Париж, 1892 год

Тот день Августа фон Варенсфельд запомнит на всю жизнь. На её концерты собирался весь парижский бомонд. А с тех пор как ей аккомпанировал Фабио, она расцветала каждый вечер, как хризантемы в музыкальной гостиной «Лютеции». Музыкант был младше её на десять лет, но он как никто другой чувствовал её: где нужно сыграть ritenuto, где allegro, ему не нужно было объяснять. Этот черноволосый красавец с английским акцентом волшебно играл. Талант Августы сиял, как бриллиант, а Фабио служил ему великолепной оправой.

Они познакомились несколько месяцев назад у мадам Сансон. Фабио тогда только-только вылупился из яйца – в Париже о нём никто не знал. Он хватался за любую возможность сыграть и говорил, что до этого год аккомпанировал артистам цирка и играл в кафе-шантанах. Августа сделала из него человека. Именно она разглядела в нём огонь и ввела в высшее общество. Теперь они выступали вместе, и Крига взяли вместе с ней на весь сезон в «Лютецию».

Сначала всё шло как во сне. Августа купалась в цветах и аплодисментах. Ей казалось, что так будет всегда. Фабио разделял с ней сначала дни, а потом и ночи. Любовник из него вышел такой же страстный, как и его игра на фортепиано. Они планировали новые концерты, Августа взяла Фабио к себе секретарём и доверяла получать за неё гонорары. Она помогала выбирать ему костюмы и баловала дорогими подарками. Она попросила выделить им постоянную горничную, Элизу. По девушке вздыхал поклонник, Августа часто замечала, как он таскал ей цветы и книги, и думала, что обвенчанная прислуга – верная прислуга.

Всё было сказочно, пока в отеле не появилась новая бонна.

Клеманс Ранье восхищалась пением Августы, но ещё больше её увлекал её пианист. Сначала Августу забавляло её чрезмерное внимание. Она передавала Августе цветы и записки, приносила им с Фабио завтраки вместо Элизы, ходила для них по магазинам, убирала вместе со своей подругой их комнаты. Всегда в хорошем настроении, всегда готовая услужить.

Однако через несколько дней Августа застала горничную, когда та обнимала концертный костюм Фабио, а ещё через несколько дней заметила, как Фабио обнимает горничную. Августа видела её платье и сразу узнала, что это была Клеманс.

Фабио тогда очень разволновался и просил прощения, умолял забыть о своей шалости, сказал, что молод и что горничная сыграла с ним злую шутку, а он, как дурак, повёлся. Августа злилась на него целую неделю, но потом простила. В конце концов, это такие мелочи: все ночи пианист всё равно проводил с ней. Он заставил её поверить, что у них любовь.

Однако сердце молодых стучит быстрее, и порой в нём находится место сразу для двоих.

В тот день Августа услышала, как администратор увольняет Клеманс за то, что та забеременела. После этого ей уже ничего не нужно было объяснять. Всё и так стало на свои места. Она пришла за полчаса до концерта в музыкальную гостиную и вылила всю воду из вазы с цветами на голову Фабио. Её крики слышал весь отель. Ей было стыдно и больно. Какой позор! Как он посмел предать её на глазах у всех с какой-то горничной? Её! Она сделала из него успешного концертиста. Она сделала из него мужчину! Августа никак не могла успокоиться.

Фабио снова умолял его простить. Говорил, что с этой горничной он оступился, что готов всё исправить ради любви к Августе, но певица была непреклонна. Она больше не могла с ним выступать. Она потребовала вызвать к ним горничную, и администратор отеля, надеясь всех успокоить, велел привести её к ним в номер. Клеманс привела её подруга, такая же русоволосая и красивая. Августа накинулась на обеих.

– Этот ребёнок – наш с господином Кригом, – нагло заявила вертихвостка. – И я не намерена от него отказываться.

– Клеманс, ну что ты такое говоришь! – начал Фабио.

– Как же здесь душно! – закричала Августа. – Мне нужен свежий воздух! Я отменяю все наши будущие концерты!

– Мадам фон Варенсфельд, но ведь билеты уже проданы. Вас так любит публика! Что вы такое говорите! – сказал администратор.

– Мсье Шёнберг, оставьте нас, я всё улажу! – попытался успокоить его Фабио.

– Как ты можешь быть таким невыносимым! Вон из моей комнаты! Вон из моей жизни! – прокричала Августа.

– Пойдёмте, мсье Криг, – сказала эта идиотка. – Я вам говорила, что вы для мадам – всего лишь игрушка.

– Замолчи! Замолчи!

Только Элиза молча смотрела на происходящее и не двигалась. Как же ненавидела Августа в этот момент весь отель!

Фабио попытался её обнять, но она его оттолкнула, а затем начала бросать в него своими вещами, туфлями, зеркалом… Больше всего ей хотелось, чтобы её оставили одну. Тогда Фабио достал губную гармошку и начал на ней играть. Он знал, что обычно её успокаивали эти звуки. Но сейчас они выводили её из себя. Особенно то, как Фабио при этом посмотрел на Клеманс.

Горничная вытаращила свои глупые глаза, плюнула на паркет и вышла. Вторая пошла вслед за ней, пытаясь взять её за руку.

– Это всё из-за тебя, Элиза! – крикнула ей Клеманс, отдёргивая руку. – Ты сломала мне жизнь!