Такими уж создал нас Бог: на лице человеческом именно нос — самая выдающаяся примета. Глазе — зеркало души, но в них еще вглядеться надо. Рот чаще закрыт, язык не виден. Уши вообще вне лица, прикрыты волосами или головным убором. А нос — он у всех на виду.

Необычному носу в старину придавалось большое значение, считалось, что он характеризует всего человека. Нос картошкой якобы говорил о грубости нрава. Длинный нос — о любопытстве. Острый нос — о хитрости и коварстве. Красный или сизый нос — о пьянстве. Особенно доставалось большим носам. Их владельцам приписывали и лживость, и пьянство, и вообще комичность, над ними потешались еще в глубокой древности. Французский врач эпохи Возрождения Лоран Жубер писал в трактате о предрассудках (1579 г.): «…в народе чрезвычайно распространено убеждение, что по размерам и формам носа можно судить о величине и силе производительного органа».

Интересно, что глаза, рот и уши — просто «имеют», они словно ни к чему не обязывают владельца, а вот носы — «носят». Великий и могучий русский язык как будто указывает нам: нос — это судьба. И не случайно он включен в смысловую цепочку: нос — носить — поносить (т. е. оскорблять). Не перечесть всех пословиц и поговорок, связанных с носом, и большинство из них — о плутовстве или слабостях человеческих (водить «за нос», с если нос чешется, то это непременно к пирушке).

Мифы о носах и их владельцах дошли до новейшего времени и перешли из фольклора в литературу. В книжном мире известны более всего три выдающихся носа.

Первый — это нос барона Мюнхгаузена. Детская книжка о нем начинается словами: «Маленький старичок с длинным носом сидит у камина и рассказывает о своих приключениях». Такой «портрет» непременно привел бы в ярость честного и благородного Иеронима Карла Фридриха фон Мюнхгаузена.

Второй знаменитый нос принадлежал Сирано де Бержераку. Персонаж героической комедии Эдмона Ростана, как и его прототип Савиньен Сирано де Бержак (1619–1655), обладали носами внушительных размеров и впечатляющих форм. Оба они — и литературный герой, и прототип — сознавали свои изъяны, но носили их с большим достоинством. Литературный Сирано готов был растерзать любого, кто словом или жестом намекнет ему на… сами понимаете на что.

И, наконец, третий знаменитый нос — это нос майора Ковалева, воспетый Н.В. Гоголем.

Этот нос совсем не похож на два предыдущих. Какой-то невидный. «Недурной и умеренный», — сказано о нем в повести. Однако, вокруг него разыгрались такие страсти! Сначала он пропал и некоторое время жил самостоятельной жизнью, потом был схвачен и возвращен владельцу. «Но что страннее, что непонятнее всего — это то, как авторы могут брать подобные сюжеты, — с лукавой улыбкой признается писатель в заключение повести. — Признаюсь, это уж совсем непостижимо…»

Что и говорить, странную историю рассказал нам Гоголь. Казалось бы, тут одна безграничная фантазия, полный произвол авторского воображения. Но и эта выдумка основана на факте. Как говорили в старину, скверный анекдот приключился однажды в Северной столице.