Д’Артаньян доказал, что он верный слуга королю, а теперь мог проявить отеческую заботу о своих мушкетерах. Вышестоящий командир Филиппе Манчини жил за границей и служить, похоже, не собирался. Поэтому ротой командовал лейтенант д’Артаньян. За десять лет его правления численность мушкетеров увеличилась со 120 до 330 человек. Рота стала совершенно самостоятельным подразделением со своим казначеем, священником, аптекарем, хирургом, шорником, оружейником, музыкантами. При д’Артаньяне же рота получила собственное знамя и штандарт, на котором был начертан грозный девиз мушкетеров: «Quo ruit et lethum» — «С ними атакует сама смерть». Во время военных действий рота королевских мушкетеров включалась в состав других войсковых частей, но один отряд всегда оставался при короле, только этот отряд всегда выступал под знаменем роты. Наконец, в 1661 году начали стоить большую казарму «Отель Мушкетеров», а до этого мушкетеры жили на съемных квартирах.

Д’Артаньян лично ведал набором мушкетеров, хорошо знал каждого, у некоторых крестил детей. К нему приезжали такие же, как он, юнцы из провинции с рекомендациями от благородных семейств. Да, он был «отец солдатам», но строгий отец. Порядок, установленный лейтенантом, был строже, чем при де Тревиле. Лейтенант не только отдавал приказы, распределял патенты на низшие должности, ходатайствовал о присвоении дворянства и назначении пенсий; он ввел особые свидетельства о достойном и недостойном поведении, чтобы пресечь случаи неповиновения и провоцирование ссор. Все это и сделало роту королевских мушкетеров не только элитарным, но и образцовым подразделением. Постепенно королевские мушкетеры стали своего рода офицерской академией — лучшие кадеты из дворян проходили здесь первые годы службы, а потом назначались в другие гвардейские полки. Пройти школу мушкетеров — что могло быть престижнее! Даже в других европейских государствах монархи начали создавать мушкетерские роты для своей охраны и посылали офицеров учиться в «школу д’Артаньяна».

Неожиданно возобновилось соперничество мушкетеров с… мушкетерами! Дело в том, что гвардейцы Его Преосвященства — они носили пурпурные куртки цвета кардинальской мантии — после смерти Мазарини вошли в «королевский военный дом». Людовик XIV сформировал из них роту «младших мушкетеров», позднее их стали называть «черными мушкетерами» по масти их лошадей. Все привилегии оставались у королевских мушкетеров (теперь их называли еще и «белыми» по масти лошадей — белых и серых в яблоках), но зависть «черных» и пренебрежение «стариков» породили довольно курьезную «войну кружев». Мушкетеры двух рот пытались попросту перещеголять друг друга в изысканности нарядов, убранстве оружия и богатстве конской упряжи. Эта отчаянная «гонка украшений» буквально разоряла мушкетеров, и д’Артаньяну не раз приходилось одалживать им деньги.

Брабантские кружева на манжетах, бриллиантовые серьги в ушах, жемчужные застежки на плащах — все это подметил мстительный интендант финансов Кольбер и жаловался королю. Но тот его не слушал, он любовался своими мушкетерами. Символ Франции — галльский петух — мог бы стать их неофициальным гербом.

Когда у короля блестящая армия, ему так и хочется бросить ее на смерть. В 1665 году началась война между Англией и Нидерландами. Франция была союзницей Голландии и поддержала ее экспедиционным корпусом. Во главе отряда мушкетеров отправился на север и д’Артаньян. При осаде крепости Локен мушкетеры проявили себя не только храбрецами, но и тружениками войны: таскали на себе тяжелые фашины, засыпая глубокий ров, наполненный водой. Король был в восторге: «Я и не ожидал меньшего рвения от роты старших мушкетеров».

Значительных сражений в той войне французские силы не вели, и командирам приходилось бороться в основном с мародерством, потому что голландцы, позвавшие их на помощь, не позаботились о провианте, фураже и квартирах. Тем не менее, действия англичан и их союзников на континенте были пресечены.

В Париже д’Артаньяна никто не встречал. Незадолго до похода г-жа д’Артаньян пригласила нотариуса, забрала все имущество, принадлежащее ей по брачному контракту, и с двумя детьми уехала в родовое имение Сен-Круа. Впоследствии д’Артаньян наезжал туда по необходимости, чтобы уладить кое-какие домашние дела. Надо думать, без всякого удовольствия. С годами практицизм Анны-Шарлотты превратился в скупость, она сделалась сутягой, судилась то с братом покойного мужа, то со своим кузеном…

И д’Артаньян с радостью вернулся к своей семье — семье мушкетеров! Сразу после возвращения из похода состоялись трехдневные маневры, на которых королевские мушкетеры снова показали себя в полном блеске. Король был так доволен, что пожаловал д’Артаньяну первую же освободившуюся должность при дворе — «капитана маленьких собачек для охоты на косуль». Звучит, конечно, забавно, однако в королевской своре и маленькая собачка — большой человек! Только придворная карьера как-то не задалась нашему мушкетеру, он всего три недели возился с маленькими собачками и подал в отставку. К счастью, король не обиделся, а д’Артаньян даже выиграл. Должность собачьего капитана была упразднена и заменена двумя лейтенантскими. Д’Артаньян продал их в розницу и несколько поправил свои дела после бегства жены.

А уже на следующий год Филиппе Манчини, герцог Невер-ский, наконец, официально отказался от должности капитан-лейтенанта роты королевских мушкетеров. Кому как не д’Артаньяну занять это место! Но и других соискателей явилось немало. Самое скверное, что недоброжелатель д’Артаньяна — теперь уже первый министр — Кольбер старался его оттеснить.

— Помилуйте, зачем вам эта должность? — спросил его король.

— Эта должность — самая прекрасная в королевстве, исполнение которой состоит почти в одном развлечении! — уверял Кольбер.

На самом деле первый министр хлопотал не для себя — он усиленно продвигал на это место своего брата, рассчитывая впредь объединить под его командованием обе роты мушкетеров.

Но король был непреклонен:

— Эта должность будет предложена д’Артаньяну. Он заслужил ее, оказав много важных услуг.

Что говорить, капитан-лейтенант королевских мушкетеров был счастлив!