Пределом мечтаний всякого дворянина было получить нехлопотную должность при дворе. А таких должностей в Лувре хватало. Ну какие обязанности могут быть, к примеру, у «капитан-консьержа королевского вольера» в саду Тюильри? Он занимает маленький замок XVI века в двух шагах от дворца и получает свои десять тысяч ливров в год. Недурно, правда?

Такая вакансия как раз открылась, оценивалась она в шесть тысяч ливров. Вряд ли д’Артаньян сумел скопить такую сумму, но под будущие доходы можно было и занять. Казалось бы, большие господа должны были побрезговать столь ничтожной должностью, и все-таки конкуренты у лейтенанта нашлись. И какие!

Жан-Батист Кольбер, левая рука кардинала (правой был Фуке), обратился прямо к своему патрону:

— Если бы Ваше Преосвященство благосклонно предоставили мне эту должность, я был бы бесконечно обязан.

Отказать Кольберу было непросто, однако Мазарини твердо ответил:

— Я уже ходатайствовал об этой должности для д’Артаньяна, который просил ее у меня.

Вот как ценил кардинал верного лейтенанта! А вот Кольбер, будущий премьер-министр, впервые испытал неприязнь к д’Артаньяну.

Между прочим, теплое местечко получил и Бемо — его назначили ни много ни мало комендантом Бастилии! Тоже работа непыльная, правда, место слишком мрачное, к тому же, как учит мать история, тюремщики подчас быстро превращаются в заключенных…

Итак, бедный гасконский дворянин зажил наконец-таки, как настоящий монсеньор. Но недолго д’Артаньян сторожил свой вольер, ведь он был еще и гвардейским офицером, поэтому должен был находиться в строю во время смотров, маневров и, разумеется, в дни войны. Да и не по нраву ему была спокойная жизнь!

В 1654 году юный монарх Людовик XIV короновался в Реймсе, д’Артаньян присутствовал на этой грандиозной церемонии. И снова в бой: принц Конде перешел на сторону испанцев и возглавил их тридцатитысячную армию. Война! В одной из первых битв этой кампании д’Артаньян с несколькими удальцами, не дожидаясь подхода основных сил, атаковал бастион противника и был легко ранен. Через год он уже командовал отдельной гвардейской ротой, еще не получив капитанского чина. Опять проклятые деньги! Чтобы выкупить патент капитана, пришлось продать придворную должность. Да черт с ней! Кстати, д’Артаньян так и выражался, часто не только устно, но и письменно. Личный секретарь Его Преосвященства сообщал д’Артаньяну: «Я прочитал все Ваши письма кардиналу, впрочем, не целиком, поскольку у Вас постоянно проскакивают фразы вроде “черт побери”, однако, это неважно, поскольку суть хороша».

Наконец, в 1659 году был заключен мир с Испанией. А незадолго до этого Людовик XIV решил возродить роту королевских мушкетеров. Должность лейтенанта была предложена д’Артаньяну, и он охотно согласился. Его радость была омрачена только тем, что его начальником, капитан-лейтенантом, назначили племянника кардинала Филиппе Манчини, герцога Неверского — ленивого, избалованного юношу. Оставалось надеяться, что он не станет вмешиваться в дела мушкетеров.

И вот д’Артаньяну уже сорок пять (а в XVII веке это уже весьма немолодой человек), он добился прочного положения, пора бы обзавестись семьей. Романтические увлечения и амурные приключения остались позади, зрелые люди старались жениться на дамах знатных и богатых. Чаще всего оба эти достоинства сочетали в себе вдовушки. Избранницей д’Артаньяна стала Анна-Шарлотта-Кристина де Шанлесси из древнего гасконского рода, владевшая имениями мужа-барона, погибшего на войне, и прикупившая еще несколько поместий. Вдобавок, она была хороша собой, хотя «уже носила на лице следы неизбывной печали», — как писал человек, видевший ее портрет, впоследствии утраченный.

Однако, у вдов есть еще одно достоинство — или недостаток? — они опытны и расчетливы. Вот и Шарлотта ничего не предпринимала, не посоветовавшись с адвокатом. Брачный контракт напоминал длинный трактат по имущественному праву: пункт за пунктом оговаривались условия, которые защитили бы вдову от разорения в случае, если «господин будущий супруг» — так именовался д’Артаньян в этом документе — окажется мотом (как в воду глядела!). Но вот формальности улажены, и 5 марта 1659 года, в малом зале Лувра, в присутствии важных гостей (из друзей был только старина Бемо) состоялось подписание контракта. Такого рода документы составлялись «от имени всемогущего монарха Людовика Бурбона» и «светлейшего и достойнейшего монсеньора Жюля Мазарини» — их собственноручные подписи скрепляли сей документ.

Нечасто доводилось лейтенанту мушкетеров наслаждаться теплом семейного очага. Он продолжал жить в седле — то во главе своих мушкетеров, то выполняя поручения кардинала, а потом и молодого короля. Жена, естественно, ворчала, к тому же д’Артаньян, после долгих лет унижающей бедности, тратил деньги без счету. Тем не менее, у супругов вскоре родилось двое сыновей-погодков.