, я бы ни за что на свете не преодолела этот гребень.

– Надо разжечь огонь. – Джони слегка сжала ладонь Мэгги в своей руке.

Рядом с большой корзиной с дровами и щепками стояла коробка со старыми норвежскими газетами. Джони со знанием дела опустилась коленями на ледяной пол, замерзшими пальцами скатала из бумаги несколько шариков, сверху накидала щепок. В детстве по утрам, перед тем как уйти в школу, она растапливала камин в доме бабушки.

Вскоре языки пламени охватили сухие дрова.

Хелена нашла в одном из шкафов походную горелку и поставила на огонь кастрюльку с водой.

Воздух начал прогреваться. Глядя на слегка подрагивающие огоньки свеч, Джони почувствовала, как уходит напряжение в плечах. Наконец-то они в безопасности.

Аромат горячей лапши наполнил хижину. Пододвинув стулья поближе к печке, подруги, не теряя ни секунды, застучали вилками по эмалированным мискам, из которых струйками поднимался горячий пар.

Джони была слишком голодна, чтобы ждать, когда остынет лапша, поэтому обожгла язык.

– В жизни ничего вкуснее не ела! – восхитилась Мэгги, держа миску у самого рта.

– Согрелась хоть немного? – спросила Хелена у Джони.

Та кивнула.

– Какое счастье, что мы нашли хижину. Оставаться под открытым небом ночью – смерти подобно. – По ощущениям, температура снаружи приближалась к нулю. Ледяной ветер и не думал ослаблять хватку.

– Слава богу, – с серьезным выражением лица произнесла Мэгги.

Все понимали, чему были равны их шансы выжить без крыши над головой.

Вопрос, что день грядущий им готовит и как они будут спускать с горы, сейчас подруг не волновал. Они молча доели остатки еды, чувствуя, как наваливается мертвецкая усталость.

Джони собрала пустые миски; согревшись наконец, она расстегнула куртку и повесила ее на спинку стула. Куртка Лиз, из кармана которой торчал сверток, висела рядом. Джони сглотнула и отвела взгляд. Она уже жалела, что не выкинула пакет, когда у нее была такая возможность. Теперь, зная, что он находится в хижине, она не могла найти себе место. Одна дорожка решила бы все проблемы.

Но подкрадывалось чувство отвращения к себе, мерзкое и липкое. Им повезло найти хижину, они остались живы, а ей для полного счастья по-прежнему чего-то не хватает.

Джони потянулась над столом и взяла в руки большую тетрадь; на обложке крупными буквами было написано «LOGGBOK»[6]. К отходящему от корешка шнурку была привязана ручка. Страницы тетради полнились именами, датами и пометками. Судя по последней записи, в предыдущие десять дней в хижине никто не останавливался. Она кликнула ручкой и кучным неровным почерком вписала имена подруг и свое собственное, по какой-то неясной причине чувствуя, что делает что-то очень значимое, наполненное особым смыслом.

Джони посмотрела за окно. Снаружи царила полная темень. Ее взгляд замер на собственном отражении в стекле – собранные в пучок волосы рассыпались, выбившиеся пряди торчат из-под банданы. В стекле отражалось и пламя свечи, как будто касавшееся лица. Она долго смотрела на огонек, и в какой-то момент ей показалось, что пламя постепенно размывает черты ее лица, сжигая маску, под которой она прячется от мира.

Джони зажмурилась, а затем отвела взгляд в сторону, испугавшись глубин, в которые заглянула.

Она нетерпеливо постучала пальцами по столу. Всего одна дорожка, и все будет хорошо.

В очередной попытке отогнать назойливую мысль Джони опять принялась листать журнал. Разнообразие имен поражало воображение. И если в зимние месяцы страницы по большей части оставались пустыми, то, судя по записям, летом от желающих остановиться на ночлег не было отбоя.

Ее взгляд упал на запись, сделанную ровно год назад. Под датой стояли всего два имени.

– Девочки, в этот день ровно год назад в хижине останавливался Эрик.

– С кем? – нахмурилась Мэгги.

Под его именем неразборчивым почерком было вписано второе имя.

– С Карин.