Сжатые челюсти сводило от напряжения. Каждый шаг отзывался жгучей болью в покрывшихся мозолями пятках. Рюкзак подпрыгивал на плечах.

Лиз и Мэгги всегда боялись дать отпор Джони. «Тоже мне, нашлась принцесса, – злилась Хелена. – Правда ей не повредит».

Хелена вспомнила, как помрачнело лицо Джони при ее словах о дружбе с неполной занятостью, и, несмотря на разгоравшийся внутри гнев, испытала легкий укол чувства вины.

Долина постепенно переходила в лес. Легкий ветерок путался в ветвях берез, которые своими тонкими серебристыми стволами льнули друг к другу. Под ногами шуршали первые опавшие листья.

– Стой!

Хелена обернулась. Мэгги, пыхтя, пыталась догнать ее, но с тяжелым рюкзаком на спине задача была не из легких.

– За тобой не угнаться!

– Выпускаю пар.

– И как? Получается?

– Спроси меня на вершине Блафьеля. Надеюсь, к тому моменту стану спокойной как удав. – Обернувшись, Хелена заметила, что Джони и Лиз наконец тоже вернулись на тропу и продолжили путь. – Спорим, Лиз, как всегда, кинется защищать Джони.

Мэгги промолчала.

– Мне просто обидно, что Джони так с нами поступает. Полтора года ни слуху ни духу. Не звонит. Не приезжает в гости. Мы все это время, как заведенные, готовимся, покупаем снаряжение, входим в форму…

Мэгги бросила на подругу виноватый взгляд.

– Ну ладно, в тонус. В любом случае, ты прикладывала усилия, старалась, так? Для Джони все игра. Стрельнуло в голову – и сорвалась сюда. Заставила какого-то пацана, который наверняка при виде нее потерял дар речи, собрать рюкзак на собственное усмотрение, что очень в ее духе, и вот она уже здесь – дает концерт на сцене приюта и тусит до утра. Потом проходит пару километров по тропе, гладит метелки луговой травы – и на нее сразу снисходит благодать. Если бы я выпила столько бухла и легла спать под утро, не смыв косметику, на следующий день мною можно было бы пугать детей. А ей все как с гуся вода. Просыпается с размазанной под глазами подводкой, собирает волосы в небрежный пучок, повязывает бандану – и выглядит как рок-звезда, будь она неладна.

– Она вообще-то и есть рок-звезда, – робко возразила Мэгги.

– Ладно, ты права! Речь о другом… – сказала Хелена тоном, который наводил на мысль, что она и сама пока не решила, о чем речь. – Джони только вчера купила без примерки трекинговые ботинки и даже не пыталась их разносить. И кто в итоге натер ноги? Кто угодно, только не она!

Шагая рядом, Мэгги с трудом сдерживала невольную улыбку.

– И как понимать выражение твоего лица?

Лицо подруги окончательно расплылось в улыбке.

– Все, что тебя в ней так раздражает – ее импульсивность, спонтанность, готовность кинуться в омут с головой, – и есть те причины, почему ты ее любишь.

Хелена задумалась над словами Мэгги. От необходимости признать ее правоту спас тот факт, что они только что миновали узкую полосу деревьев и вышли на берег реки.

– О боже! – не смогла сдержать возглас удивления Мэгги, когда деревья расступились и взору открылась вьющаяся голубой лентой река, пробивающая себе путь среди высоких, поросших зеленью берегов. Ее течение преграждали большие гладкие валуны, обточенные водой.

– Кажется, нам сюда, – сказала Хелена, заметив два указателя в виде красной буквы «Т» на противоположных берегах.

Взгляд девушек упал на три плоских валуна. Тем не менее чтобы перейти на тот берег, не замочив ног, им понадобится еще как минимум дюжина таких же.

– Похоже, здесь глубоко, – заметила Мэгги.

Но Хелена уже представила, какое блаженство испытают ее ноги, когда она снимет наконец мокрые носки и погрузит ступни в прохладную воду.

Скоро подошли Лиз и Джони. Лиз уперла руки в бока и авторитетным тоном, не терпящим возражений, заявила:

– Здесь переходить реку нельзя. – Она еще раз глянула на висящую на шее карту. – Надо подняться выше. Возможно, найдем место поуже.

Пульсирующий жар в пятках ни на секунду не давал Хелене забыть о мозолях. А Лиз, в отличие от нее, даже не вспотела. Никаких признаков обезвоженности или усталости. И наверняка ни одной мозоли.

– Вы как хотите, а я перехожу здесь, – заявила Хелена и принялась расшнуровывать ботинки.

Джони стояла в паре метров от нее, в очках, со скрещенными на груди руками.

– Здесь опасно, – все еще надеялась вразумить подругу Лиз. – И реку переходить следует в обуви.

Хелена с вызовом вскинула голову.

– И что, следующие четыре дня потом расхаживать в мокрых башмаках? Я уже сбила пятки в кровь. Для полного счастья мне только мокрых ботинок не хватает. – Хелена и сама была не рада, что вспылила. Скорчив от боли лицо, она стянула покрывшиеся кровавыми пятнами и прилипшие к поврежденной коже ног носки.

– Боже! Что с твоими ногами? – воскликнула Мэгги, поморщившись.

– Все в порядке. – Хелена даже не посмотрела на свои раны. Она сняла брюки, запихала их в рюкзак. Затем привязала ботинки за шнурки к рюкзаку, взвалила его на плечи и пошла к реке.

– Хелена, прошу, не надо! – попыталась остановить ее Лиз.

Хелена с осторожностью обошла три валуна, а затем погрузила ноги в ледяную воду. Девушка чуть не задохнулась от удовольствия и боли одновременно.

Дно под ногами было усыпано большими поросшими водорослями камнями. Цепляясь пальцами ног за неровности булыжников, Хелена с трудом поймала равновесие. Из-за веса рюкзака ей пришлось наклонить корпус слегка вперед. Один осторожный шаг. Второй.

Оказавшись довольно быстро по колено в воде, Хелена удивилась силе потока. Подруги на берегу застыли в немом ожидании. Ни разу не остановившись, девушка благополучно добралась до середины реки. Однако Лиз была права. Хелена очень погорячилась, оценивая глубину и силу течения.

– Говорила же, глубоко! – прокричала Лиз.

Властный тон подруги застал Хелену врасплох. Она уже собиралась сделать следующий шаг, когда левая нога скользнула по покрытому слизкими водорослями камню. Хелена попыталась зацепиться за камень пальцами ног, но потеряла равновесие. Тело наклонилось вперед, остальное сделал вес рюкзака. Она вскинула руки… увы, кроме воздуха, схватиться было не за что.

Ледяной холод ударил по лицу. В одно мгновение Хелена оказалась под водой. Колючий поток накрыл ее с головой, с шипением заполнил нос и уши. Хлынувшая в рот вода имела землистый, минеральный вкус. Сверху навалился намертво пристегнутый рюкзак. Колени коснулись дна и тут же съехали со скользких булыжников. Хелена попыталась оттолкнуться ногами, но наполнившийся водой рюкзак крепко припечатал ее ко дну. Она слышала искаженные толщей воды вопли подруг, которые что-то кричали, стоя на берегу.

Уже теряя над собой контроль, дрожащими пальцами она нащупала нагрудный ремень и сумела расстегнуть защелку, но высвободиться из лямок не смогла, поскольку оставался застегнутым ремень на талии.

Легкие горели, мутная вода обжигала глаза. Непослушными пальцами Хелена лихорадочно искала вторую защелку. Ее волосы развевались, как у русалки.

Она уже нащупала защелку, когда внезапно почувствовала жгучую боль в груди и поняла, что задыхается.

Я сейчас умру.

Неожиданно кто-то потянул вверх рюкзак – и Хелену вместе с ним.

Жадно хватая ртом воздух, рядом она увидела Джони. Девушка расстегнула защелку на рюкзаке подруги и помогла скинуть ношу.

– Все хорошо. – Солнцезащитные очки блестели каплями воды. – Все позади… Готова? Давай вместе.

Хелена кивнула. Она вцепилась в руку Джони, и, осторожно ступая по дну реки, подруги направились к противоположному берегу. Джони держала рюкзак высоко над головой, и Хелена заметила, как напряглись мышцы ее рук.

Добравшись до берега, Хелена, задыхаясь, на четвереньках выбралась из воды и рухнула на траву. Она все еще не оправилась от шока.

Джони в мокрой насквозь одежде и ботинках присела рядом. Вода с нее стекала ручьем.

– Руки-ноги целы?

– Я чуть не утонула, – еле слышно прохрипела Хелена. – Воды по пояс, а я не смогла встать. Зря вас не послушала. Прости… – Она чувствовала себя раздавленной. От холода и пережитого шока тело забилось в неконтролируемом приступе дрожи.

– Так, снимай мокрую одежду!

Послушно кивнув, Хелена стянула мокрый топ.

Джони порылась в рюкзаке подруги и нашла сменку – упакованная в гермомешок, она оказалась сухой. Затем протянула флисовую куртку.

Хелена испытала глубокое чувство благодарности – и чувство стыда. Именно Джони кинулась ей на помощь. Без колебаний. Не думая о последствиях.

По-другому она и не могла поступить. Импульсивная, отчаянная, безрассудная. В этом ее дар – и ее проклятье. Мэгги была права. Людям часто хочется переделать близких, но потом приходит понимание, что недостатки – тоже часть личности, которую мы любим.

Хелена убрала мокрые волосы с лица.

– Прости меня. Я много лишнего наговорила. Прости за видео.

Джони пожала плечами.

– А ты прости, что набросилась на тебя. Сама наделала дел, мне и разгребать.

– Эй? Как вы там? – крикнули с противоположного берега Мэгги и Лиз.

Джони и Хелена обменялись долгим взглядом, словно заключив в это мгновение негласное перемирие.

– Все хорошо! – ответила Хелена.

Поиски

Зажав губами шуруп, Лайф приподнимает дверь и фиксирует ее в нужном положении, чтобы отрегулировать петли. Напрягая все силы, он удерживает дверь одной рукой, берет шуруп и вставляет его в петлю. При помощи отвертки надежно затягивает его, затем переходит ко второй петле.

Проверяет плавность хода двери и, услышав нужный щелчок, удовлетворенно кивает. Готово.

Отнеся инструменты в чулан рядом с домом, он замечает припаркованный на усыпанной гравием площадке старый грузовик Вильгельма. Не то чтобы Лайф удивился – он уже видел машину, – но ее присутствие на стоянке почему-то действует ему на нервы.

На прошлой неделе Вильгельм привез его матери свежую речную рыбу, и она пригласила его остаться на обед. Когда Лайф зашел на кухню, Вильгельм сидел на месте отца, вытянув перед собой под столом ноги. Увидев Лайфа, он приветливо улыбнулся.

Лайф застывает в нерешительности перед машиной. Оглядевшись по сторонам, открывает дверцу со стороны водителя – никто не запирает автомобили в горах. Он не пытается найти там что-то конкретное. Ему просто хочется понять, что представляет собой Вильгельм; можно прожить с человеком в одной деревне всю жизнь и ничего о нем не знать. На пассажирском сиденье – аккуратно сложенная подстилка для собаки. В бардачке – катушка с леской и бинокль. Под сиденьем – пожелтевшее от времени руководство по эксплуатации, на которое, судя по всему, не раз что-то проливали.

Взяв бинокль, Лайф подносит его к глазам.

И вдруг замечает какое-то движение.

Лайф испуганно моргает и настраивает фокус, чтобы получше разглядеть, кто бы это мог быть.

Из-за деревьев, которые растут в сотне метров от приюта, выходит женщина. Ее темные волосы развеваются на ветру, частично пряча лицо. Лайф сразу чувствует: что-то не так. Дело в ее походке – женщина торопится, почти бежит, слегка пошатываясь.

Она дергает головой, оглядываясь через плечо.

За ней следом плетется вторая женщина. С тяжелым рюкзаком на спине, она едва передвигает ноги. Открытым ртом ловит воздух.

Лайф бросает бинокль и бежит им навстречу.