Я всегда вела себя очень аккуратно и правильно, и почти каждое мое слово было правдой. Я заступала за черту всего разок или два, и то только из любви. Я хотела, чтобы ты видел меня такой, какой хотел видеть: хорошей, доброй, возможно, сложной, но и здравомыслящей.

Я хочу рассказать тебе сейчас, как все произошло на самом деле.

Я знаю, что уже слишком поздно просить прощения, поэтому я просто хочу рассказать правду. Я понимаю, что это трусость – признаваться, когда это никак уже не может повлиять на будущее. Но может быть, лучше поздно, чем никогда?

Я подошла к ним двоим, стоявшим на краю обрыва. Это правда. Я уговаривала их вернуться в коттедж. Я чувствовала, как меняется их настроение, как меняется ветер, как меняется погода. Я знала, что мы не в безопасности. Какое-то время я как будто оставалась за кулисами, потому что поначалу все это казалось мне бессмысленным, а образы из рассказа сестры – он казался вымышленным – не складывались ни во что разумное. Я слышала ее слова о том, что одна наша двоюродная сестра убила другую, но это был как будто набросок на обрывке бумаги, а не что-то правдоподобное.

Кажется, краски появились, когда мы стояли на краю обрыва. Карандашный рисунок получил яркие оттенки шока и ужаса. Это оказалось одно из самых значительных полотен в моей жизни. Чувство вины, преследовавшее меня двадцать лет, скрывалось за пятнами страха, тьмы и да, гнева.

– Это ты сделала, – сказала я. – Ты убила ее.

– Господи боже мой, – начала Эмбер.

– Это ты сделала. Устроенный мной пожар избавил тебя от ответственности, но это не меняет того, что ты сделала.

– Вы обе… – Она пыталась что-то сказать, но у меня в голове начинало проясняться.

– Ты умирала от ужаса той ночью, – продолжила я. – Ты не могла заснуть, лежала, воображая, что все, что имело для тебя значение, – твое образование, твоя модная школа, твоя крутая работа – больше тебе не принадлежит. Ты же была в восторге, да? Когда пожарные вышли из дома без нее, ты мысленно скакала от счастья – ведь приговор отложили. Ты наверняка решила, что сама судьба вмешалась и спасла тебя.

Лидия стояла рядом со мной и ревела, радуясь, что ей кто-то поверил.

– Ты убила ее, – повторила я.

– Вы с ума сошли. Вы парочка идиоток…

– А теперь ты все отрицаешь? – спросила я.

– Да! Я совершенно точно это отрицаю, я этого не делала.

– Она лжет, – сказала Лидия.

– Знаю.

– Нам нужно все исправить, – предложила Лидия.

И при этих словах все изменилось. Эмбер больше не улыбалась, не ухмылялась и не пожимала плечами.

Она шагнула вперед и встала прямо передо мной, расправив плечи и высоко подняв подбородок. Она уперла руки в бедра и очень медленно покачала головой.

– Она все время шпионила за мной, – сказала Эмбер. – Она думала, что я ее не замечаю. Я видела ее через дверь. Она ничего не видела. Она тупая.

– Но как? – спросила я.

– Мы скажем… – начала Лидия.

– Нет, – отрезала Эмбер, голос ее стал чуть ниже, говорила она очень четко, и ее слова отдавались эхом. – Вы меня погубите, если начнете распространять эти жестокие слухи. Я спасаю жизни. Я творю добро. А вы двое? Что вы делаете для этого мира?

– Ты убила ее и должна ответить, – сказала я.

– Я не буду этого делать.

Помнишь, как в нашей спальне неделями пахло пачули? Я сказала тебе, что пролила духи, – и это была ложь. Я бросил флакон через всю комнату, когда наш сын, которому тогда было всего несколько месяцев, не спал в четыре часа. Помнишь синяк у меня на плече? Я, держа его на руках, наклонилась и укусила себя, потому что иначе укусила бы его.

Я и раньше теряла над собой контроль.

И это снова происходило.

Меня трясло, таким безумным было происходящее.

Я горела огнем, жар клубился внутри, угли покалывали кожу, ярость терзала плоть. Почувствовала, что кладу руки ей на плечи. Я была сильной, грубой, смелой. Я толкнула ее сильно, очень сильно. Я почувствовала, как пламя выходит из меня.

Я видела, как она отшатнулась назад.

Почувствовала облегчение, но вдруг меня потянуло вслед за ней. Я попыталась поднять ногу, чтобы перенести вес. Но не смогла, потому что земля была мокрой и вязкой и ботинок застрял. Я чуть не упала вместе с ней. Я дернулась назад и рухнула в траву.

Спустя долю секунды я подняла взгляд.

Ее не было.

Я хотела бы знать, как ты это понял, как ты почувствовал ложь в первый раз. Какие слова выдали меня? Чего я не сказала? Меня пугает, что, возможно, ты ожидал этого от меня, что в глубине души ты всегда видел во мне человека, способного на убийство. Возможно, какое-то время я сама создавала у тебя такое впечатление, потому что думала, что я правда такая.

Был краткий миг, когда это оказалась неправдой.

Но я именно та, кем всегда себя считала: убийца.