Париж, 7 июля 1912 года, воскресенье

В парижской префектуре полиции сегодня было жарко. Солнце нещадно забиралось в окна и проводило горячими лучами по столам архива политического сыска. Кувшин с водой опустел, Ленуар взял его и подошёл к двери. В этот момент дверь открылась. На пороге стоял Симон Курсель. Брови Ленуара поползли вверх, и он чуть не выронил из рук кувшин.

– Жив и здоров? – спросил он.

– Ленуар, я прошу меня простить за неподобающее поведение тогда, на вокзале. Я не ожидал, что мы попадём в ловушку.

– Что ты попадёшь в ловушку, Курсель, – развёл руками Ленуар. – Правило номер один: никогда не следует недооценивать противника. Правило номер два: никогда не предавай друга.

– Мы не друзья. Вернее, тогда мы ещё не были друзьями, а теперь я бы посчитал за честь…

– Откуда у тебя все эти манеры? Забыл, как мы кубарем летели с горы Верхнего Кёнигсбурга? У меня до сих пор ягодицы горят.

Курсель рассмеялся и кивнул.

– Спасибо тебе. Если бы не ты, то я б того, концы бы отдал. Ну ладно, сейчас я снова на ногах. Сегодня утренним поездом приехал. Пизон сказал, что тебе может понадобиться моя помощь…

– Да, помощь будет не лишней. Тебе что-нибудь говорит фамилия Криг? Он у вас не проходил по политическим делам?

– Криг? Кажется, я уже где-то слышал это имя. Разве он не бывший импресарио Изольды? О нём писали, когда она убила себя в Анже.

– Да, именно он. Двадцать лет назад он работал пианистом, а сейчас стал организовывать концерты. Обычно пианисты никогда не становятся дельцами, понимаешь? А он стал. Я хочу узнать, откуда он родом и как он очутился во Франции.

– А с чего ты решил, что он мог проходить по политическим делам? – спросил Курсель.

– Он действует как импресарио Норин. Она проводит салоны Новой волны, где регулярно дают концерты. Мне до сих пор непонятно, куда уходят деньги, собранные во время концертов и антрактов.

– Наверняка на благотворительность. Нашим дамочкам только дай повод красиво потратить деньги.

– В том-то и дело, что нет. Более того, Общество новой волны, наоборот, получает крупные пожертвования от Общества инвалидов войны.

– И что?

– А то, что… Погоди, но эти музыканты также проводят терапевтические сеансы. Может быть, Криг в обмен на щедрые пожертвования обещает вылечить души ветеранов войны?

Ленуар снова сел за стол, забыв, что собирался сходить за водой. Как же здесь душно!

– Нет, но даже если это так, то на проведение терапии всё равно не тратится столько денег. Я подозреваю, что господин Криг отправляет деньги за границу. Деньги там большие, поэтому я и хочу узнать, на что он их тратит. Подобные суммы просто на домик на берегу океана не уходят. Отсюда предположение: не финансируем ли мы деньгами инвалидов войны политическую партию другой страны или какое-то масштабное строительство? Чтобы понять, за какую дёргать ниточку, нужно хотя бы узнать, откуда он появился во Франции.

– Ты осознаёшь, что придётся провести здесь несколько дней и в результате можно ничего не найти?

– Именно поэтому мне и пригодится твоя помощь. Бывший музыкант и благотворитель Антуан Красс сказал, что Криг двадцать лет назад устроился работать в отель «Лютеция». Туда брали только самых лучших по знакомству и рекомендациям. Так вот, рекомендовал его сын владельца отеля, который в то время симпатизировал анархистам. Я проверил записи по Кригу в других отделах – там остались только отметки о выданных ему визах и паспортах для поездок по Европе. Он также значится французским гражданином, но записей гражданского состояния нигде не сохранилось.

– Хорошо. Давай посмотрим дела анархистов. У нас есть отдельные папки на иностранцев.

Курсель провёл Ленуара вдоль книжных шкафов и показал полку с папками длиной в два метра.

– С чего начнём?

– С англичан. Фамилия Creagh имеет английское написание.

Они вытащили папку с названием «Английские анархисты» и начали просматривать документы. Фабио Криг нигде не упоминался.

Солнце постепенно сдвигалось, бесстрастно наблюдая за работой двух агентов безопасности.

– Нет, здесь ничего. Хотя погоди, за 1892 год упоминается, что член аргентинского и ирландского движения анархистов доктор Джон Криг посетил Ливерпуль, Лондон, Испанию, а потом вернулся в Аргентину.

– В 1892 году, то есть двадцать лет назад. Но кто это, если не Фабио Криг? Давай посмотрим записи об аргентинце. Общество новой волны собирается в особняке, который принадлежит аргентинскому миллионеру. Может, это как-то связано.

Курсель подставил лестницу и забрался на самый верх, чтобы вытащить докладные записки о развитии аргентинского анархизма. Найденная папка оказалась очень тонкой. Интересно, чем развитие анархизма в Аргентине вообще заинтересовало французскую полицию?

Они раскрыли документы и начали читать.

– Ленуар, я нашёл его!

– Фабио Крига?

– Нет, Джона Крига, который в Аргентине стал знаменит как Хуан Криг. Ему сейчас семьдесят один год. Ну и делов он успел натворить в Аргентине! Настоящий человек будущего, для которого границы между странами не существуют. Вот послушай:

– «Доктор Джон О'Двайер Криг (известный также как Хуан Криг) родился в Ирландии и получил диплом и квалификацию доктора с правом иметь практику.

В 1874 году по неизвестной причине он иммигрирует в Буэнос-Айрес, где попадает под влияние идей анархического движения. Особое воздействие на его склад ума оказывают публикации Эррико Малатесты и других итальянских анархистов. В 1890 году он возвращается в Шеффилд. В Шеффилде издаёт газету Sheffield Anarchist и водит дружбу с бомбистом Фредом Чарльзом. Через два года, о которых нам мало что известно, он снова возвращается в Аргентину, при этом его гражданская супруга с детьми остаётся в Шеффилде.

В Аргентине Джон Криг сначала издаёт газету El Oprimido, а в 1897 году основывает La Protesta Humana. Последняя становится в 1903 году газетой La Protesta, главным периодическим органом аргентинских анархистов. Криг совмещает свою медицинскую практику в окрестностях Буэнос-Айреса и оказывает идеологическую и финансовую поддержку ФОРА – Федерации региональных рабочих Аргентины».

– Откуда у доктора средства, чтобы поддерживать эту организацию? – спросил Ленуар.

– Видимо, за счёт подписчиков газеты. Смотри, Криг сейчас уже не в Аргентине. Здесь сказано, что в прошлом году он переехал в Лос-Анджелес и собирает там вокруг себя мексиканских анархистов, участвуя в издании местной газеты La Regenaración! Всем бы столько энергии в его возрасте.

– Так, значит, там сказано, что он оставил семью в Европе, когда переезжал, – проговорил Ленуар. – Получается, Фабио Криг – его сын. Джон Криг увлёкся идеями анархизма под влиянием итальянцев, возможно, поэтому и назвал своего сына Фабио.

Ленуар взял в руки вырезки из аргентинских газет La Protesta. Доктора Хуана Крига там называли «пионером и предвестником движения «Человеческий протест». Он говорил: «Дайте мне анархистов, готовых сейчас же умереть за анархию, и, если вы убедите пятнадцать или двадцать из них присоединиться ко мне, я обещаю, что мы нанесём сокрушительный удар по врагу». В год основания La Protesta Humana в Буэнос-Айресе существовало около тридцати разных организаций того же порядка, но ярче всех сияла звезда именно Крига.

В 1903 году Криг призывал рабочих к бойкоту Аргентины:

«Полиция нападает и опустошает карманы простых людей в столице. У наших товарищей в субботу отобрали шестьсот экземпляров La Protesta. Мы объявляем бойкот Аргентине. Да, это бойкот полицейской и иезуитской республике, которая погрязла в обмане, поборах и самодовольстве.

Вы не отнимите у нас самое ценное и естественное из прав человека: свободу думать самостоятельно!

Бойкот государству, убивающему своих моряков, детей и заключённых!

Бойкот государству без чести и самоуправления!

Бойкот государству, где происходят странные самоубийства, таинственные исчезновения и бесчинства! Бойкот его земле, прессе, воде и полям. Бойкот тебе, Аргентина!

Наши враги – все те, кто грабит, эксплуатирует нас и устраивает мистификации».

И дальше: «Левые – это цивилизованные варвары, люди, близкие к природе, люди, воплощающие природу. Только такие левые, умеющие приспосабливаться, дикие и смелые люди найдут в себе мужество восстать и отказаться от слепого повиновения власти меньшинства, сковывающего их свободу. Полной свободы можно достичь только через всеобщее восстание. И только восстание может сделать человека человеком высшего порядка!»

– Курсель, Криг-старший работает отравителем…

– Что ты сказал?

– Он отравляет умы рабочих нескольких стран, чтобы заразить их идеями анархизма.

– Да, все пропагандисты работают по одной и той же схеме. В этой твоей La Protesta описывается их modus operandi. На первом этапе в среде рабочих появляется подкованный анархист и говорит с самыми гордыми, призывая их к восстанию. На втором этапе проходит обучение в группах, когда неофиты впитывают философские идеи и политические идеалы и аргументы более опытных товарищей. На третьем этапе они уже сами читают соответствующие газеты и пишут туда свои статьи. А на четвёртом этапе они становятся носителями анархической заразы. И так происходит по кругу. Мы постоянно имеем дело с рабочими-социалистами и анархистами, которые находятся на одной из этих стадий. И наша задача пораньше разорвать кольцо. Когда человек самостоятельно начинает изучать и интерпретировать эту науку, его уже не вернуть. Он переходит на другую стадию, он переходит на сторону разрушения и тьмы, называя это Просвещением.

– Просвещением или Иллюминацией…

– Ну, можно сказать и так…

– Курсель, если Фабио Криг собирает здесь деньги и переводит их за границу, то логично предположить, что если он сохранил связи с отцом, то Общество новой волны финансирует по крайней мере анархическое движение в Буэнос-Айресе и в Лос-Анджелесе, а возможно, теперь и во Франции. Последователей они набирают из рабочего класса на местах, а адептов идей безграничной свободы – из одиноких и состоятельных, но потерявших веру французов, любителей музыки, которые стремятся к естественным, природным отношениям без социальных предрассудков.

Ленуар встал и подошёл к единственному окну архива. Солнце на горизонте начинало клониться к закату.

– Солнце по-испански – это sol. Особняк Общества новой волны принадлежит Клеменции Соледад Ривьере. Её муж – состоятельный аргентинец. Курсель, а что, если мужа нет? Что, если это просто прикрытие и ширма, призванная объяснить всем любопытствующим, откуда у госпожи Ривьеры такое состояние? Легче всего сказать, что она живёт на деньги мужа. Когда я был в Анже, администратор гостиницы мне рассказал, что двадцать лет назад он работал в отеле «Лютеция» и одну из горничных уволили. Она сбежала после этого со своим возлюбленным за границу. Горничную звали Клеманс Ранье, а роман у неё был в ту пору с кем-то из её прямого окружения. Тогда эта история осталась незамеченной, но держу пари, что забеременела она от Фабио Крига. Он увёз её с собой в Аргентину, чтобы она не опозорила семью. А из Аргентины Клеманс Ранье уже вернулась как Клеменция Соледад Ривьера. «Ривьера» – это река, которая выступает как проводник новых идей. Богатые адепты её терапевтического музыкального общества под влиянием её помощников отписывают своё состояние в пользу Общества, а на самом деле финансируют анархию. Нам нужно срочно увидеться с Кригом и этой женщиной.