Лидия рыдала и тряслась всем телом, прижимаясь к столу. Эмбер медленно покачала головой – хвост волос мотнулся туда-сюда, – вытерла окровавленную руку о штаны. Я не поняла, что происходит, – ни сразу, ни спустя несколько секунд, когда она прошла мимо меня, а затем мимо моей сестры. Чарли вскочил, когда Эмбер вылетела за дверь.

Я вышла за ней. Она остановилась в коридоре, прямо перед дверью, и присела на нижнюю ступеньку лестницы. Стремительно натянула кроссовки, схватила куртку с вешалки, открыла входную дверь и выскочила на улицу.

– Эмбер?

Я растерялась. Я не понимала, куда она собирается, зачем и почему она не хочет со мной говорить. Я видела, как она бежит по подъездной дорожке и как раскачивается незакрытая дверь.

– Что случилось? – спросила Лидия.

– Кажется, она убежала, – сообщила я. – Вон она, у забора.

Я наклонилась натянуть ботинки. Я даже не стала завязывать шнурки, просто заправила их внутрь. Толстая зимняя флиска куда-то делась, но на перилах висел плащ. Я накинула его на плечи и остановилась у двери.

– Ты идешь? – спросила я.

– Хм. – Лидия смотрела на меня.

Трудно вспомнить, о чем я думала в тот момент. Я чувствовала себя оголенным проводом, дрожащим на ветру. Я немного боялась, что она убежала к скалам, чтобы сделать то, что делали многие до нее. Не знаю, откуда взялась эта мысль, потому что поверить в такое по-настоящему я не могла, но внезапная перемена в ее поведении вселила в меня тревогу. Еще я боялась, что она просто уйдет, сбежит и никогда не вернется, найдет другой путь обратно в город. Теперь я понимаю, что ее машина осталась стоять у дома, но я не могла позволить ей унести свои секреты. Мне нужно было узнать, что произошло тем летом; мне нужен был чистый холст, чтобы написать на нем новую жизнь.

– Да, – сказала Лидия.

Наклонилась к своим ботинкам, натянула их на босые ноги. Накинула длинное пальто, из-под которого виднелись черные легинсы и шерстяной свитер.

– Это не…

Я не стала дослушивать.

Эмбер действовала быстро.

Я моргала, когда редкие капли дождя падали мне на ресницы и скользили по щекам. Ощущение было странно освежающим. Дикое напряжение пружиной сжалось где-то за глазами, сдавило лоб, и холодная влага бодрила. Мне пришлось несколько раз вытереть лицо – дождь становился все сильнее. Бежала я быстро, как не бегала уже лет пять, и мне приходилось хватать ртом воздух. Я пыталась бежать быстрее, но даже трусца вверх по холму меня выматывала.

Эмбер бежала вдоль изгороди, к скалам. Лидия топала где-то позади, громко дыша и окликая меня по имени.

Эмбер замедлила шаг, остановилась и повернулась ко мне:

– Что ты делаешь? Зачем ты за мной гонишься?

Есть так много способов быть честным.

Хотела ли она, чтобы я отговорила ее от какой-нибудь глупости? Хотела ли, чтобы я сказала, что нам не следовало встречаться, что иногда родным лучше жить раздельно? Хотела ли она, чтобы я признала, что не существует единственно правдивой версии нашего прошлого? Чтобы я просто приняла ее версию, согласилась, что моя сестра лжет? Или чтобы я напомнила ей, что скалы опасны даже в хорошую погоду и смертельно опасны зимой?

– Нам нужно поговорить, – сказала я вместо этого. – Нам всем нужно поговорить.

Я оделась не по погоде. Под непромокаемым плащом на мне был тонкий свитер, под который задувал ветер. Я чувствовала, как дождевая вода стекает по шее. Я застегнула пуговицы.

– Нет, – сказала она. – Нам нужно…

– Вернись в дом, пожалуйста. Тут слишком холодно.

– Она сука. Так говорить о моем отце… ты…

– Эмбер, пожалуйста.

Я медленно, но уверенно шла вперед. Ботинки вязли в грязи.

– Мне нужен свежий воздух. Мне нужно побыть одной. Это не запрещено. Я хочу побегать. Если тебе холодно, возвращайся.

– Я не могу уйти без тебя.

Наконец Лидия подошла к нам, хрипло и тяжело дыша. Она остановилась, упершись руками в колени и опустив голову. Потом вытащила из карманов шерстяные перчатки и натянула. Пот начал остывать на коже, и она дрожала от холода.

– Я не собираюсь делать глупостей, – сказала Эмбер. – Ты это имеешь в виду?

Я моргала – сильный дождь падал на лицо косо, с моря дул ветер.

– Эмбер, мы не можем оставить тебя одну! – крикнула Лидия.

Из-за погоды.

Потому что мы не хотели причинять новые страдания. Потому что еще нужно было кое-что обсудить.

– Дайте мне час, – попросила она. – Я побегаю по пляжу.

– Мы не уйдем, – сказала Лидия.

– Мне нужно знать, что случилось, – поддержала я. – Я не могу уйти.

– Но мы знаем, что случилось, – крикнула Лидия. – Мы знаем, кто виноват.

Я обернулась и посмотрела на сестру. И не узнала ее. Я видела, что она все еще задыхается и гордится, но лицо у нее стало сосредоточенное, твердое и решительное.

– Ну, тогда я вам не нужна, – возразила Эмбер.

Я чувствовала, как злые слезы жгут глаза. Я не узнавала нас. Как три счастливые девчонки превратились в трех озлобленных женщин? Я была благодарна резкому косому дождю. Я надеялась, что красные мокрые щеки можно списать на морской ветер.

– Сначала я думала, что это моя вина, – сказала Лидия. – Это я уговорила ее остаться в пещере… Потом ночные кошмары, а потом эти гребаные таблетки. Не думаю, что они были рецептурные, так, какие-то травки, но я чувствовала, что перешла все границы. Но я совершенно не чувствовала себя виноватой, а ведь я очень остро чувствую. Я просто не верила в это; я знала, что это неправда. Я что-то видела. Я думала, что это невозможно. Я не доверяла себе. Но мне стоило это делать. Еще как стоило.

Я не понимала, как сестра смогла вернуться к тем пьянящим неделям жары – к нашим играм, к палящему солнцу, к беготне по траве, к нашему убежищу, к пляжу, – а потом прошла сквозь пещеру и таблетки и пришла к выводу, что она ни в чем не виновата. Я так долго винила себя. Как она, которая действительно чувствует все очень остро, могла пережить то лето и почти ничего не чувствовать?

Эмбер молчала, смотря на свои руки, на дождевую воду, стекающую с кончиков пальцев. Интересно, чувствовала ли она то же самое: как сердце качает кровь по телу, адреналин бурлит в крови, щекоча кожу изнутри.

– Мы все несем ответственность в каком-то смысле, – сказала она.

– Нет, – возразила Лидия.

– Это ты заставила ее остаться в пещере, – сказала Эмбер.

– Да, но…

– А ты устроила пожар. – Она кивнула в мою сторону.

Я промолчала.

– И таблетки. – Она задрала голову, глядя на тучи. – Таблетки.

Я смотрела на свои ботинки, сырые, потертые, с налипшими осколками мокрого стекла. Я не чувствовала пальцев, и кончик носа у меня онемел. Я чувствовала, как холодный воздух залезает куда-то за воротник, как ноги теряют чувствительность. Я покачивалась на месте, поднималась на цыпочки и снова опускалась, пытаясь хоть как-то согреться.

Лидия же, наоборот, оставалась совершенно неподвижной.

Она вынула руки из карманов и вытерла лицо рукой в перчатке, а потом двинулась к нам по влажной траве.

– Я хранила твой секрет, – сказала она так тихо, что я ее едва слышала. – Ты бы хотела, чтобы он умер со мной. Ты бы никогда никому не рассказала. Ты бы хранила это в тайне вечно?

Я смотрела вниз. Волны с силой разбивались о крошащиеся скалы, вода взмывала в воздух.

Лидия стояла совершенно неподвижно. Она как будто стала выше. Она медленно покачала головой и подошла ближе к нашей двоюродной сестре.

– Лидия, – сказала Эмбер, – давай мы…

– Что произошло? – крикнула я.

– Джесс! – крикнула в ответ Эмбер. – Ничего! Пожалуйста! Я…

Я услышала кого-то позади себя.

Это был Чарли.

Он просто стоял, наблюдая. Потом дернул головой в сторону моей сестры.

– Чарли написал мне несколько месяцев назад. Я не слышала о нем много лет. Мы не говорили с того лета. Он сказал мне, что как будто разваливается на части из-за ошибки, которую он совершил – которую мы совершили, – много лет назад. Мне пришлось сказать ему, что он никакой ошибки не совершал. Сначала он не поверил и продолжил задавать мне вопросы. Он позволил чувству вины уничтожить себя. Он собрал меня из осколков, помог мне поверить в себя, сказал, что никто не может меня обвинить. Но мы не смогли успокоиться, пока окончательно не уверились, что это не мы, что мы не виноваты.

Она сделала паузу, чтобы вытереть дождевую воду с лица.

– Он сказал, что нам нужно все проверить, – продолжила она. – Он сказал, что мы должны точно знать, что произошло. Это он убедил меня принять это приглашение, честно говоря.

– Ты веришь в эту чушь? – крикнула Эмбер.

Я не знала.

– Поначалу я сомневалась. Ты была так добра ко мне, когда мы приехали, – сказала Лидия, поворачиваясь к Эмбер. – Ты мне понравилась. Я видела тебя взрослой, и ты мне и тогда нравилась, а несколько дней назад я снова увидела тебя, и ты мне снова понравилась. А потом я увидела, как вы двое шептались обо мне у двухъярусных кроватей. И все поняла. Я поняла, что это правда.

– Что правда, Лидия? – умоляюще спросила я.

– Эмбер задушила Пейдж, – выплюнула она. – Я это видела. Я уверена.