Париж, 12 июля 1912 года, пятница

Кладбище существовало в Париже со времён Наполеона. Здесь впервые устроили не только последнюю обитель для жителей столицы, но и парк в английском стиле. Четыре десятка гектаров располагались на восточной окраине города. Лёгкие Парижа, которыми дышали живые и где покоились мёртвые.

Сто лет назад никто не хотел хоронить своих родственников так далеко от центра, в районе с сомнительной репутаций за Менильмонтаном. Однако городские власти решили изменить репутацию кладбища и перенеси сюда могилы Элоизы и Абеляра, а также Мольера и Лафонтена. За ними последовали другие помпезные похороны, и постепенно всё больше и больше состоятельных парижан стали мечтать о собственном фамильном склепе на кладбище Пер-Лашез рядом с такими выдающимися людьми. Другие кладбища – в Пасси, на Монпарнасе, на Монмартре – теперь стали отходить на второй план. Уже мало кто помнил, что когда-то на этом холме находился замок исповедника «короля-солнца» Людовика XIV, отца Франсуа д'Экс де ля Шез. Никто не знал, что ещё раньше этот холм назывался Холмом Людовика или Холмом виноградников. Но все знали, что если умирать в Париже, то лучше обзавестись своей могилой на восточном кладбище заранее.

С пяти сторон кладбище окружали бульвары Менильмонтан, Шарон, авеню Гамбетта и улицы Дерон и Баньоле. У главного входа со стороны бульвара Менильмонтан Пизон велел выставить десяток жандармов, остальные входы также перекрыли. Сторож смотрел на полицейских как на привидений. Он передал планы кладбища Ленуару, Курселю и Турно.

– Список захоронений у нас уже огромный. Всех не упомнишь. Какой склеп-то вы ищете?

– Мы ищем не склеп, а мадемуазель, – ответил Турно. Его огромный рост явно придавливал сторожа к надгробным камням. – А она, возможно, в склепе.

– Я нашёл склеп семьи Крассов, – сказал Курсель, просматривая списки. – Давайте проверим, соответствует ли он по описанию тому, о котором рассказал Турно.

– Пойдёмте, – сказал Ленуар. – Это далеко отсюда?

– В самом центре.

– Я пока проинструктирую наших коллег из мобильной бригады. У них есть собака, – добавил Пизон. – Дам ей понюхать платье, которое носила Мадлен. Может, учует след, хотя сильно сомневаюсь.

Небо Парижа сегодня заволокли тучи. На кладбище было темно, луна пряталась. Полицейские вооружились револьверами и фонарями. Сторож нёс кирку. Все двинулись в путь.

Ленуар шагал за сторожем, подгоняя беднягу. Мадлен исчезла уже больше суток назад. Что, если её найдут мёртвой? Зачем она понадобилась Кригу? У неё же нет наследства или другого состояния. Объяснение напрашивалось только одно. И от этой мысли у Ленуара выступал на висках холодный пот. Настоящей мишенью для Крига был он, Габриэль Ленуар. Слишком много он узнал об импресарио и о его подпольной деятельности. Но и Криг в долгу не остался: он тоже узнал о том, чем закончилось последнее расследование Ленуара и при каких обстоятельствах погибла Николь. А теперь Криг преследовал две цели сразу. Во-первых, он тянул время, отвлекая полицию на поиск Мадлен вместо того, чтобы дать полностью сосредоточиться на угрозе взрывов. Во-вторых, Криг хотел причинить Ленуару боль. Лично ему, как агенту, который ближе всего подобрался к истории его прошлого и угрожал раскрыть его карты раньше времени. Сегодня уже 12 июля. Если они не найдут на кладбище взрывчатку, то Кригу удастся его день Иллюминации.

– Вот тут склеп, который вы ищете, – сказал сторож, вытягивая перед собой фонарь. На плите была выбита фамилия «Красс». Вход был заперт.

– Взламываем! – тихо сказал Ленуар и взял его кирку, просунул её железную ручку в отверстие на замке и передал Турно. Тот поднажал, и замок слетел. Ленуар спустился первым. Внутри было пусто. На стенах тоже ничего не было, кроме разве что вырезанного в камне креста. Ленуар провёл пальцами по его контуру. По коже пробежали мурашки. Всё, как и описывал Турно. Значит, не врал.

Курсель в часовне над склепом ощупывал статую на двери. Статуя была из белого мрамора. Она напоминала десяток подобных памятников на кладбище. Но за ней Курсель нащупал ещё один круглый предмет. Тубус.

– Не трогай! Оставь эту работу сапёрам от греха подальше. Они лучше знают, как обращаться с взрывчаткой, – сказал Ленуар. – Жди нас здесь. Будь осторожен!

Сам Ленуар подсветил список склепов и могил ещё раз. Списка всех участников Общества новой волны, которые проходили обряд инициации, у них пока не было. Где же искать Мадлен? Ленуар просматривал список, вспоминая фамилии других знакомых участников Общества, но вдруг его палец остановился.

Красс отсиживал свою ночь тишины в пустом семейном склепе. Следуя этой логике, Мадлен тоже проходила свой обряд инициации в семейном склепе. Однако у Мадлен в Париже никого нет. Никого, кроме Ленуара и семьи де Фижаков. Между тем палец сыщика остановился на фамилии «де Фижак». Он обернулся к сторожу и спросил:

– А этот склеп где находится?

– Этот? Этот, судя по шифру, находится где-то здесь, на круговой дорожке.

– Это далеко?

– Нет, идите отсюда прямо, поверните налево и окажетесь на месте. Ходьбы тут минут десять.

– Турно, сходи за сапёрами, а я проверю ещё один склеп, – сказал Ленуар и отправился искать семейное захоронение де Фижаков.

Он не приходил сюда уже лет пятнадцать. С тех пор как решил, что больше не может снова и снова смотреть на место, где похоронено тело Элизы.

Памятники вырастали перед лампой Ленуара один за одним. Тени на лицах скульптур двигались. От этого казалось, что каждая скульптура следила за сыщиком. Холодные камни словно просили: «Останься! Останься здесь навсегда». Ленуар был рад живому трепету листьев на деревьях – они напоминали ему о том, что в нём ещё течёт горячая кровь.

В этой части кладбища было особенно тихо. Но вот среди надгробных плит, часовен, склепов, памятников, скульптур Ленуар увидел место, которого столько лет избегал. «Здесь покоится семья де Фижаков», – прочитал он. Знакомая надпись. Глаза сами опустились к имени «Элиза де Фижак (1875–1892 гг.)». В сердце кольнуло. Порыв ветра взъерошил волосы сыщика.

– Мадлен! – позвал он, подходя ко входу в склеп. – Мадлен, ты меня слышишь?

Дверь оказалась не заперта. Ленуар открыл и посветил лампой перед собой. На лестнице виднелись чьи-то следы.

– Мадлен? – Ленуар медленно начал спускаться вниз.

Вокруг тишина. Он остановился и снова прислушался. Из склепа как будто доносился слабый стон. Или это ветер играет с ним злую шутку? Сыщик открыл дверь. На полу лежала Мадлен. Изо рта торчал кляп, глаза опухли от холода и слёз, руки и ноги спутаны тугими верёвками. Ленуар достал складной нож и бросился их резать.

– Мадлен! Мадлен? Ты жива? – спрашивал он, быстро орудуя ножом. Затем он приложил пальцы к горлу девушки и попытался нащупать пульс. Тело её отдавало холодом, но слабый пульс всё ещё был. – Что же ты натворила? Кто тебя здесь закрыл? Но всё, я нашёл тебя. Теперь мы во всём разберёмся, всё будет хорошо. Всё будет хорошо, моя девочка.

Ленуар протёр уши Мадлен и нажал на несколько энергетических точек на её лице. Затем он попытался её поднять, но вдруг почувствовал, как за ним выросла чья-то тень.

– А вот и Габриэль Ленуар собственный персоной. Как же долго мы тебя ждали.

Сыщик узнал этот голос. Это был Фабио Криг. Значит, он всё это время оставался в Париже.

– «Мы» – это ты и твоя клика? – спросил он, не оборачиваясь. – Я ведь тоже не один сюда пришёл.

В этот момент Ленуар почувствовал, что Мадлен начинает приходить в себя.

– Они далеко, а ты здесь один. Теперь ты здесь и останешься. Хватит наступать нам на пятки. Это не твоё дело. Лучше бы продолжал заливать своё горе алкоголем. Но нет, ему везде нужно засунуть свой нос, чёртова полицейская ищейка. Хорошо, что ты прихватил с собой и своего Воробышка из Анже. Девчонка оказала нам важную услугу. Из неё получилась прекрасная наживка. Сначала я хотел её использовать, чтобы она сама с тобой расправилась. Не хотел марать руки. Но у твоей подопечной проблемы со слухом. Зато у тебя со слухом всё хорошо. Так что добро пожаловать в ад!

Ленуар резко обернулся. Над ним нависал импресарио. В руках он держал губную гармошку, а одет был в такую же шинель, как сторож на кладбище.

– Ты хочешь меня загипнотизировать и проделать тот же фокус, который ты проделал с Изольдой и с Францем Шмидом? Боюсь, что в моём случае он не пройдёт. Меня нельзя загипнотизировать.

– Какой же ты наивный, – отозвался Криг. – Я уже тебя загипнотизировал, когда ты нагло явился к нам в белую гостиную. Ты разве не помнишь, как мы с тобой говорили? Конечно, не помнишь… Ладно, хватит терять время. Прощай, Ленуар!

При этом Фабио Криг поднёс инструмент к губам и заиграл.

Ленуар замер. Он слушал мелодию. Какая знакомая. Он её уже слышал. Его рука сама потянулась за револьвером. Он осознавал свои движения, но ничего не мог с этим поделать. Музыка была сильнее его собственной воли. В голове крутились смутные мысли о том, что жизнь невыносима. Рука, сжимающая револьвер, поднялась к виску. Ленуар словно наблюдал за своими действиями со стороны. Криг прекратил играть и теперь просто спокойно наблюдал и ждал, когда сыщик доведёт начатое до конца.

В голове Ленуара одна картинка сменялась другой. Ему вспомнился отец и как он ласково гладил его по волосам, когда Ленуару было четыре года. Затем он будто склонился к нему и прошептал: «Иди ко мне, сынок! Я тебя уже заждался. Хватит мучиться и мучить других. Из-за тебя столько невинных душ погибло». Ленуар сник, но тут же услышал голос Николь: «Я тебя люблю. Ты спас многих людей. Держись, Габриэль! Держись, это сон, это всего лишь сон!» «Что с вами, мсье? Мсье Ленуар!» Сыщик вздрогнул. Это Мадлен звала его еле слышным голосом. Рука почему-то прижимала дуло револьвера к виску. Он разжал пальцы, и оружие упало на каменный пол. По спине пробежал холодок.

– Чёрт! Одна глухая. Второй продолжает сопротивляться. Смотри мне в глаза, полицейский!

Криг снова заиграл на губной гармошке, но Ленуар теперь смотрел на него и не двигался. Отпустило. Значит, прав был Бернгейм!

Ленуар встал и поднялся по лестнице. Криг начал отступать. Он опустил губную гармошку в карман и достал оттуда нож.

– Криг, ты окружён, – сказал Ленуар, – брось эту игрушку. Мы не на сцене!

Ленуар сделал ещё один шаг вперёд. Теперь их с Кригом разделяло два метра. В рукопашном бою Ленуар одержит над противником верх. Он был в этом уверен.

– Бросай свой нож! – спокойно сказал сыщик.

Где-то залаял пёс. Ленуару почудилось, что справа промелькнула чья-то тень. Он обернулся, и у него зашевелились волосы на руках. Криг бросился на Ленуара, и в следующую секунду звук выстрела оглушил тишину кладбища. Ноги Крига подкосились, он схватился за живот и упал на землю, как тряпичная кукла.

– Клеменция, не бросай меня! – шептали его губы.

В проёме входа в склеп на коленях стояла Мадлен. В руках она сильно сжимала револьвер. Девушка тяжело дышала и молча смотрела на Ленуара.

– Мсье, он хотел вас убить, – сказала она и опустила руки. – Он хотел вас убить.

Ленуар обнял Мадлен и крепко сжал её в своих объятиях.

– Девочка моя, тебе нужно согреться. Теперь всё закончилось. Ты меня слышишь, Мадлен? Ты будешь жить, и я тоже.