Мы закрыли за собой дверь и разбрелись по разным уголкам коттеджа. Я пошла на кухню проверить ужин. Эмбер исчезла в ванной, чтобы смыть с головы слизь. Лидия переоделась в темно-синие спортивные штаны, зауженные к лодыжкам, и толстый серый свитер и устроилась в гостиной: развела огонь в камине, взяла плед и книгу.

Бойлер постукивал, поэтому я предположила, что он работает, хоть и медленно, но все же не снимала куртку, нюхала, мешала, приправляла и пробовала наш ужин. Я то увеличивала, то уменьшала огонь. Я хотела, чтобы все было идеально. Я пошла наверх принять душ и чуть не столкнулась с сестрой на лестничной площадке.

– Что ты?.. – начала я. – Я думала, ты внизу.

– Я там и была.

– Ты в порядке?

– Ага.

– Я просто переодеваюсь, – сообщила я. – Ужин почти готов.

Ее взгляд бегал по стене, останавливаясь на пятнах. Как будто там было что-то, что стоило внимания, а не просто грязная бежевая краска. Я провела ладонью перед ее глазами, но она не пошевелилась. Я вздохнула, обошла ее и вошла в нашу старую комнату. Я вспомнила наклейки на деревянной раме старой кровати и свою коллекцию ракушек на подоконнике. Вспомнила яркий коврик, испачканный краской, мелками и едой, которую мы тайком приносили из кухни. Я вспомнила, как было здорово, когда мы вчетвером жили в одной комнате.

Она казалась слишком просторной для одного человека и одного чемодана. Я разложила свои вещи где попало – тебе бы это не понравилось, – но все равно комната выглядела пустой. Я закрыла за собой дверь и сделала глубокий вдох, прежде чем раздеться. К ужину я хотела надеть черное платье. Я уже надевала его на годовщину свадьбы твоих родителей – в ресторан на берегу моря, где лобстеров ловили и готовили прямо перед нами, – во время нашего медового месяца, а также на летнюю вечеринку у тебя в офисе. На кровати лежали колготки, туфли на каблуках и блестящая повязка на голову, но все это показалось мне слишком официальным для уютного ужина в коттедже. Я положила рядом джинсы и облегающий джемпер и взяла полотенце.

В ванной было пусто, но стоял пар. Я хотела помыться в горячей воде, почти в кипятке, чтобы кожа покраснела. Повернула кран и потянулась за шапочкой для душа, но никак не могла ее найти. Я поворошила полотенца, заглянула в ванну. Я знала, что произошло. Вышла, обернувшись полотенцем, во вторую спальню. Увидела шапочку на деревянном стуле. Как будто это была шапочка сестры. Я схватила ее, но она упала на пол.

Я не стыжусь того, что произошло дальше.

Я наклонилась за шапочкой и увидела под кроватью фиолетовый чемодан. Вспомнила, как взбесилась сестра, когда мы открыли его. Я вытащила чемодан – он зацепился за торчащий из половицы гвоздь; ткань спереди порвалась, осталась потертость, похожая на шрам. Я открыла крышку. Чемодан был пуст. Я провела пальцами по боковому карману и наткнулась на что-то маленькое и мягкое. Это был браслет. Кожаный, плетеный, поношенный.

Он принадлежал тому мальчику на пляже.

Чарли.

Я спрятала его в чемодан и сунула под кровать. Схватила шапочку для душа с пола и бросилась обратно в ванную.

Я дрожала. Каждое утро я стояла под струей горячей воды, но тепло не проникало сквозь мою кожу. Вечером я надевала термобелье, накрывала колени одеялом и натягивала плед до ушей, но ничего из этого не помогало справиться с холодом в коттедже с его ледяными стенами и пронизывающим ветром снаружи.

Я встала под струю горячей воды, слушала ее рев, чувствовала, как она обжигает кожу. Закрыла глаза и увидела браслет. Меня мучили вопросы: почему он у нее и давно ли. Я постояла еще несколько секунд, прежде чем выключить воду. Теплее не стало.

Мне хотелось накричать на сестру, но у меня были другие планы, более важные.

Я надевала серьги, когда в дверь спальни постучали.

– Джесс?

– Да?

Вошла Эмбер в полотенце. Еще одно было намотано на волосы. В ушах у нее были бриллиантовые серьги, а на шее блестела серебряная цепочка. Кожу она намазала чем-то блестящим, а под глаза приклеила гелевые патчи.

Я села на кровать, чтобы надеть носки.

– Все в порядке? – спросила я. – Ужин почти готов.

– Ты часто общаешься с Лидией?

– Вообще нет. До вчерашнего дня я ее ни разу не видела.

– И что ты думаешь?

Я могла бы признаться, что меня очень многое беспокоит – браслет, который она хранила десятилетиями, странное безразличие в коридоре, брошенная в кювете машина, – но вместо этого я сказала:

– Я не знаю.

– Раньше было хуже. Очень плохо. Не знаю, стало ли лучше.

* * *

Лидию тоже пригласили на ту новогоднюю вечеринку в баре где-то на юге города, вечеринку, которая сначала казалась такой крутой: напитки, танцы, малознакомые люди, дикие прыжки в темноте, липкий пол, дружный обратный отсчет.

Мы планировали собираться вместе, потому что моя двоюродная сестра жила одна, ближе всех к станции, и у нее было достаточно места. Мы редко проводили время втроем. Если бы вы спросили меня тогда, я бы сказала, что это из-за того, что пустота, о которой не говорили вслух, слишком бросалась в глаза. Теперь это еще понятнее: я знаю, что у них была тайна, невыносимая, как вонючий гниющий труп.

Мы сидели на диване, потягивая ледяное белое вино, рисовали толстые черные стрелки и мазали блестки на веки. Мы наполняли бокалы до краев и сплетничали о друзьях друзей и прошлых вечеринках.

Лидия явно волновалась, слишком часто отлучалась в ванную и постоянно ерзала на месте.

Когда мы были почти готовы выходить – застегивали туфли, накидывали кожаные куртки, пихали в крошечные сумочки помаду и телефоны, – она сказала:

– Я не уверена. Может, не надо.

– У меня есть место. – Эмбер протянула руку. – Давай я что-нибудь возьму.

Лидия покачала головой:

– Я не уверена, что хочу идти в бар. Не сейчас.

– Да ладно, Лиди, – сказала я. – Будет круто.

– Я не знаю.

– Я за тобой присмотрю. Я тебя не брошу.

Я говорила искренне, но в то же время представляла, как возвращаюсь домой с невероятно красивым мужчиной с резкими чертами лица и ярко-голубыми глазами, мужчиной, очень похожим на тебя.

– Я не могу, – сказала она и провела ладонью по лицу, размазав красную помаду.

– Лиди!

– Идите вдвоем, повеселитесь.

– Ты уверена? – спросила Эмбер.

– Нет, – ответила я. – Она еще ничего не решила.

– Я… – начала Лидия.

– Ты пойдешь, – настаивала я. – Никаких отказов. Я хочу пойти с тобой.

– А я не хочу.

– Но ты никогда никуда не хочешь! – сказала я.

Я бросила сумочку на диван и скрестила руки на груди.

– Что с тобой? – спросила я. – Почему тебе все время что-то не так?

Я не горжусь тем, что произошло дальше. Я сказала ей, что она – обуза, не настоящий человек, а чемодан в форме женщины и что мне скучно постоянно искать в ней что-то приятное. Я сказала ей, что с меня хватит, что общение с ней меня изматывает. Я сказала, что нам нужно немного пространства. Я думала, что это будет временная передышка, но она затянулась слишком надолго.

Я смотрела, как она снимает туфли на каблуках, расстегивая ремешки. Я стояла и смотрела, как она складывала тушь, помаду и тени обратно в косметичку. Я ничего не сказала, когда она надела кроссовки и пальто.

– Всего хорошего, – сказала она.

На глазах у нее выступили слезы. Она закрыла за собой дверь.

Я не видела ее с того вечера.

– Это было ужасно, – сказала я. – Думаю, она очень серьезно отнеслась к моим словам.

Я снова надела тапочки.

– Я понимаю, – сказала Эмбер, поправляя полотенце. – Но что ты думаешь о том, какая она сейчас?

– Думаю… – начала я.

Я не закончила фразу, потому что нас прервал самый громкий звук, который мы когда-либо слышали. Я не могу описать охвативший меня ужас. Конечно, я слышала пожарные сирены и раньше, но только на кухне, стоя над дымящейся сковородкой. Даже тогда я мучилась до конца дня, хотя знала причину. Я поняла, что мы будем вместе навсегда, когда ты предложил мне переехать к тебе и нанял кого-то, чтобы установить еще два детектора, зная, что я боюсь огня, но не зная почему. Я не знала, что в коттедже есть сигнализация, потому что тем летом ее не было. Полагаю, ее установили позже.

Звонок разносился по всему домику, и от страха я чуть не упала на пол.

Эмбер вздрогнула, но не запаниковала.

– Нам нужно бежать, – сказала я, – немедленно.

– Это всего лишь ужин, – сказала она, открывая дверь. – Все будет хорошо. Я…

Лидия прижималась к двери спальни, как будто подслушивала.

– Лидия? – спросила Эмбер.

– Я пойду посмотрю, – сказала я.

Честно?

В тот момент я совсем не думала о сестре. Я видела ее лицо, когда открылась дверь спальни, – шок, ужас, – но решила, что ее, как и меня, просто напугала сигнализация.

Я не придала этому никакого значения.