Они разодрали в кровь колени, запыхались, но преодолели злосчастный гребень.

Лиз сидела, запрокинув голову. Луч от налобного фонарика терялся в темноте.

– Ты как? – спросила Мэгги.

– Хорошо. Знаешь, я доползла только благодаря тебе…

Мэгги распирало от чувства гордости. Она-то была уверена, что переход ей не по силам. А она мало того что сама справилась, так еще и провела за собой остальных.

– Где хижина? – спросила Джони, обхватив себя руками, чтобы согреться.

Лиз поднялась и обвела лучом обочины тропы.

– Должна быть где-то здесь.

Ветер донес какой-то леденящий душу стон; через секунду все стихло. Ветер трепал волосы, проникал под одежду и заставлял ежиться.

– Что это было?

Подруги прижались друг к другу.

– Не знаю. – Голос Хелены дрожал от страха.

Стон повторился.

Мэгги обвела фонариком вокруг себя.

– Надо проверить сигнал, – вспомнила Хелена.

Джони дрожащей рукой достала телефон. Экран загорелся, но ничем не порадовал. Батарея разрядилась до десяти процентов. Джони все равно набрала номер и прижала трубку к уху.

Ноги Мэгги онемели, и она сняла ботинки, чтобы размять пальцы.

– Связи нет, – тяжело выдохнула Джони. Она выключила телефон, и маленькая искорка надежды погасла.

Потирая руки, Лиз сказала:

– Нельзя останавливаться. Хижина где-то рядом.

И они продолжили путь. Ветер свирепствовал со страшной силой. Мэгги не могла отделаться от чувства присутствия чего-то зловещего и темного. Она освещала фонариком тропинку, изредка поднимая луч, словно надеясь подловить преследователя. Замыкающая колонну Хелена водила фонариком по сторонам, пытаясь разглядеть в кромешной тьме хижину. Задача осложнялась тем, что сквозь сгустившиеся вокруг Блафьеля облака не пробивался ни лунный свет, ни сияние звезд.

Мэгги сунула руку в карман и нащупала холодный браслет Карин. В последний раз девушку видели именно здесь. Вильгельм назвал гору «тонким» местом. Как он выразился? Присутствие чего-то выходящего за пределы человеческого разума.

Стон перешел в вой. Мэгги почувствовала чей-то взгляд; по коже рук и спины побежали мурашки. Она так сосредоточилась на этом неприятном ощущении, что, должно быть, потеряла бдительность и не обратила внимания, куда ступила. Камень вдруг пришел в движение, ледяная рука будто рванула ногу в сторону. Острая боль пронзила лодыжку, толстые подошвы ботинок потеряли сцепление с землей.

Мэгги выронила фонарик и плашмя упала на землю. От удара у нее чуть не вышибло дух.

Подскочила Лиз.

– Мэгги!

– Моя лодыжка… – простонала она.

– Что случилось? – Хелена склонилась над Мэгги.

– Похоже, оступилась… – Она посветила фонариком, чтобы рассмотреть камень или выступ, за который зацепилась, но ничего не обнаружила. Потом вспомнила, как ей показалось, что кто-то схватил ее за ногу, и громко сглотнула. – Надо срочно добраться до хижины… Помогите мне встать.

Джони и Хелена взяли ее с двух сторон под руки. Лиз направила луч на лодыжку.

– Опереться на ногу можешь?

Гримаса боли исказила лицо Мэгги. Даже вес ботинка на ноге причинял страдания.

– Нет.

– Тогда облокотись на нас, – сказала, сжав зубы, Джони. – Хижина где-то рядом.

Пытаясь не закричать от боли, Мэгги оперлась руками на плечи подруг.

Новый порыв ветра с силой обрушился на них, и девушки еще теснее прижались друг к другу.

Лиз осветила фонариком тропу впереди, и, когда луч упал на огромные валуны, Джони вдруг закричала:

– Стой! Подожди! Давай обратно!

Лиз медленно перенаправила луч на камни.

– Ой! – непроизвольно вырвалось у Мэгги, когда в пятидесяти метрах от тропы они заметили маленькую деревянную хижину, приткнувшуюся к склону горы.